– Так это… По следам кровавым, – проговорил Артон. – Все камыши в ней были. В крови, то бишь.

– Скажи мне вот что, Артон, – проговорил я. – Только честно скажи.

– Не осмелюсь врать! Боги видят, не осмелюсь! – Артон дотронулся до груди, должно быть, у него на шее висел амулет. Интересно, которого из богов?

– Как нашли мертвяка, неужто не обобрали его как следует?

Артон замолчал и испуганно посмотрел на меня, затем – на Корвуса. В голове у него происходил какой-то сложный процесс, должно быть, совесть боролась с бедностью.

– За других говорить не могу, господа, – наконец сказал он, опуская голову. – Да только сам я взял. Но не с тела, нет. Мертвяков обкрадывать – не к добру. Уже после, как унесли его да голову, я сети стал забирать свои. Всегда их ставлю тут, в аккурат, где вы ходите. Там мелкой рыбёшки навалом, а поутру на суп собираю. Так я вот вытащил сеть, а там подарок от богов. Цепочка золотая, на ней – медальон. Тяжёлый такой. Только не открывается. Ну я себе забрал. Мертвяку-то зачем?

Я вздохнул. Обычная логика бедняков.

– Отдать вам его хоть сейчас могу, господа!

В рыбацком доме было темно, несмотря на то, что и жена, и маленький сын Артона ещё не спали.

– Халла, зажги свечу, у нас гости, – проговорил он, открывая нам дверь. – Не спрашивай ни о чём, женщина, только зажги свечу и найди ту цепочку, что я из реки выловил.

Халла негромко ахнула, видимо, подумав, что мы пришли наказать мужа.

– Не нужно света, – вдруг проговорил Корвус. – Ночи нынче ясные.

Он прошёл к столу, который был единственным синим пятном в полумраке. Лунный свет проникал сквозь окошко.

– Вот, господины, – Халла протянула Корвусу небольшой кулон на цепочке. – Хранили на чёрный день, сын подрастает, зимой, бывает, ни медяка не найдётся, чтобы…

– Замолчи, женщина! – рявкнул на неё Артон. – Господа, – обратился он к нам, – забирайте, но, молю ради богов, не корите нас. Мы люди бедные, зла никому не желали. Как есть, сразу всё вам сказал без утайки. Богами клянусь, больше ничего не брал. Было там и золото раскидано по округе. Может, что-то и в реке осталось, да рыбаки, как и я, его с сетями вытаскивали.

– Благодарю, – отозвался Корвус негромко.

Я не видел его лица, но по голосу слышал, что ни тени улыбки на нём не было. Редко он бывал так серьезен, как сейчас, редко говорил своим голосом.

– Вы коли поймаете зверя, вам ещё рыбаки заплатят, – проговорил Артон вдруг. – С ним нам жизни не стало. Бывало, и ночами ходили на рынки, туда, за стену. Торговали. Да только сейчас ничего нельзя, никуда не выйти, даже на волокушу.

– Не надо оплаты, – странным голосом сказал Корвус. – Артон, ты в какого бога веруешь?

Мужик слегка опешил, но ответил по-мужицки просто:

– В Огнегривого. В Странника. В Зимнего. В Синеокого. Во всех верую, господин.

– А чей амулет на шее носишь?

– Круг ношу, господин. Одного бога выбрать – от остальных отречься, так отец мне говорил, и дед мой, и прадед. А как нам, рыбакам, от Зимнего, скажем, отречься? Или от Странника? Или – спаси боги – от Синеокого? Нельзя, господин. Во всех верую, у всех помощи и защиты прошу.

– Нам тебя послали боги, Артон.

В руках Корвуса звякнуло.

– Я прошу тебя и твою жену лишь об одном: никто не должен знать, что мы были здесь и что нашли в твоём доме. Никому не скажу о твоей находке, но и ты дай слово, что будешь молчать.

– Богами клянусь, господин! Женщина, клянись!

– Клянусь, господины! – прошептал женский голос.

– Лидо! – рявкнул рыбак куда-то вглубь дома.

– Клянусь, господины! – Вторил матери детский голосок.

– Это вам, – вновь послышался звон. – Не в оплату вашей клятве, но в знак моей благодарности и вместо того сокровища, что у вас отобрал, – проговорил Корвус.

Наступила тишина.

– Господин, как можно… Отдай, женщина, назад!

Но я остановил его руку.

– Пока дают, бери, вот тебе мой совет. Тем более, дают без задней мысли и злого умысла. Свечи купишь, жёнке – платье. Цепочка эта так и лежала бы у тебя, и боялся бы ты её продать. А деньги – они везде одинаковые.

– Мы вас покидаем, милые господа, – проговорил Корвус и слегка поклонился. – Ещё раз спасибо за помощь.

Мы шли по чёрным улицам насторожившись. Каждая тень казалась опасностью, в конце концов, мои нервы не выдержали, и я вытащил из ножен короткий меч.

Когда мы дошли до трактира, Корвус заметил клинок и усмехнулся. Я нахмурился.

– Смейтесь сколь угодно, мессир, но когда у меня в руках есть что-то, чем можно проткнуть эту тварь, как-то на душе спокойнее.

Мы вошли внутрь. Сразу же обдало теплом и запахами еды, несмотря на поздний вечер в зале сидело несколько человек. Одни играли в карты, другие ели. Менестрель, уже знакомый нам, мирно посапывал у камина.

Трактирщик кивнул нам с улыбкой, когда мы прошли в комнату. Я уже представлял, как снова раскидаю свои старые кости по мягкой кровати.

Но не успели мы даже раздеться и как следует вытянуться на перине, в дверь постучали, причём стук этот был весьма формальным, потому как сразу же тяжёлая дубовая дверь распахнулась, и в комнату зашли четверо стражников в алых мундирах.

– Надо же, как интересно… – протянул Корвус, вставая с постели.

– Что это значит?! – с возмущением проговорил я, но тут же получил удар в живот.

– Господа… – Начал было Корвус, но его перебил резкий голос одного из стражей.

– Вы арестованы именем Его Светлости.

– За что? – Спокойно спросил Корвус.

И тут стражник дал ответ, от которого у меня снова перехватило дух.

– За убийство.

Я в изумлении посмотрел на Корвуса.

Стражник прищурился.

– Взять их.

– Я так не думаю, господа, – рявкнул я.

Стражники замерли, глядя на выставленный вперёд револьвер.

– Это покушение на жизнь гвардейцев Его Сиятельства! – Прорычал стражник. Говоривший с нами, вероятно, был командиром отряда. Глядя ему в глаза, я рявкнул, было:

– А то, что делаете вы – покушение на жизнь…

– Алви! – Вдруг гаркнул Корвус, останавливая мой благородный порыв защитить его, нарушив наше инкогнито. – Если эти люди пришли арестовать меня, я хочу знать, по какой причине на меня пало такое подозрение. Мне будет предъявлено официальное обвинение? Я бы хотел говорить с Его Светлостью, дабы избежать недомолвок.

Корвус склонил голову набок.

– Или хотя бы с тем, кто обвиняет меня в поступке, который ни я, ни мой друг не совершали. Мы прибыли сюда прошлым утром…

– И не уйдёте больше никогда, – проговорил командир. – Если вы окажете сопротивление, вас обоих убьют.

Я вновь прицелился.

– Мессир, я их задержу, бегите, – проговорил я.

Но Корвус сделал то, что мог в такой ситуации сделать только Корвус. Он встал между дулом револьвера и командиром отряда и, к его удивлению, которое не скрыл даже шлем, протянул ему обе руки.

– Я не хочу затевать драку, Алви. Идём, я думаю, господа расскажут нам, что же всё-таки, случилось.

Командир был явно обескуражен, но быстро пришёл в себя и, напустив грозный вид, дал команду защёлкнуть на руках Корвуса кандалы.

– Тяжеловато, – улыбнулся он. – Могу я попросить не делать подобного с моим другом? Без меня он всё равно никуда не денется, а идти до замка ему будет в таком облачении тяжеловато. Если сбежит, можете стрелять мне прямо в затылок.

Я поджал губы: даже в такой ситуации он заботится обо мне. Ничего не оставалось, кроме как обезвредить револьвер.

Корвус посмотрел на командира, и тот после некоторых раздумий кивнул.

– Конфисковать оружие.

Нас быстро обыскали, забрали револьверы, порох, патроны, короткие мечи, даже мой кривой кинжал.

Появление в таверне королевских гвардейцев пригвоздило постояльцев к стульям. Шандр был бледен, как полотенце, которое он держал в руках. Нас провели сквозь абсолютную тишину, под прицелами десятков пар глаз. Кто-то крякнул, менестрель уронил лютню, та с грохотом и протяжным звоном рухнула ему под ноги, но парень даже не шелохнулся.

– Минуточку…

Корвус остановился у барной стойки.

– Могу я попросить достопочтенного господина позаботиться о наших лошадях? Пегий и вороной жеребцы.

Шандр, глядя на нас круглыми точно блюдца глазами, кивнул.

– Нам с моим другом нужно уладить некое недоразумение, а затем мы заберём лошадей и оплатим вам расходы.

Дождавшись кивка, он сделал пару шагов и остановился, да так резко, что стражник влетел в него и от злости ударил по спине рукоятью револьвера.

– Если мы не вернёмся, вы можете их продать, – точно не заметив этого, проговорил Корвус.

И двинулся дальше, оставив трактирщика и всех постояльцев в крайнем замешательстве.

Мои же мысли были заняты только тем, как гвардейцы нашли нас. Неужели, в этом маленьком городе такая активная шпионская сеть? Тогда ещё более странным мне казалось, что они не могут решить свою кровавую проблему с чудовищем.

Мы вновь шли по тёмным улицам, но теперь у меня при себе не было оружия, а руки стягивала верёвка. Даже стражники нервно оглядывались по сторонам.

Замок вырос перед нами большой чёрной грудой башен. К городу он стоял будто бы боком. Не то, чтобы тут, в Большом круге, был какой-то особый мир, как я ожидал увидеть, просто дома стояли чуть ровнее, не так близко друг к другу. Кое-где виделись участки зелёной травы, не закатанной в каменные дорожки. А ещё под ноги не лилась всякая грязная жижа, какой было полно в бедных кварталах.

Вопреки ожиданиям Корвуса, к Его Светлости нас не повели. Вместо этого мы обошли замок почти вокруг и, не пересекая аллей, выложенных мрамором – внутреннего сада – вошли в маленькую окантованную железом дверь. За ней скрывался узкий тёмный коридор, который, как несложно было догадаться по запаху сырости, холоду и серпантинному спуску вниз, вёл в темницы.

– Я думал, нам дадут поговорить с Его Светлостью, – проговорил я. – Или тут не держат своих слов?

– Заходи!

Они швырнули нас обоих в камеры, причём в разные.

– Я бы хотел…

– Заткнись! – рявкнул горластый командир. – И молись, чтобы Его Светлость захотел выслушать вас.

У меня сердце рухнуло в пятки. Если нас решат казнить без суда и следствия, никто, даже королевская печать, которую я таскал зашитой в подкладке жилета, не убедит герцога, что перед ним – наследник эльтозианского престола.

Шаги конвоя стихли.

– Мессир? – проговорил я.

– Мы попали в очередную переделку, друг мой. Хотел бы я знать, что это значит, – послышался за стеной голос Корвуса.

Он говорит так, будто это стало для него неожиданностью! Корвус лез в эти переделки с завидным упорством, так что было бы даже странно, если бы нам удалось свободно разгуливать по городу, и, обманывая стражу да рыбаков, искать ниточки кровавого секрета.

Когда глаза привыкли к полумраку, я обнаружил каменные нары, накрытые соломой, вонючее одеяло сверху и кадку в углу. Над нарами синело зарешеченное окошко.

Я перевернул кадку на нары вверх дном, забрался на неё и подтянулся на прутьях.

– Мессир!

Корвус стоял посреди камеры точно в растерянности. В темницах нам с ним ещё не доводилось побывать. Почему-то мне казалось, что мальчик здорово испугался, впрочем, он ничем не показывал этого. Услышав мой голос, Корвус оглянулся.

– Вы в порядке? – спросил я.

– В полном. И, надеюсь, так будет и завтра.

– Я вот что подумал… Не лучше ли раскрыть ваше инкогнито до того, как нас поведут на плаху?

– Я думаю, пока не время сдаваться, мой друг, – глаза его лукаво сверкнули.

Мне ли не знать, что для него это будет означать поражение и конец его миссии? Он скорее умрёт, чем позволит вернуть себя в замок. Во всяком случае, мне так казалось.

– Боюсь, что потом будет уже поздно, – проговорил я. Руки начинали дрожать. В конце концов, мне уже не даже не сорок.

– Тогда это будет отличное финальное приключение. Об одном я буду жалеть перед смертью, друг мой, о том, что втянул тебя в эту историю, – проговорил он. И в полумраке я увидел, как левая рука его опять тянется к амулету на шее. По звону я понял, что кандалы с него они не сняли.

– Обо мне не беспокойтесь, мессир.

– Я и не беспокоюсь, – весело отозвался он. – Всё уладится, вот увидите. А сейчас не лучше ли нам отдохнуть?

Я осторожно вернулся на пол и потёр затёкшие руки. Мессир был прав, у меня уже не было сил.

– Если что, зовите, – проговорил я.

В ответ я услышал невнятное бормотание.

Я не знаю, как мне удалось забыться сном в этом кошмарном месте, когда чёртово сено, воняющее всем, чем можно, кроме самого сена, так и норовило забиться в рот, нос, штаны и кололо прямо в рёбра, но мне определённо что-то снилось. Даже холод темницы, который я чувствовал сквозь неглубокий и прерывистый сон, не смог прервать эти грёзы.

Я часто видел во сне дом. Луга Эльтозиана. Себя – молодым. Увы, то время мне представлялось печальным даже во снах, поэтому я даже был благодарен Корвусу, который позвал меня прямо посреди ночи.

– Алви! Алви, друг мой, проснитесь!

Я открыл глаза и, поморгав, понял, что голос мессира мне не снится.

– Что случилось? – пробормотал я сонно.

Я поднял голову и увидел блестящие в свете факелов глаза Корвуса. Он смотрел на меня с каким-то триумфом, точно сделал невероятное открытие.

– Что такое?

Я подскочил к бочке.

– Не сюда, мой друг, туда!

Он указал мне на маленькое окошко, такое же, как между камер, но выходило оно на улицу.

Я подтащил бочку к стене, подпрыгнул, каким-то чудом ухватился за прутья и подтянулся. Проделать этот трюк мне было непросто, но я справился.

Перед глазами была каменная дорожка, уходящая в черноту. По бокам – кусты.

– Что я должен увидеть, мессир?

– Смотрите, Алви, смотрите! Туда, сквозь изгородь.

Я напряжённо вгляделся и вдруг…

Это было слабое шевеление, точно ветер колыхнул кусты, и тень от них дрогнула. Но у кустов не бывает лап. Ни одной. А здесь их было четыре. Огромные, чёрные, сухожилия натянуты так, будто гигантский пёс выпрямился во весь рост. Вот только стоял твёрдо, точно готовясь к прыжку. А потом тень скрылась также быстро, как появилась. Я опустился вниз и глянул на Корвуса. Глаза его блестели. Он тяжело дышал – уж мне ли не знать, что висеть на этой решётке совсем не так просто?

– Видели? – спросил он.

– Что это было?

– Оборотень? – ответил он вопросом на вопрос.

– Или что похуже.

– Как думаете, что это значит?

– Что этот город проклят, мессир, – пробормотал я, глядя на него исподлобья. – Давайте уедем отсюда при первой возможности. Даже если для этого придётся раскрыть нашу тайну.

– Даже если так, мой друг, теперь я обязан узнать, что это такое.

– Зачем?

– Хотя бы затем, что из-за него нас с вами назвали убийцами.

Глаза его снова сверкнули, а затем он исчез из окошка. Звякнули цепи.

– Спите, Алви, у нас ещё полно времени до рассвета. Обещаю, больше я не буду вас тревожить.

Я снова устроился на вонючей соломе, прижимая рукой место, где была вшита королевская печать.

– И сделаю всё, чтобы вы вернулись в Эльтозиан живым и невредимым. Клянусь, – услышал я засыпая. Слишком много клятв за последнее время.

Утро в этих краях явно не жаловало старых вояк по имени Алви.

– Просыпайся!

Да что же это такое? Неужели даже в тюрьме человеку нет покоя?

– Вставай, старик!