Стражник отпер железный засов, не переставая оглядываться на нас.

– Сердечно благодарю вас, – сказал он, проходя мимо стражника. – И… Раз уж вы отперли дверь, почему бы тебе не пропустить эту женщину?

Это было опасно. Чары могли рассеяться.

– Ведь ты знаешь, кто она такая, – невозмутимо продолжил Корвус. – Мы как раз направлялись к местной травнице. Мой друг слегка захворал, а без него я никак не смогу начать свою охоту на зверя.

Стражник недовольно посмотрел на старуху и, почесав крупный щербатый нос, махнул рукой.

– Только в следующий раз, имей в виду, будешь ночевать за стенами! – рявкнул он ей вслед.

Старуха же послала его туда, куда не посылали своих командиров даже в самых дальних казармах, где стояли отряды из убийц, воров и насильников.

Корвус только тихонько хихикнул.

– Ну вы даёте, мессир, – проговорил я. – Я чуть вам не поверил.

Он пожал плечами.

– У тебя редкий дар, мальчик, – вдруг сказала старуха, которая догнала нас у конца арки, ведущей к очередной дубовой двери – входу за городскую стену.

– Увы, я охотно обменял бы его на что-нибудь другое, – улыбнулся Корвус.

«Например, на здравый смысл», – подумал я и тут же одёрнул себя за эту мысль: слишком я любил мальчишку.

Травница криво усмехнулась, обнажив ряд посеревших старческих зубов.

– Береги его. Уверена, он не раз спасал тебе жизнь.

«Уж что правда, то правда», – подумал я. Этот свой дар он использовал редко, он не всегда срабатывал, но пару раз у нас действительно получилось. Дар этот состоял в том, что Корвус умел словами переплетать реальность прямо у тебя под носом, да так, что даже если бы он сказал, что небо на самом деле зелёное, никто бы не догадался, что это не так. Его голос, его мимика, его жесты – всё излучало его собственную веру в свою же… Сначала я, не раз попадавшийся на эти его шутки, называл это ложью. Теперь, спустя годы общения с мессиром, решил, что больше подойдёт слово «харизма». Хотя и она не отражала всего того, что Корвус творил с людьми. Особенно – с женщинами. Мне, простому человеку, такое было не дано. Видимо, для этого нужно было родиться принцем. Впрочем, иногда я думал, что тут явно не обошлось без магии. Стариковские причуды, но всё же.

Корвус пропустил травницу вперёд проговорив:

– А сегодня он сэкономил вам время. Это для меня гораздо важнее.

Женщина фыркнула, отчего её многочисленные серьги и кулончики покачнулись и тихо звякнули.

– И быть может, в благодарность за помощь вы расскажете нам, что происходит в этом городе? Что это за зверь, о котором говорил серьёзный господин на воротах?

И тут она схватила Корвуса за руку так быстро, что я даже не успел протянуть схватиться за оружие – машинальное, годами отработанное движение подвело меня на глазах у базарной бабы.

– Четыре жертвы, – вполголоса проговорила она, пристально глядя в глаза Корвусу. – Если не хотите стать следующим, уходите из города прочь.

– Меня сложно испугать, госпожа, – проговорил Корвус, мягко убирая от себя её руку. – Не так легко, как вас. И я клянусь вам, я избавлю ваш город от этого чудовища. Но сначала расскажите мне всё, что знаете.

Травница прищурила глаза.

– Нечего мне больше тебе сказать. А видеть – ты и сам всё видел. Вот мой совет: хочешь жить, не выходи после заката за порог.

И она оставила нас у ворот, скрывшись за прилавками.

– Хорошее напутствие, – пробормотал я.

– Знаете, о чём я по-настоящему жалею, Алви? – вдруг со всей серьёзностью сказал мессир.

– Что решили приехать в этот город?

– Нет, – жизнерадостно ответил он. – Что не спросил у этой милой женщины, где здесь можно найти хороший трактир. Я чертовски голоден, а вы?

– А я – дьявольски, – усмехнулся я.

– Тогда идёмте, отыщем тут что-нибудь съестное.

Напряжение, вызванное словами травницы и событиями прошлой ночи, развеялись, едва мы ступили на рынок. Я, признаться, терпеть не могу эти шумные базары, где-то и дело тебя норовят обчистить либо торгаши, либо карманники. Благо, на узкие торговые ряды мы не попали из-за лошадей. Но даже широкой улице, мощёной неровным камнем, казалось, негде было вздохнуть – тут и там сновали люди, повозки. На нас, немного помятых после ночного приключения, никто не обращал внимания. И даже когда мессир остановился, чтобы спросить у торговца пряностями, где можно найти таверну, он не глядя ткнул загорелым пальцем куда-то через плечо и продолжил общаться с угрюмого вида женщиной.

Корвус со вздохом повёл бровями, и мы направились в указанном направлении.

Город гудел как осиный улей. Последний городок, где мы останавливались, был раза в три меньше и, соответственно, тише. До него мы ночевали в степях, заезжая попутно в небольшие деревушки, которые назывались городом только из-за того, что там стояли каменные храмы. Трассильхолл можно было сравнить лишь с Эльтозианом, от которого лично я уже успел отвыкнуть. Люди слева, справа, впереди и позади, кругом шум, толчки, недовольные взгляды – всё это утомляло меня, но не Корвуса. Мессир был бодр и вёсел как никогда. Ночное приключение вновь пробудило его азарт, и теперь он просто горел желанием выяснить хотя бы какие-то подробности происходящего. Впрочем, ещё там, на поляне у растерзанного трупа я дал себе слово, что не позволю Корвусу впутаться в эту историю. Пока получалось не очень хорошо.

– «Драконья голова», – Корвус остановился у забора большого постоялого двора. – Что скажешь, Алви, думаю, звучит… Многообещающе.

– Так же многообещающе, как остальные восемь «голов», в которых мы ночевали. У них что, совсем нет фантазии?

– Ну, согласись, «Драконья голова» звучит куда солиднее, чем, скажем, заячья, – с видом чопорного эстета проговорил мессир.

– Надеюсь, внутри здесь тоже будет получше, иначе драконы им этого не простят, – проворчал я и хотел было шагнуть за каменную калитку, но тут дверь таверны открылась, и из проёма вылетел клиент. Я нисколько не приукрашиваю, поверьте! Он вылетел вперёд головой, размахивая руками и хрюкая, точно недовольный боров, приземлился рядом с деревянной калиткой и перекатился набок, изрыгая проклятия и ещё кое-что похуже. Судя по его виду, вылететь он должен был пару дней назад, но по счастливой случайности хозяева просто не замечали его под столом, куда он закатился после очередной попойки.

– Проваливай отсюда, Дан! Чтобы я больше видел тебя у моего крыльца!

Хозяин, розовощёкий, как и положено трактирщику, погрозил несчастному Дану кулаком, наблюдая, как тот отползает в сторону. Он хотел закрыть дверь, но взгляд его скользнул по нам и нашим удивлённым выражениям.

– А вам чего? – рявкнул он вместо приветствия.

– Солидно, ничего не скажешь, – проговорил я.

Корвус усмехнулся и, приподняв брови, ответил трактирщику:

– Есть ли места в сём чудном заведении?

Я готов поклясться, что Корвус задел привязанный к поясу кошель не просто так. Услышав звон монет, трактирщик изменился в лице и кивнул.

– Для господ всегда найдётся хорошая комната.

Он жестом пригласил нас войти.

Мы расседлали измученных лошадей в стойле. Корвус потратил ещё около получаса, чтобы вычистить Вальдру и Синицию копыта. Заметил, что подковы стёрлись.

– Нужно будет заглянуть к кузнецу, – прокряхтел я, проводя мокрой щёткой по блестящему пегому крупу Синиция.

– Значит, точно задержимся здесь на пару дней, – ответил Корвус.

К моему удовольствию он, кажется, забыл о том спектакле, который разыграл перед воротами. Главное – успеть сбежать из города до того, как нам начнут задавать вопросы.

Он похлопал Вальдра по шее, вытер со лба капли пота и, улыбнувшись, посмотрел на меня. Лицо его было бледным, но в глазах горел лукавый огонёк.

– Теперь можно и пообедать.

– А потом помыться, – хмыкнул я.

Несмотря на контингент, который изрыгнула «Драконья голова» в честь нашего прибытия, в таверне пахло просто изумительно. Аромат печёной картошки с луком, которым нас встретило это заведение, я не забуду, наверное, никогда. И воспоминание это не перебьёт даже то, что случилось после.

– Здесь… Довольно мило, ты не находишь? – спросил Корвус, оглядывая добротно сколоченные столы, некоторые из них даже не были засалены. По стенам развешаны гобелены, какие-то флаги, знамёна.

– Это подарки. От моих дорогих гостей, – проговорил подлетевший к нам хозяин таверны. – Многие останавливались тут на ночь – бывали рыцари, благородные лорды. Такие, как вы, мессир. Коли понравится вам в моей забегаловке, тоже оставите мне что-нибудь на память?

– Я не лорд и не рыцарь, – лукаво улыбнулся Корвус. – У меня с собой нет ни флага, ни знамени. Только я сам и несколько монет, за которые я бы хотел получить вкусный ужин, тёплую ванну и удобную кровать.

– Всенепременно! – раскланялся хозяин.

Мы выбрали стол поближе к огню. Несмотря на то что осень в этом году выдалась тёплой, и даже на улице (особенно после банных процедур в конюшне) нам было жарко, воспоминания о холодной ночи, должно быть, продолжали леденить кровь.

Компания сложилась совсем неплохая. Никто не ругался, не кричал, а менестрель, которому обычно полагалось развлекать гостей какой-нибудь пахабной песенкой, обняв лютню, беседовал с каким-то господином за барной стойкой.

Одни пили, другие играли в карты, кто-то просто сидел за столом, как и мы, должно быть, в ожидании обеда. Корвус обводил таверну взглядом. Мессира, как и меня, привлекли топоры, выложенные на стене кругом, точно острые лучи стального солнца. У основания рукоятей прямо по центру был вбит огромный гвоздь, на нём висела гигантского размера подкова.

Над прилавком у хозяина благоухали ветки каких-то трав, над входной дверью вбита подкова поменьше. Ничего нового – всё так же, как и во многих других тавернах, где нам приходилось останавливаться. Не считая странной тишины. Во всяком случае, непривычной для такого рода заведений.

– Они напуганы, – вдруг проговорил Корвус негромко. С губ его не сходила лёгкая улыбка, но в глазах его я прочитал любопытство и сосредоточенность.

– С чего вы взяли, мессир?

– Погляди, они задумчивы, говорят вполголоса. А ещё сильно напряжены. Даже хозяин.

Я проследил за его взглядом: трактирщик протирал тарелку невероятно белоснежным полотенцем, но хмурился так, будто та нанесла ему смертельное оскорбление.

– Вы полагаете, это из-за нападений?

Корвус нахмурился.

– А как иначе? Я хочу узнать, что происходит.

– Мессир, поверьте моему опыту: чем меньше вы знаете, тем крепче вам спится. И тем целее вы будете. Я не…

Но Корвус уже меня не слушал. По остекленевшему взгляду я понял, что мессир снова предался размышлениям, по обыкновению цепляясь левой рукой за старинный кулон на шее, точно за спасительную соломинку.

– Вот ваш обед, мои дорогие господа, – хозяин поставил перед нами две большие тарелки – из стекла, не из дерева, как остальным, что означало: к нам расположены серьёзно. Я тут же накинулся на картофель, а Корвус, повертев в руках вилку, вдруг подозвал собравшегося уходить трактирщика.

– Присядьте с нами, почтенный, – сказал он, склонив голову набок.

«О нет».

– Чем ещё могу служить господам? – спросил он без тени удивления. – Комнаты ваши будут готовы через мгновение, я приказал греть воду для ванны.

– Благодарю, – улыбнулся Корвус. – Видите ли, мы совсем не местные, о городе слышали только хорошее, но…

Корвус подозвал хозяина, заставив наклониться ближе, и почти шёпотом сказал:

– Мы узнали кое-что тревожное. Что-то, что происходит по ночам…

Трактирщик при этих словах переменился в лице. Он покраснел: не от стыда – от злости, усы его стали топорщиться, а губы дрогнули, точно он хотел что-то сказать, точнее, выкрикнуть нам, но Корвус невозмутимо продолжил:

– Я нисколько не сомневаюсь, что в вашем прекрасном заведении мне и моему другу ничего не грозит…

На лице трактирщика застыло смятение: его только что похвалили, а потому сворачивать даже с больной для него темы он уже не мог.

– Но это было бы так нечестно по отношению к нам, приезжим – не поставить в известность об имеющихся… Сложностях.

Корвус улыбнулся и кивнул. Вместе с тоном, которым он точно просил защиты, это стало для трактирщика контрольным ударом.

Хозяин таверны поджал губы, а его брови сочувственно выгнулись. Он помялся немного, огляделся по сторонам.

– Подождите минутку, – проговорил он нам.

Я снова принялся за картофель.

– Зря вы это, мессир, – с укором сказал я, забывая жевать. – Пойдут слухи, что вы интересуетесь…

Корвус ответил мне лёгкой улыбкой.

В этот момент со стороны барной стойки послышались звуки музыки.

– «Прекрасная Розита», господа, «Прекрасная Розита» от лучшего в Трассильхолле поэта Еноки Хвиберна! – возвестил мальчишка-менестрель и грянул песню. Её мы слышали на каждом шагу, но в этом исполнении она звучала вполне сносно. Тем временем вернулся трактирщик.

– Незачем нам чужие уши, господа, – виновато проговорил он. – Тем более что я сам запретил говорить об этом. Но, видят боги, Шандр Гациль никогда не откажет в помощи. Что вы хотите знать?

– Всё, – ответил Корвус уверенно. – О каких убийствах говорят люди?

– Слушайте, говорят…

Мы хотели склониться ближе, но Шандр помахал рукой и взглядом показал: не нужно.

Корвус улыбаясь, сделал странный жест, точно пытался потянуться, а я ещё ниже наклонился к тарелке, пытаясь оторвать от гусиной ножки кусок. Впрочем, так оно и было.

– Говорят, что в городе завёлся оборотень.

– Оборотень? – Корвус поднял брови.

– Да. Началось это в середине лета, после празднования Литы. Многие говорят: видели зверя на улицах. Кто-то слышал крики, но не решился даже к окну подойти и отворить ставни.

– Мы слышали, было несколько жертв.

– Последним убитым был сын командира городской стражи. Говорят, он пошёл патрулировать двор замка, но нашли его у одной из башен, растерзанного почти до неузнаваемости. Теперь никто на улицу ночью не выходит. Даже сюда с наступлением темноты не заглядывают.

При этих словах трактирщик приуныл: должно быть, на выручке это отражалось весьма плачевно.

– А кто был первой жертвой? – спросил Корвус со знакомым блеском в глазах.

– Не могу знать, господин. Слышали только вой и крик, а наутро вести из замка – что в городе и окрестностях объявился зверь. Ловили его тут, но никого не нашли. Запретили входить в город незнакомцам, закрыли Большой Круг. Без сопровождения стражи туда не войти.

– Большой Круг?

– Верхний ярус города, там замок Его Сиятельства, – пояснил Шандр. – Да только толку от этого не было. Потом ещё было нападение. Тихо ведь никто не умирает… Беднягу нашли у сточной канавы внизу. Без головы.

– То есть совсем? – я вздрогнул, вспомнив жертву в лесу.

– Совсем, – Шандр провёл пальцем по шее и тут же, испугавшись, смахнул невидимый след, сдул с ладони и постучал по столу. – Подчистую. Нечеловеческой силой надо обладать, чтобы оторвать человеку голову.

– Прямо-таки оторвать? – прищурился Корвус.

– Поверьте, я на казнях бываю, след от топора али оружия какого отличить могу. Нет, господа достопочтенные, оторвали, как пить дать.

– А я надеялся, что это медведь, – проговорил я хмуро.

– Да какой там медведь! – пробормотал трактирщик. – Медведи на такое не способны. Уж я-то, поверьте, ходил на медведя. Калечат, окаянные, но не так, совсем не так.

Шандр замолк. Корвус не выпускал из рук свой амулет и задумчиво глядел куда-то сквозь столешницу.

– Вот и всё, господа, что могу рассказать вам. Не судите строго, рассказчик из меня никудышный. Да только не советую вам выходить ночью за ворота.

– Да мы и не собирались, – побормотал я.

– Оставлю вас, господа, долг ждёт. Только, прошу, не говорите, что это Шандр вам рассказал.

Звякнул кошель.

– Будь уверен, добрый хозяин. Ты оказал нам большую услугу. Мы не забудем. В знак нашей признательности…

Корвус вложил в глиняный стакан десять золотых монет. Трактирщик уставился на них не веря своим глазам.

– Это останется нашей маленькой тайной, – улыбнулся он.

Шандр кивнул и удалился, а спустя четверть часа к нам подошла хорошенькая девочка лет двенадцати, должно быть, дочка Шандра, и провела в приготовленную нам комнату.

– Чудный городишко, ты не находишь? – спросил меня Корвус, когда мы устроились на кроватях. Мне, бывалому вояке, не привыкать спать на земле, но сколько бы битв ты ни прошёл, сколько бы лиг ни отшагал по вытертой ветрами и облитой кровью дороге, нет ничего приятнее, чем снова уложить свои кости на мягкий матрас, перед этим побывав в нормальной уборной. Отчего-то эти маленькие радости начинаешь замечать только после того, как жизнь перевалит за половину. И как бы ни заливал старик, говоря, что истинный воин должен класть под голову только собственный кулак, а греться мыслью о победе, знайте: он лукавит. Потому как там, в полях, по-настоящему греет лишь одна мысль – о доме.

Сейчас мы были не дома, но и этого жестковатого матраса мне хватило, чтобы снова ощутить себя человеком и вновь обнаружить в теле суставы, которые из-за нашего походного образа жизни уже точно подзабыли, что они у меня есть.

– Ага, ещё бы поменьше крови, и можно было бы остаться здесь навсегда. Купить дом с мельницей, пару коров… Кстати, тех денег, что вы, мессир, дали трактирщику, вполне бы хватило на эти скромные нужды. Могли бы обойтись серебром.

Я прямо почувствовал, как мессир улыбнулся.

– Не так уж и много я отдал, мой друг. Золото – лучшая плата за молчание. Оно реже возвращается ножом в спину.

– Вы твёрдо намерены влезть в это дело? – спросил я осторожно.

Корвус немного помедлил с ответом, и я даже успел порадоваться, что его пыл слегка подостыл, и теперь мальчик, сражаясь с собственной совестью, думает, как бы сказать мне об этом.

– Что-то привело нас туда, мой друг, – задумчиво проговорил Корвус, машинально перебирая пальцами по амулету на шее. – В лес той ночью.

– Вы привели, – буркнул я. – И чёртова карта.

– Что-то столкнуло нас с этим несчастным, – продолжил он, не заметив моего сарказма, – позволило войти в закрытый со всех сторон город. Не кажется ли тебе, друг мой, что вмешаться и помочь этим людям – часть моего пути?

– Мне кажется, что свой путь вы выстраиваете сами. Иногда игнорируя карты и здравый смысл. Почему вы считаете, что им нужна помощь? У них завёлся оборотень. Медведь. Или что там ещё? При чём тут вы, мессир?

– Он завёлся у них ещё в середине лета, а сейчас – разгар осени. Они не могут справиться сами. Быть может, у судьбы, мой друг, своя карта. И сейчас я вижу на ней явный знак.

– Хорошо. И что вы намерены делать?

Корвус пожал плечами и вдруг повалился на подушку.

– Сейчас я намерен хорошенько выспаться, а завтра – прогуляться по городу, поспрашивать людей и… Попытаться поймать зверя.