Юля чувствовала себя марионеткой на веревочках, она измучилась, пока шли переговоры! Невыносимо сидеть и хлопать глазами во время разговора, который касается в первую очередь именно ее, а она ведь ни слова не понимает, как ни старается! Иван отказался от дорогостоящих услуг переводчика. Он держал руку на пульсе событий и ежедневно встречался с пани Зинаидой, которая внушала ему полное доверие. Юля, таким образом, тоже выступала в роли декоративного персонажа, причем роль была без слов.

Наконец, все дела с переоформлением были завершены, и Юля подписала договор о найме квартиры, находящейся пусть не в самом лучшем районе, зато в центре Праги.

Следующим шагом была продажа квартиры в России. Юля просто сбилась с ног, суматошно упаковывая нажитое за десять лет имущество. Пришлось заказывать контейнер и переправлять вещи в другой город, маме Ивана. Девать скарб больше было некуда.

Юлины родители были категорически против, но Юля действовала как автомат и не слушала никаких доводов.

Сережу она привезла с собой и немедленно восстановила в школе: не за горами было начало учебного года.

Она получила грандиозную нахлобучку от родителей, что таскает сына, как котенка, взад – вперед. На самом деле они были очень довольны, что все сложилось именно так, и мальчику больше не угрожало оказаться в чужой стране, пусть даже такой замечательной и благополучной. Пусть их ненормальная дочка распоряжается собой, как считает нужным, раз не желает ничего слушать, а ребенок должен жить в семье. Да как она не понимает, на что его обрекает: одно то, что ему предстояло учиться на чужом языке, приводило всех в ужас. А вдруг мальчик не справится, вдруг не сможет учиться, не сложатся отношения с одноклассниками? Вот и хорошо, что у них с Иваном что-то там не заладилось. Действительно, ребенку лучше остаться дома.

Разговоры с сыном были особенно тяжелы: мальчик никак не желал смириться с тем, что мама и папа не берут его с собой.

– Я тебе обещаю, – едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться убеждала его Юля, – мы с папой все приготовим и сразу заберем тебя! Я буду писать часто-часто!

Наконец, все дела были завершены. Юля отправилась назад в Прагу.

Опять началась беготня по конторам, теперь по коммунальным. После оплаты всех долгов произошел окончательный расчет, и Юля стала владелицей квартиры.

Достопочтенная чета немедленно отбыла, прихватив с собой только кухонный гарнитур. Пани, правда, настойчиво пыталась всучить его новым владельцам апартаментов, и они, возможно, даже купили бы его, но она заломила несусветную цену.

Юля с Иваном, пока родственники собирали пожитки, оставались в доме Николая.

– Тучные уехали, ключи у меня, – позвонила пани Зина через несколько дней.

Они отправились теперь уже к себе домой. Бывшие хозяева оставили после себя полный ералаш: старый хлам валялся в каждой комнате, вперемешку с кастрюлями и рваными коробками. Вся мебель, кроме кухонной, осталась на своих местах. Юля с Иваном стали обладателями старого шкафа, двух кроватей, стеклянного стола, четырех металлических стульев, обтянутых рогожей, а также разнообразной рухляди, беспорядочно сваленной в кладовке. Покопавшись в хламе, Юля обнаружила массу полезных вещей, а именно: разные инструменты, гвозди, шурупы, мотки скотча и прочие мелочи, которые всегда скапливаются в доме, где есть хотя бы один мужчина.

– Жить здесь невозможно, – качал головой Иван, – газ еще не подключили. Холодно. Да и ремонт нужно делать.

Кое-как навели порядок. Теперь предстояло обживать расчищенное пространство: искать работу, делать ремонт, учить язык. И тут вдруг выяснилось, что Иван считает целесообразным – он так и сказал – считает целесообразным в этой ситуации свой отъезд в Россию. Он едет к маме, в другой город – в родной, к сожалению нельзя – там он пересидит трудные времена, тем более, его берут в какую-то фирму. Он так соскучился по настоящей работе!

Юля чуть не упала на месте. Иван, как всегда, ставил ее перед свершившимся фактом и приводил весьма убедительные доводы: работы тут нет, и не предвидится, работа у Николая – это слишком мелко, он – блестящий специалист, и не хочет заниматься ерундой! Не идти же землю копать, чтобы прокормить семью, а на другое, с его-то юридическим образованием, претендовать не приходится: кому тут нужен юрист с русским дипломом? И вообще, чем это Юля недовольна? У них теперь есть непробиваемая броня в виде ее ПМЖ и квартиры, чего еще можно желать? В России все живут, как на пороховой бочке, не дай бог что, а им есть куда бежать, так что все отлично. Пока Юля будет обустраиваться здесь, он сможет там зарабатывать деньги и присылать ей, чтобы она ни в чем не нуждалась. Все устроится, ей совершенно не о чем беспокоиться. Да люди последнее отдают, чтобы оказаться здесь, а она, как всегда, всем недовольна!

«И зачем я ввязалась в эту аферу? – мрачно думала Юля, слушая его монолог, – сидела бы себе дома, рядом с сыном, работала бы в своем роддоме. Какая же я идиотка!»

– Все будет отлично, – убеждал ее Иван, – даже не сомневайся. Я планирую уехать не более чем месяца на два, и запомни: все, что я делаю, я делаю для нашего блага.

Иван собрался уехать в самое ближайшее время. Перед его отъездом со вкусом прошлись по магазинам, азартно выбирали, спорили и наконец, купили «самое необходимое»: холодильник, стиральную машину, большую двуспальную кровать, два шкафа и еще по мелочам. Само по себе все было замечательно, и настраивало на новую жизнь, но планы Ивана плохо вписывались в картины будущего семейного счастья.

– Ну вот, что еще нужно? Занимайся пока делами. А мы с Сережкой сможем приехать сюда на Новый год.

– Да? – оживилась Юля, – отличная идея! Я постараюсь все приготовить к вашему приезду!

– Обживайся потихоньку. Начни ремонт, Зина обещала помочь. Не расстраивайся, за этими заботами ты и не заметишь, как пролетит время.

В один из вечеров их навестил… Франта. Так как он числился мужем и якобы проживал тут, то еще раньше договорились, что для отвода глаз он периодически будет мелькать перед соседями, создавая эффект присутствия. Вот он и пришел, все равно мимо проходил. Почему бы теперь Ивану не угостить его, например, пивом?

Юля скривилась, но Иван встретил парня очень радушно, и немедленно пригласил в господу (небольшой пивной ресторан), расположенную в двух шагах от их дома.

– Нам стоит проявить больше любезности, – объяснил он.

Сам Иван превзошел все мыслимые границы этой самой любезности.

– Ты молодец, – поминутно хлопал он парня по плечу, – мы очень благодарны твоей семье. Дикуем (благодарю). Супер, отлично, все супер! Мы решили, что будем платить тебе каждый месяц сто долларов, – вдруг брякнул Иван.

Юля даже поперхнулась:

– Ты в своем уме? Мы ведь уже все заплатили!

– Ты что, забыла, что Зина очень советовала не ссориться с ним?

И Иван немедленно протянул Франте, на лице которого возникло радостное изумление, стодолларовую купюру.

– Вань…, – обмерла Юля.

– Тихо…

Франта, переводя глаза, сияющие хитрым блеском, с денег на Ивана, с Ивана – на Юлю, немедленно стал прощаться.

– Каждый месяц, – повторял Иван, тряся его руку, – сто… понял? Сто долларов!

– Иван! – толкала его Юля.

– Да перестань ты, – возмутился Иван, когда Франта поспешно удалился, – ты что, не понимаешь? Его надо задобрить! Я уже не говорю о том, что он имеет такое же право на квартиру, как и ты! Это твой муж! Придет, поселится, и что ты с ним сделаешь?

– Ты его выгонишь!

– Я уезжаю!

– Не уезжай!

– Не начинай опять! Мы обо всем договорились! Кроме того, тебе еще надо сделать много дел: оформить пособие по безработице, пособие на ребенка! Как ты собираешься управиться без него? Да и вообще, он может во всем помочь.

– А где я возьму для него каждый месяц эти доллары?

– Я об этом позабочусь.

Через день Иван уехал.

«Попался барашек, попался в похлебку», – крутилось у Юли в голове, когда она возвращалась с вокзала.

Все эти события вихрем ворвались в жизнь, закружились неистовым ураганом, не давая опомниться, разметали и разрушили весь привычный мир. Когда же вихрь стих, Юля обнаружила себя в чужой стране, где у нее не было ни близких, ни знакомых, ее окружали чужие люди, говорившие на непонятном языке.

Вокруг были обломки, из которых еще только предстояло что-то выстроить.

***

Тишину, стоявшую в квартире, нарушил перезвон мобильного телефона.

Юля вздрогнула, звонить было абсолютно некому. Она схватила трубку и, сверившись с валявшейся на столе схемой, нажала нужную кнопку.

Из трубки полилась речь автоответчика, естественно на чешском языке.

Юля с досадой дала отбой. Зачем слушать, если все равно непонятно! Она только вчера купила себе эту игрушку и еще не научилась пользоваться. Это был ее первый мобильник, до сегодняшнего дня она видела подобное достижение прогресса только по телевизору.

Теперь это достижение прогресса каждые пятнадцать минут изводило ее звонками, явно пытаясь донести что-то важное. Но все его усилия были тщетными: по-чешски Юля понимала только на уровне «спасибо – пожалуйста». И чего они от нее хотят?

Ее очень беспокоила эта назойливость. За то недолгое время, что она находилась в чужой стране, уже стало понятно, что ничего нельзя оставлять без внимания.

Так, выяснилось, что ни одна бумажка, попадающая в почтовый ящик, не должна быть проигнорирована, а тем более, отправлена в мусор. В ней может содержаться важнейшая информация, как-то: вызов в полицию, предписание немедленно что-то оплатить, отчет из банка, да мало ли что! Юля уже попалась на своей безалаберности, когда несколько раз подряд выбрасывала какую-то невзрачную серенькую бумажонку, уверенная, что эта писулька касается бывших хозяев квартиры. Бумажку упорно приносили снова и снова, когда же она пришла угрожающе перечеркнутая красной полосой, Юля все-таки решила поинтересоваться у людей, мало-мальски знающих язык и местные нравы что это такое. Она успела подружиться с Володей, тем самым «толковым парнем», который помогал ей собирать документы перед свадьбой. Он жил здесь уже семь месяцев и поэтому считалось, что разбирается во всех этих премудростях.

– Ты с ума сошла, – ахнул он, – это же предупреждение о том, что тебе за неуплату в течение трех дней отключат электричество!

– Как отключат? – всполошилась Юля, – мы же все уплатили…

– Надо ехать в электрарню (энергетическая компания) и разбираться! И запомни на будущее: ни в коем случае не оставляй без внимания ни одной квитанции! Надеюсь, оплаченные счета ты не выбросила?

Пришлось ехать и трясти перед носом клерка оплаченными счетами. Квитанции присылать перестали, электричество не отключили. Спасибо Володе.

Мобильник затрезвонил опять. Юля с досадой выключила его. В тот же момент раздался стук в дверь.

«Господи, ну и разруха, надо срочно купить звонок!» – подумала Юля, устремившись к двери.

Это оказался Володя, который пришел не один.

– Вот, знакомьтесь, – улыбнулся он, – моя жена Алла, она тоже приехала недавно.

Лавируя между мешками и сумками, которыми была завалена гостиная, Вова с Аллой пробрались к столу и стульям.

После обмена любезностями и новостями Юля продемонстрировала свое приобретение и пожаловалась на его неугомонный характер.

– Звонит каждые пятнадцать минут! Стрекочет что-то, а чего хочет – не пойму, у меня уже нервы на пределе: вдруг, что-нибудь важное, а я не понимаю.

– Стрекочет? В смысле по-чешски что ли? Ну-ка, посмотрим.

Вова включил телефон, который, словно дожидаясь этого, немедленно издал мелодичную трель. Вова приложил его к уху и рассмеялся:

– Ой, не могу! Это же фирма поздравляет тебя, что ты теперь в числе их клиентов!

– Они что, один раз не могли это сказать? Чего без конца-то трезвонить?

– Ты же не дослушала до конца, вот он и перезванивает! Это голосовая почта, робот, пока не дослушаешь, сообщение остается нестертым!

От этих бесконечных премудростей можно было с ума сойти!

Володя в очередной раз оказал ей услугу. Казалось бы – что особенного: подсказать такой пустяк. Но здесь даже за меньшую любезность запросто могли потребовать оплату. Только зазеваешься – и вокруг тебя уже клубится толпа благодетелей.

Подсказать номер телефона, адрес, самую незначительную информацию – плати, милая, это стоит денег, беру с тебя самую малость, только потому, что ты такая замечательная, а на самом деле это стоит очень дорого. А потом вполне могло оказаться, что услуга не стоила и ломаного гроша. Та же Зина с самой сладкой улыбкой и заверениями в вечной любви недавно пыталась содрать с нее деньги за оформление проездного билета. Ну, совсем за дуру считает! Впрочем, грех было жаловаться, Юле как раз везло, и попользоваться своими деньгами она не позволила никому. Конечно, только благодаря знакомству с Вовой.

«Я никогда не буду обманывать своих!» – было его принципом. В этом смысле он выглядел белой вороной, так как обдирание соотечественников было здесь видом спорта, которым увлекались все поголовно.

Володя сразу предупредил Юлю, чтобы она не рассчитывала на пани Зинаиду.

– Не думай, что она такая белая и пушистая. Она для тебя все сделала, больше ты ей не нужна, помогать не будет, бескорыстие – не из ее репертуара. За деньги – пожалуйста, но лучше и дешевле во всем разбираться самостоятельно, я помогу, если что. А Зиночка и ее прихлебатели обдерут тебя, как липку.

Иван, уезжая, особо настаивал, чтобы Юля непременно по всем вопросам советовалась с уважаемой пани, даже попросил ту, если что «не оставить своими заботами» его жену. Пани Зина горячо заверила его, что все будет расчудесно.

Вова имел достаточно времени, чтобы разобраться в истинном положении вещей и теперь настаивал, чтобы Юля держалась от нее «на расстоянии телефонного звонка», а лучше и еще дальше.

В полутемной захламленной квартире пани Зинаиды находилась настоящая подпольная контора. Подпольная, потому что пани не имела ни образования, ни лицензии для осуществления той деятельности, которой занималась. Вдохновение и талант, а также любовь к звонкой монете восполняли отсутствие всех этих недостатков. Нет, какое-то юридическое прикрытие у нее наверняка имелось, поскольку здесь с этим шутки были плохи и свои же помощники могли заложить дорогую шефиню при любом удобном случае.

В воздухе ее «офиса» слоились клубы табачного дыма, и в этом чадном полумраке целыми днями велись переговоры. Результатом переговоров являлись оформленные по всем правилам документы, позволяющие остаться на постоянное или временное житье в этой стране тем, кто мог заплатить достаточную сумму.

Пани Зина была, естественно, не единственной подобной паучихой, плетущей сети, в которые попадались слетающиеся тучами мошки и мушки, желающие заплатить иногда последние деньги за возможность остаться здесь. Этим прибыльным бизнесом в ту пору в Чехии занимались все, кто мало-мальски разбирался в местных законах и знал язык. Шикарные и не очень юридические конторы процветали, наживая состояния на надежде людей найти здесь лучшую долю. Пани Зина, впрочем, не была в этом бизнесе крупной фигурой и довольствовалась умеренными барышами. Она специализировалась на Среднеазиатских республиках, откуда приезжали люди, не имевшие, как правило, больших денег. Но ее предприятие имело приличный размах. К ней прибывали целые делегации страждущих, которых привозили прямо из аэропорта.

Постановка дела на широкую ногу требовала соответствующих денежных вложений, так как приходилось содержать целый штат агентов и помощников, которые занимались вспомогательной работой. Кроме того, она была вынуждена оплачивать услуги охранников, дабы свежеприбывших клиентов не перехватили конкуренты прямо у трапа самолета. А такие неприятности случались.

Справедливости ради нужно сказать, что свои обязательства Зина честно выполняла. Издержки и накладки случаются, конечно, в любом деле, но свои комиссионные она отрабатывала. Средняя Азия в ту пору бесперебойно поставляла материал для работы, да и остальные бывшие республики СССР не отставали, и пани работала, не покладая рук. Да и кто посмел бы в чем-то обвинять трудолюбивую женщину? Если человек желает здесь остаться, то почему она должна его отговаривать? Это не ее дело рассказывать, что местные жители на дух не переносят иностранцев, что в стране – безработица и экономическая нестабильность, что даже на самую грязную работу здесь не так-то просто устроиться, подобные места жестко контролируются так называемыми «клиентами», которые, устроив желающего на работу, ежемесячно забирают за это половину заработка. И главное, чего пани Зина ни за что не сообщила бы своим посетителям: решительно никому здесь не нужны были толпы народа, хлынувшие в эту маленькую страну. А это было чистейшей правдой.

Конвейер работал четко: люди платили деньги, получали постоянный или временный вид на жительство и оказывались в свободном плавании. Последующая их судьба пани не волновала. Никаких консультаций она больше не давала. Прорваться к ней даже с телефонным звонком становилось невозможным. Действительно, почему она должна с кем-то нянчиться? Она свое дело сделала – на этом ее миссия завершена. Это правило соблюдалось особенно жестко.

Хотя были люди, ради которых она делала исключения. Таким человеком как раз и оказался Володя, который сам по себе был очень толковым, а его умение разговаривать на «ты» с компьютерами вообще делало его бесценным. Окружение пани Зины, к ее большому сожалению, не отличалось умом и совсем не блистало талантами. Это были сомнительные личности, с просроченными документами, скрывающиеся от полиции или имеющие какие-то менее серьезные проблемы с законом.

– С кем приходится работать, – вздыхала пани Зина, вызволяя из очередной передряги своего подчиненного, – если ты еще раз, мразь, попадешься, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь!

– В общем, лучше держаться от Зиночки подальше, – подытожил Вова, – даже если она будет завлекать тебя радужными перспективами. Я – всегда к твоим услугам, обращайся, если что.

Вовины советы были бесценны. Он всегда мог распутать запутанный клубок затруднений, которых со временем становилось все больше. Юле очень хотелось пиявкой прицепиться к нему, она даже была готова оплачивать его консультации, но завести разговор об этом было неудобно.

Действительно, никакими деньгами нельзя было оплатить дружеское участие и душевный покой, неизменно наполнявший душу, после того как Вова, буквально в двух словах вносил ясность в «неразрешимую» проблему и легко возвращал все с головы на ноги. Обычно он предлагал такое простое и изящное решение, что Юля чувствовала себя маленькой девочкой, которой объясняют прописные истины: зимой холодно, а корова кушает траву и дает молоко. Но это бывало уже после, а вначале всегда казалось, что очередная задачка просто не имеет решения.

Даже положение, возникшее с бесследно исчезнувшим Франтой, обещавшим помочь уладить дела с пособиями, оказалось совсем не таким трагичным, как представлялось Юле, задерганной звонками Ивана. Тот постоянно упрекал ее в бездействии. Он всегда прекрасно знал, как именно надо поступать, хоть и находился не в одной тысяче километров отсюда. Его ценные указания содержали четкие инструкции, состоящие из нескольких пунктов. Беда была в том, что выполнить эти предписания не представлялось ни малейшей возможности. Сознание, что она что-то делает неверно и это приведет к непоправимым последствиям, придавливало Юлю, как мельничный жернов.

Конечно, она выплеснула все свои горести Вове.