Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Произошло соединение противоположностей. Трансцендентная Самость в образе золотого шара разрушила каменные стены ее мира.

«Дом» становится ее телом, принимающим страдания как неизбежную часть стремления ее души к самопознанию. Если же при наличии такого соединения происходит встреча с сексуальным партнером, душа и тело могут раскрыться для проникновения божественной энергии фемининности, и женщина познает, что ее сексуальность уже никогда не попадет под власть Медузы. Ее тело – часть Чаши Грааля, через которую познали друг друга София и ее божественный спутник.

воздействию Медузы. С другой стороны, вступая в этот контакт, она испытывает мучения добросердечности, ибо каждая клетка тела становится чувствительной к боли прошлого и настоящего. Во время агонии физического и психического превращения, она не в состоянии воспринять проникающую маскулинность. По мере знакомства с отверженной Магдалиной, похороненной в ее собственных одеждах, ее совершенная Мадонна спускается со своего пьедестала и, закидываемая или не закидываемая камнями, прощает себя и свою отвергнутую внутреннюю красоту. Соединившись вместе, они становятся одной светящейся земной женщиной: ни больше и ни меньше, чем ей было суждено от рождения.

Женщина, лишенная контакта со своим телом, подвержена пагубному

Без понимания премудрости Софии, освещающей не только наше тело, но и результат творения, мы будем лишены важнейшей связи со своим чувством. Мы рассуждаем, используя разум, забывая о том, что у нас есть сердце, легкие, кишечник и селезенка. Мы не в состоянии согласовать окрыляющий нас дух с присущими человеку ограничениями. Без воплощенной души дух не может проявиться в чувствах человека. Он летает, как ангел, не имея места, чтобы приземлиться; архетипическая энергия просто устремляется вниз, покидая тело сквозь выжженный проем, требуя для себя самого извращенного утешения, какое только можно найти.

Тогда тело становится воплощением, взгляд – инсайтом. София, телесная мудрость, начинает проникать в душу. Душа ощущает себя частью того, что называют Шхина[89], творческим светом, Невестой Бога. Тело уже не остается темной пещерой, а становится откровением божественной красоты. Сердце превращается в брачную обитель, где душа, живущая в пространстве и времени, открывается духу, отстраненному от жизни и смерти. Это любовь Жениха и Невесты.

Но эта инертная энергия Медузы может воодушевлять и укреплять. Если мы отважимся пойти по мосту, соединяющем разум и тело, мы можем во мраке найти свою душу и задать вопросы, которые ее оживят, раскрывая каждый уголок на ее пути к сознанию.

Одним из аспектов мрачной пещеры является бессознательное тело, застывшее, как айсберг, в полном отсутствии индивидуального чувства, ужесточенное стрессами и неосознанными потребностями: больше работать, больше достигать, получать больше денег, добиваться большей власти, больше пить, больше курить, больше есть, больше заниматься сексом. Каждый человек, мужчина или женщина, пребывающие в бесчувственном теле (которое в сновидениях символизируют образы замерзших людей, снежных пейзажей и непроницаемого стекла), являются жертвами Медузы, постепенно превращающими в камень себя и своих любимых. Ничто не получает индивидуальную, чувственную оценку. Все чувства частично заблокированы, ибо выпустить их – значит разбудить спящий вулкан.

Попав в ловушку Медузы, мужская Анима оказывается заточенной в мрачной пещере. Душа мужчины «растворяется в агонии и самоуничтожении». То же самое относится к женской душе и ее творческому духу.

По всей видимости, сновидение подсказывает, что после такой длительной работы по исцелению своего фемининного тела, которое продолжается до сих пор (в сновидении тело воплощено в образе Сью), Лин нужно обратить внимание на то, что происходит с ее маскулинностью. Возможно, ей следует найти способ дать голос новому сердцу маскулинности, чтобы заявить о себе в окружающем ее мире. Как многие женщины, Лин не любит говорить вслух, на уровне осознания, о происходящей в ее теле интенсивной работе бессознательного, хотя она и понимает, что ее страх вызван древним расщеплением души и тела.