15 Даша

После утренней короткой прогулки я весь день провела, скрючившись на стуле перед ноутбуком, и теперь в кромешной темноте, пытаясь разогнуться и особо не кряхтеть, уже минуту не могу рассмотреть уставшими от экрана глазами, кто это мне звонит так поздно. А главное — зачем. Это предсказуемо оказывается мама.

— Алло, — отвечаю я, наконец вернувшись в реальный мир.

— Привет, как дела? — торопливо спрашивает она, как всегда, когда хочет что-то рассказать.

— Всё хорошо.

— Чем занимаешься? — произносит она ещё быстрее.

— Да просто еду готовлю, — вру я. — А ты?

— Я, да то то, то это. Рыбный суп сварила, хочешь — приезжай.

— Хорошо, может, позже. Сейчас занята.

— Хорошо. У меня тут есть для тебя работа, хочешь? — наконец выпаливает она то, зачем позвонила.

— А что делать надо? — интересуюсь я, зажмуриваясь.

Перед глазами всё ещё отблики яркого экрана.

— Просто обмеры.

— С чертежами?

— Ага. Деревянный дом, два этажа, фасады не нужны. На пару недель.

— Хорошо, давай. Я тогда завтра заеду, расскажешь?

— Договорились. Ладно, у меня тут твой брат.

— Передавай ему привет.

— Хорошо. Ну, пока.

И бросает трубку. Конечно, пора бежать к любимому сыночку. Я закатываю глаза и на больных ногах плетусь на кухню, чтобы наконец пообедать в девять вечера. Обедужины — моя любимая еда. Но тут снова звонок. Даже не смотрю кто это, думая, что это мама что-то забыла сказать.

— Да, — немного раздражённо отвечаю я.

— Алло, — произносит Артём.

— Алло. Артём?

— Да, привет. Я не вовремя?

— Нет. В смысле всё нормально.

— Как дела? — так же торопливо, как моя мама, спрашивает Артём.

— Хорошо… У тебя как?

— Насколько ужасными могут быть девочки двенадцати лет? — выпаливает он.

— Что они сделали?

— Достают другую девочку.

— Понятно.

Тут возникает пауза. Я пытаюсь что-то придумать, чтобы её заполнить, но в голову ничего не приходит.

— Что делать? — спрашивает он.

— Не знаю, — я ставлю чайник. — Поговорить?

— Не помогает. И девочки-то хорошие. Но почему-то ненавидят Лику.

— Может, с родителями поговорить?

— У этой Яны такая мамашка…

— Понятно.

— Ладно, прости, это моя проблема.

— Да ничего.

— Ну, пока.

Он кладёт трубку ещё до того, как я успеваю попрощаться.

— Идиот, — бубню я.

Включаю себе первый из списка на эту неделю фильм с Николь Кидман, но сразу же меняю его на «Бойцовский клуб», так как возможности снять свою реакцию сейчас нет. А моё воинственное настроение — самое то для Чака Паланика. И пока варится картошка, я наслаждаюсь историей Марлы и Тайлера Дердена.

Смотрю я через приложение, где другие пользователи, ваши «друзья», заметив, что вы начали смотреть фильм или сериал, могут присоединится. «Друг» в этом приложении у меня всего один. Он. И как бы я не старалась не поглядывать на индикатор участников просмотра, все равно за весь фильм так и остается цифра 1. Одна я. Он не присоединился.

А ведь именно Он нашел это приложение. Еще в школе. Мы могли ночами смотреть с ним фильмы и потом обсуждать их до утра. Было так идеально, жмешь и фильм включается одновременно у всех, кто подключился…

Всё воскресенье я провожу у мамы. Ем рыбный суп, слушаю о маленьком племяннике Мишке и о том, что мне пора выйти из дома.

— Я же здесь, — отвечаю я, стараясь не беситься. — Чтобы сюда попасть, мне пришлось выйти из дома.

— Ты же знаешь, я не об этом. Я о работе.

Молчу. По опыту знаю, что если не отвечать, то тема поменяется.

— Или ездила бы к Даниле. Помогала с малышом.

— Он весь день на работе.

— Ну, помочь Ирине.

— Вдвоём смотреть за одним ребёнком?

Ну, сейчас начнётся лекция о том, что мне пора замуж. Пора рожать детей. Пора. Куда-то мне всё время пора.

— Мне кажется, она сильно устала. На Новый год она проспала шестнадцать часов, пока я сидела с Мишенькой.

Разговор о детях ещё хуже разговора о работе.

— Слушай, ты же хотела поговорить про работу. Что там за объект?

— Недалеко от Балтийского вокзала. Симпатичный двухэтажный деревянный домик. Девятнадцатый век.

— Только обмеры?

— Ну, с тебя — да. А так я взяла этот объект целиком. Завтра с утра тогда поедем, посмотришь, начнём обмерять.

— Хорошо.

— Можешь пока пожить у меня, — предлагает мама.

— Зачем?

— Так удобнее, работать вместе.

— Я подумаю.

Конечно, нет. Жить с мамой. Опять. Нет. Рядом с ней я всегда маленькая безответственная девочка. Но зато всегда есть обед. Всё равно нет. И точка. И не надо платить за квартиру…

Нет.

— Данила сказал, что собирается съездить на новую квартиру.

— Зачем?

— Проверить, всё ли там хорошо.

— Ну хорошо. Но я там была не так давно.

Вообще-то новая квартира — моя. И она уже лет десять «новая». Брату досталась квартира бабушки, а та, что нам выдало государство взамен старой папиной, перешла мне. Двушка в новостройке. На самом деле голая двушка. Одни бетонные стены. Папа всё хотел сделать там ремонт, но так и не успел. Мама же не хочет этим заниматься. Брат с женой спокойно живут в бабушкиной однушке, а я тем временем снимаю квартиру у злобной бабки и медленно откладываю деньги от своих мизерных доходов на ремонт. Когда-нибудь я его сделаю. Будет не так, как хотел бы папа. Но сейчас ему всё равно. Да?

У меня на компьютере даже есть проект этой квартиры. Я всегда думала, что мы въедем туда с Ним. Что именно там будем растить детей. Поэтому в том проекте есть вариант детской. Вариант для двух мальчиков, вариант для двух девочек и вариант для мальчика с девочкой. Было сложно придумать, как разграничить пространство, не потеряв при этом квадратные метры, но я справилась. И моим детям бы не пришлось мучиться в одной комнате, как нам с братом.

А теперь ни Его, ни наших детей, ни желания делать ту квартиру. Только я, злобная бабка, получающая 85% моих доходов за месяц, и однушка, из которой я не могу выйти месяцами.

Пока Он с Леди Ди.

16 Артем

— После гор здесь, наверное, так себе? — спрашивает Боря в понедельник, пока мы проверяем крепления на ботинках.

— Да нет. Нормально, — отвечаю я.

— Я в конце февраля или начале марта поеду на Домбай.

— Здорово. С кем?

— Пока не знаю.

Смеюсь. Боря, как всегда.

— Кандидатки есть?

— Пока нет. Но критерий всего один: умение кататься. Не хочу по часу ждать из вежливости, пока она сползёт с горы.

— Тогда тебе повезло, что ты работаешь на склоне.

— Да. Так что всех девушек — мне.

— А мне опять дети и старики?

— Ну почему? Можешь взять мужиков. А детей оставим Кариму.

— Ладно.

— Видел Настин видос. Вы там фрирайдили?

— Ага. В последний день перелетел там через ёлку, чуть не обосрался. А Настя весело за мной. Даже не испугалась.

— Чёрт. Повезло тебе с ней, — протягивает Боря, потягиваясь.

— Ты видел её лицо в конце видоса?

— Фиолетовое? А то. Ничего не сломала?

— Не, только ушиб. Я её отговаривал от этой фигни.

— Лыжам хана?

— Да. Пришлось купить Дашке новые. Они такие крутые, что я сам на них разок скатился, — говорю я, вспоминая тот шикарный спуск.

— Что за Дашка? — спрашивает он.

— Подруга. Брал у неё лыжи для Насти.

— Катается? Хорошо?

— Вроде с детства.

— Симпатичная?

— Даже не думай… — говорю я, поняв наконец, к чему вопросы.

— Что? У неё кто-то есть?

— Нет.

— Супер.

— Нет.

— Кандидатка номер один.

Бедная Даша. С другой стороны, одно свидание обеспечено. Даже два — ещё же есть Руслан. Да и Боря не так уж плох.

— Здравствуйте. Извините, к инструктору по лыжам тут записываться? — мы поворачиваемся. Перед нами представительница прекрасного пола в самом шикарном воплощении.

Боря бьёт меня ладонью по груди и шепчет:

— Ошибочка, вот кандидатка номер один, — и идёт к девушке. — Здравствуйте, — протягивает руку, — Борис.

— Марина.

— Готов инструктировать вас, Марина, целый день.

Я ухожу в наш кабинет и стараюсь не слушать этот нелепый флирт.

Мы с Борей давно разлетелись на разные планеты. Он всё ещё радуется, что нравится девушкам вроде Марины. А я удивляюсь, почему меня они больше не волнуют.

Мы с Настей уже шесть лет знакомы, и в день нашей первой встречи я переродился в нового Артёма. Обременённого ответственностью за одинокую девушку. И теперь я не могу вспомнить, каково это быть, как Боря. Как это думать только о себе. Отвечать только за себя. Не бояться.

— Артём! — кричит Карим.

— Да.

— Там семья из шести человек. Поможешь?

— Ага.

Следующие три часа я учу двух хохотливых тридцатилетних сестёр держаться на лыжах, пока Карим разбирается с их родителями и мужьями. Мы смеёмся, они падают, я показываю им повороты. День пролетает быстро.

— Ну, как кандидатка номер один? — спрашиваю я в раздевалке у Бори.

— Отпала.

— Чего так?

— За два часа — один спуск.

— Как? Трасса на минуту, — удивляюсь я.

— Она… Ой, даже не хочу говорить. Колом встала, глаза закрыла и верещала.

— Жесть, — смеюсь я.

Вечерняя тренировка в бассейне проходит спокойно. Кирилл с Сеней и Софией остаются переплыть субботнюю сотню, также к ним присоединяется Егор, вообще её пропустивший, а ещё задерживаю Лику отработать старты. На самом деле я хочу, чтобы Яна с компанией уже ушли и девочка смогла спокойно переодеться.

Сначала стартуют мальчишки на спине. Идут ровно и гораздо лучше, чем в субботу.

— Разница в касание, — говорит Егор.

— Кто первый? — спрашивает Сеня.

— Ну, Лик, кто первый? — спрашиваю я.

— Сеня, — говорит Лика.

— Да, правильно. Но у обоих время отличное.

— Сколько?

— Ну-ка, Егор, Лика, угадайте.

— Одна две? — предполагает Егор. Лика кивает.

— Почти… 1:03:5 и 1:03:6

— Ого! — говорит Кирилл.

— Да, это не твои одна и пять в субботу. Молодцы. Откупывайтесь и домой. Лик, ещё два старта.

— София, Егор — на старт.

Пока София и Егор плывут, Лика на другой дорожке делает ещё пару стартов. Реакция хорошая. Настроение тоже. Мальчишки присоединяются к ней, а потом и Софа с Егором, показавшие хорошее время. А ещё через пятнадцать минут мы все наконец идём домой.

17 Даша

Обмеры в январе — ужасная затея. Дом неотапливаемый и отключённый от электричества. Минус двадцать. Тьма. Пыль. Единственное, в чём плюс, — нет вони. Но это не компенсирует того, что чернила в ручках застывают, лазерная рулетка отказывается включаться, а пальцы — шевелиться.

Изнутри дом выглядит плохо. Первая мысль — проще снести, чем отреставрировать. Дерево сгнило, местами прогорело. Карнизы, потолки и другие лепные детали на 90% утрачены. Три из шести печей нужно пересобирать. Своды Монье в подвале в трещинах. Стропильная система… в плохом состоянии. Но тем не менее дом стоит. Памятник архитектуры.

К двум часам мы с мамой уже окоченевшие до смерти, грязные и голодные вваливаемся в ближайшее кафе.

— Хорошо бы сегодня начать чертить, пока не забыли, что где.

— Да. Но я уже так устала, что хочу спать.

— Глупости. Сейчас поешь, отогреешься — и усталость снимет.

Наверное, не стоит упоминать, что я легла сегодня в четыре, встала в восемь и сил у меня хватит только на то, чтобы добраться до дома и лечь в кровать.

— Не поедешь ко мне?

— Не, я домой.

— Хорошо.

Мы молча выбираем еду, заказываем, и пока ждём, мама придумывает тему для беседы.

— Тебе Артём лыжи вернул?

— Да, в пятницу.

— Мне Данила отправил видео его девушки из гор.

— Что за видео?

— Анастасия то ли разместила его где-то, то ли Артём отправил твоему брату, — начинает она. — Там нарезка кадров под музыку, как они катаются во Франции. Мне показалось, я даже узнала пару мест. Подумать только, уже двенадцать лет прошло, как мы туда с вами ездили.

— Да…

— В общем, там в конце Анастасия делает трюк, и мне показалось, что лыжи не выжили.

— А. Да, — говорю я, вспоминая, что у меня теперь крутые новые лыжи, и улыбаюсь. — Он купил мне взамен новые.

— Правда? Какой молодец. Наверное, испугался меня.

— А ты тут при чём?

— Так я ему пригрозила, чтобы привёз их в целости, когда он перед Новым годом заезжал ёлку мне поставить.

Удивительно. Мама до мельчайших подробностей описывает мне каждый свой поход за продуктами, а про новогоднюю ёлку, поставленную Артёмом, упомянуть забыла.

— А почему Данила не поставил?

— Он не смог и попросил друга.

— Понятно. Так ты, значит, познакомилась с Настей?

— Да мы уже давно знакомы. Но ёлку он ставил один. А они же живут недалеко от меня, я их встречала в магазине. Ну и видела её на видео. У неё жуткие синяки по всему лицу после этого трюка.

— Да?

— Да. Лыжа, кажется, разломилась, отлетела ей в лицо, а потом она упала об трассу. Руки запутались в палках, так что она не смогла их подставить — и «бам».

Мама живописно размахивает руками, изображая эту сцену.

— Кошмар.

Теперь и мне хочется посмотреть это видео. И первым делом, когда я вваливаюсь в квартиру, я это делаю. Мне больно наблюдать за смертью моих лыж, но ещё больнее видеть этот удар милого лица о лёд трассы. В конце прикреплена фотография последствий: синее распухшее лицо двадцатичетырёхлетней девушки с растрёпанными светлыми волосами и озорными карими глазами. И вопрос: «Стоит ли с таким лицом выходить на улицу?»

Оставляю комментарий: «С таким лицом определённо стоит пройти прослушивание».