Я в недоумении смотрела на нее, ожидая хотя бы каких-то объяснений. Полчаса назад с крыши Магистериума чуть не упала девушка, а мы продолжим готовиться к Церемонии как ни в чем не бывало?

Видимо, Виктория заметила в моем взгляде замешательство и продолжила уже более жестким голосом:

– Твоя задача сейчас – пройти Церемонию и ничего не испортить. Ты понимаешь о чем я? – Она вопросительно посмотрела на меня.

Я не успела ничего ответить, да и если бы хотела, то не знала, что на такое сказать. За меня вступилась Марта:

– Виктория, она все понимает. Хватит давить. Девочка только что пережила шок. На ее глазах, чуть не… – на этих словах Марта запнулась, а Виктория приподняла правую бровь и сложила руки на груди, – чуть не случилось непоправимое. – Закончила Марта, но Виктория не дала ей продолжить и перевела взгляд на меня.

– Талира, чтобы не волновать других девушек перед столь важным событием, попрошу не рассказывать о происшествии на крыше. – Она сделала секундную паузу и добавила, сверля меня голубыми глазами: – Никому. Особенно подругам. Если ты, конечно, желаешь Кейси лучшего и не хочешь, чтобы ее Церемония закончилась так и не начавшись.

Она проговорила каждое слово с особой интонацией, наблюдая за моей реакцией. А потом резко изменилась в лице, губы растянулись в милой улыбке, и уже обычным голосом Виктория сказала:

– Я знала, что ты умнее, чем кажешься. Увидимся на Церемонии, Талира.

Я смотрела Виктории в спину, и слова сами полились:

– Что будет с девушкой? – Мой голос слегка дрожал, а в руках появилось странное покалывающее ощущение.

В комнате повисла давящая тишина. Виктория остановилась в дверях и все с той же милой улыбкой произнесла:

– Не стоит за нее волноваться, Талира. Магистериум о ней позаботиться.

Виктория вышла, оставив нас с Мартой наедине. Я чувствовала, как мое сердце бьется, будто оно стало больше и силой своего биения заставило все тело содрогаться. Из глаз снова побежали слезы, и я не смогла их сдержать. Марта крепче обняла меня. Мы просидели под звук моего всхлипывания еще несколько минут. Я хотела поговорить, но слова застряли в горле. Марта лишь шептала на ухо, что все будет хорошо, и мне нужно прислушаться к словам Виктории. После она проводила меня в комнату, чтобы я могла умыться и привести себя в порядок.

***

Лифт остановился на двадцать первом этаже, и голос объявил, что мы прибыли на уровень Церемонии. Я ожидала увидеть серые стены, кристальную чистоту, но это пространство оказалось совершенно другим. Меня ослепила яркость цветов, которые бросались отовсюду. Красные стены с золотыми узорами, необыкновенной формы люстры, будто множество свечей поставили в подсвечники, и они теперь озаряли приятным желтым светом все вокруг; вазы, расписанные сюжетами с животными и людьми в чудаковатых костюмах. Все те же яркие розовые цветы, источающие маняще приятный аромат. Овальная форма коридора тоже вызвала удивление. По центру располагались большие стеклянные двери с золотыми узорами и электронным дисплеем. Весь интерьер комнаты противоречил законниками в черной форме, что стояли по бокам.

Лили указала направо, там находилась дверь, которая сливалась со стеной. Она приложила медальон к дисплею, и проход открылся.

Мы оказались в просторной, светлой комнате с зеркалами, несколькими серыми диванами и подиумом. Внутри суетились люди, сновали туда-сюда с вешалками, расческами и вещами. Мы с Мартой пришли последними. Я увидела Кейси, светящуюся от радости. Она помахала мне с дивана и позвала к себе. На меня накатило тяжелое чувство, засевшее где-то рядом с сердцем. Я никогда ничего не скрывала от Кейси. Ближе нее у меня никого не было.

Марта слегка сжала мою ладонь и прошептала:

– Ты справишься.

Я знала, что не могла подвести рыжую. Иначе испортила бы праздник всем. Поэтому натянула улыбку и первый раз солгала Кейси, сказав, что скрутило живот от волнения.

Через пару минут двери открылись, и в комнату вошли еще люди. Первый, кого, я сразу узнала, был главный художник Реликта, Каэл Арден. Я постоянно приходила на его выставки в галерее. Кейси проклинала его имя каждый раз, когда я тащила ее поглазеть на картины. Он выглядел как античная статуя: высокий, с белоснежной кожей и золотистой россыпью волос. Под руку с ним шла Виктория, а рядом еще один мужчина низкого роста, с животом, прикрытым странным пиджаком с множеством пуговиц и асимметричными рукавами. Его глаза, подведенные красными тенями, сверлили нас, словно он искал червоточину в яблоках. Лицо блестело от пота, а желтоватая кожа на шее собиралась в складки. За спинами этих троих в ряд выстроились еще пять человек. Потом мы узнали, что это ассистенты, которые помогут подготовиться к церемонии.

Первой заговорила Виктория:

– А вот и наши прекрасные посвященные, – она обращалась к мужчине в странном пиджаке, указывая на нас рукой.

Виктория представила нам стилиста Элеота Гросси, который по совместительству был преподавателем в Творческой Академии Реликта. Когда речь дошла до Каэла Ардена, он сделал шаг и слегка наклонил голову. Каэл разработал дизайн наших нарядов, а Элеот воплотил их в жизнь.

До церемонии оставалось не больше трех часов, которые оказались не самыми легкими. Почти все время с нами работали ассистенты. Они помыли нам головы, сделали укладки, такие же необычные, как была у Виктории в первый день нашей встречи. Когда девушка-ассистентка завивала мне локоны, Гросси остановился рядом и, глядя в зеркало, спросил:

– Это нельзя убрать? – Он указал на светлую прядь волос. – Выглядит так, будто девушка начала седеть раньше времени. Она выбивается из концепции нашего стиля. – Когда Гросси говорил, уголки его губ подрагивали, а интонации сочились язвительностью, которая оставляла неприятный осадок.

За меня вступилась Марта, которая все время, что с нами работали стилисты, сидела на диване.

– Витилиго нельзя исправить. – Марта развернула голову и серьезными глазами посмотрела на Гросси.

Это второй раз, когда я почувствовала саркастичные нотки в ее голосе.

Стилист сделал вид, что его не задели слова Марты, лишь недовольно хмыкнул.

– Витилиго – наследственное проявление. Даже если вы покрасите волосы сейчас, через время оно снова появится. Ваши труды будут напрасны, Мистер Гросси. Это особенность Талиры. Яркая особенность, чтобы заплатить высокую цену за общество, – Марта сделала акцент на последних словах и продолжила сверлить Элеота серьезным взглядом.

Маленькие глазки стилиста забегали по комнате, а потом вдруг в удивлении округлились.

– Раз нельзя исправить, значит, будем использовать как уникальную особенность. Распусти и сделай локоны и косы, вот здесь.

Гросси наклонился ко мне и показал ассистентке, как необходимо собрать волосы. От него исходил слабый запах прелости. Я медленно вдохнула, сдерживая желание поморщиться.

Когда я посмотрела в зеркало, то подумала, что это кто-то другой, отдаленно напоминающий меня. В отражении сидела девушка с сияющей серебром кожей и алыми губами. Волосы, шелковистые и блестящие, мягко падали волнами на плечи, а белая прядь, заплетенная в узкую косичку, подчеркивала изящные черты лица. С детства я ненавидела эту прядь, считая недостатком, и прятала за ухом. Но теперь я не могла поверить, что правда выгляжу привлекательно.

Кейси преобразилась в утонченную красавицу, сошедшую со страниц сказок про принцесс. Рыжие волосы уложили в безупречные полукольца, собранные в высокую прическу, которые придавали облику благородство. Золотая подводка сделала зеленые глаза ярче, а губы блестели от прозрачной помады, добавляя ей легкий, но изысканный штрих. Она выглядела как одна из тех девушек, которых мы видели в трансляциях Бала – идеальная, излучающая уверенность. Казалось, Кейси была рождена для жизни во Взрослом секторе.

Мы сидели в соседних креслах, сцепившись за руки, и смотрели в зеркало. Глаза Кейси искрились от счастья, и я старалась разделить ее радость. Ведь мы отправимся во Взрослый сектор вместе, как она всегда мечтала. Она верила в это с самого начала, а я пыталась верить ради нее. Но глубоко внутри меня жили сомнения. Что, если бы Кейси ушла одна, а я осталась в Основном секторе? Иногда я задумывалась, возможно, легче было бы там, подальше от искусственной красоты и ожиданий, которые мне чужды.

Ронда, Аманда и Ванесса с макияжем изменились до неузнаваемости. Каждая излучала необычайную красоту. Ванесса напомнила Викторию: фарфоровая статуэтка с идеальной кожей и фигурой. Созданный образ подчеркивал надменность, делая ее еще более притягательной.

Над Рондой ассистентам пришлось помучиться. Ее тяжелые прямые волосы никак не хотели завиваться в ровные локоны. Ушло два баллона лака, чтобы зафиксировать прическу на месте. Мы увидели Ронду совершенно другой: длинная шея, которую раньше она старательно вжимала в плечи, сейчас делала ее на несколько сантиметром выше; круглые карие глаза стали еще больше, а румянец добавил миловидности.

Аманда сидела справа от меня, безразличная ко всему, что делали стилисты. Лицо не отражало ни малейшей эмоции, словно происходящее не имело к ней никакого отношения. Ее волосы уложили в высокий пучок, несколько прядей выпустили по бокам. Фиолетовая подводка сделала карие глаза глубже, а щеки покрыли румянами, добавляя жизни бледной коже.

Я смотрела на ее отражение, и в какой-то момент наши взгляды пересеклись. Мне захотелось улыбнуться, но что-то останавливало. Я ощущала ее одиночество, потому что когда-то сама его пережила.

Пришел черед примерки платьев. Мистер Гросси просил каждую девушку надеть свое и встать на подиум. Он вместе с Каэлом корректировали детали, чтобы все точно село по фигуре. Наряды выглядели одинаково: длинные в пол платья, на тонких бретельках, темно-серого, почти черного цвета, из атласного переливающегося материала с жестким корсетом, который ассистенты старательно затягивали на талиях, выпуская весь воздух из легких. В них невозможно было дышать, не говоря уже о том, чтобы ровно ходить.

Пришла моя очередь. Жесткие вставки впивались в кожу и давили на ребра, тугая шнуровка не давала расслабиться, а подол волочился по полу и постоянно попадал под ноги. Поэтому не удивительно, что как только я зашла на первую ступеньку, платье запуталось, и я полетела вниз, прямо на Гросси. Должна была упасть лицом в пол, но почувствовала, как чья-то рука подхватила меня снизу и удержала, не позволив разбить нос. Я подняла глаза и увидела Каэла, поймавшего меня в объятия.

– Ты в порядке, Талира? Не ушиблась? – Он улыбался, а его руки аккуратно поднимали меня на ноги.

– Не-а. – Я жутко смутилась, пока прижималась к художнику, который мило улыбался в ответ.

– Девушки, сейчас вы видели пример того, что бывает, если витать в облаках, – раздраженно начала Виктория. – Магистериум не оценит, если вы решите прилечь на пол во время Церемонии. Без устойчивости в ногах вам будет сложно во Взрослом секторе.

– Да ладно тебе, Вики, они первый раз в таких платьях. Поживут с твое и будут просто порхать на Балах, – иронично ответил Каэл, обнимая Викторию за талию.

Он назвал ее Вики? Она даже не пронзила его убийственным взглядом, а наоборот улыбнулась, и выражение лица смягчилось.

– Девушки, будьте аккуратны с подолами, шаги делайте маленькие и придерживайте слегка за край, тогда вы не споткнетесь о собственную юбку. – Виктория продемонстрировала, как нужно ходить.

Я повторила попытку зайти на подиум. В этот раз все получилось. Я стояла там дольше всех, пока Гросси, Виктория и Каэл обсуждали мой внешний вид. Потом дизайнер подошел ближе и сказал своим ассистентам:

– Добавим изумрудный фатин сзади, нам нужен контраст с волосами. У вас полчаса на это. Будем подавать твою «особенность» как преимущество, дорогая.

Гросси провел пальцами по белой косичке и противно прищелкнул языком.

Я спустилась с подиума, и мое платье забрали на доработку, а меня отправили на диван.

– Марта, зачем нам все это? Платья, прически? Зачем что-то обычное подавать как преимущество?

Она смотрела на меня несколько секунд, прежде чем заговорила:

– Тали, в мире Взрослого сектора есть правила, и они отличаются от того, к чему вы привыкли в школе. Но некоторые вещи неизменны для всех. Если ты хорошо знаешь себя, свои сильные стороны и понимаешь, чего истинно хочешь, если умеешь пользоваться своими преимуществами, то ты быстрее придешь к успеху. Иногда, чтобы увидеть блеск небесной звезды за Куполом, нужно немного поменять угол зрения, и она засияет еще ярче. – Марта провела рукой по белому локону.

В последнее время она все чаще говорила загадками.

Я прижалась к ее плечу, стараясь запомнить пряный запах одежды. Она всегда была и будет самым близким взрослым за все годы, что я прожила в Основном.