Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Так в каждом деле. Завтра, завтра, завтра — А дни ползут, и вот уж в книге жизни Читаем мы последний слог и видим, Что все вчера лишь озаряли путь К могиле пыльной. Дотлевай, огарок. Жизнь – это только тень, комедиант, Паясничавший полчаса на сцене И тут же позабытый…[16]

Китс настаивал на том, что все человечество связано единой религией души, которую можно назвать «психологией», поясняя, что постижение души важнее поклонения ей. В поклонении есть опасность обожествления человеческих сил, и тогда они принимают застывшую, догматическую форму. Китса же больше интересовал сам процесс, чем его результат, процесс, в котором предпочтение отдается отношениям партнерства, а не монолитной связи.

Мы должны вернуть себе первобытную мудрость, которая дает нам уверенность в том, что мы любимы, что от рождения имеем право на жизнь, что нам нет необходимости ни доказывать, ни утверждать свое существование. Ощущая каждой клеточкой, что жизнь – это высший дар, мы можем принять существующее противоречие.

другим и в итоге станет одержимой. Как только она почувствовала самость благодаря осознанию и принятию противоположностей, она может сознательно расслабиться в своей собствен ной женственности и позволить Жизни прийти к ней через ее собственное Бытие. Для Ариадны жизнь началась, когда она приняла Смерть – смерть ее собственных личных надежд и страстных желаний.

Самость – это раграничивающее понятие, которое никоим образом не заполняется известными психическими процессами. С одной стороны, оно включает в себя феномен синхронистичности, с другой стороны, его архетип воплощен в структуре мозга и подтвержден физиологически: посредством электрической стимуляции определенной зоны ствола мозга эпилептика возможно создать видения мандалы (quadraturacirculi[147])[14

Прием пищи или ее отказ от нее является символически значимым во всех религиях. «Преломлять хлеб» с богом – значит пребывать в единстве с ним; быть голодным – значит находиться в одиночестве, искать его и готовиться к его пришествию путем очищения. Менады в древних Орфических обрядах подражали Титанам в том, что разрывали на части Диониса Загрея, как животные. Дионис был и пожираемым, и пожирающим, потому что, пока они разрывали на части его плоть, он пожирал их. Но если женщина способна принять участие в «поедании бога» как в жертвоприношении, преобразовавшемся в таинство, она больше не действует по велению слепой страсти, потому что сознательно признает свою собственную титаническую природу; тогда бог наполняет ее жертвенной пищей и тем самым освобождает ее от ее собственной жестокости.

иллюзорной целостности, и она погружается в сон. Когда она просыпается, ее отщепленное Эго осознает иллюзию. Она чувствует презрение к себе, к «гадости», которую она съела. Она страдает от унижения из-за собственного самообмана, и, возможно, она переключается на идентификацию с порочной едой; и тогда ей может казаться, что само убийство является единственно возможным выходом. Где то она должна стать целостной – если не в этой жизни, то в смерти. Ее слабое Эго склонно идентифицироваться с темной стороной самости[135]. Ее дневная борьба за совершенство еле дует закону Аполлона; ее ночная борьба за целостность окрашена архаической свирепостью Менад, разрывающих зверя на части и пожирающих его сырую плоть. Таким образом, она стремится принять в себя Бога.

ской форме в виде симптома. Определенные знания о научных исследованиях, имеющихся на сегодняшний момент, могут поддержать ее. Безусловно, некоторое осознание степени сложности биохимических реакций в ее теле в ответ на ее собственные эмоции, осознаваемые и неосознаваемые, приведет ее к пониманию этого изумительного творения. Она может научиться прислушиваться к его мудрости. Это ее тело. Это величайший дар, наполненный информацией, которую она отказывалась понимать; печалью, которую, как ей казалось, она забыла; и радостью, которой она нико

Сон также показывает родство архетипа с инстинктом, хотя они и полярно противоположны. «Психические процессы, – писал Юнг, – черпают энергию, протекающую между духом и инстинктом»[92]. Используя сравнение со спектром, он продолжал: Динамическая энергия инстинкта располагается как бы в инфракрасной части спектра, в то время как инстинктивный образ лежит в ультрафиолетовой части… архетип, наиболее точно характеризуется фиолетовым

лакать днем, она проливала в своих снах. Самость использовала ее тело, заставляя ее признать, что ее внутренняя плотина должна рухнуть. Слишком дисциплинированный, слишком логичный и негибкий образ жизни должен был уступить место более женственному потоку, который может быть отрегулирован только тогда, когда колесо жизни должным образом соединится со своим собственным энергетическим источником. Змея кундалини была заперта на уровне свадхиштхана чакры (почечной чакры), ее чувства были заблокированы, и физический симптом выразился в нарушении работы почек. Энергия змеи казалась биологической, и на этом уровне она и была такой, так как Катрин должна была заботиться о своем больном теле; однако истинное устремление змеи было направлено к солнцу, к сахасрара чакре[91], так как