Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

«Совершенно серьезно, – писал он, – я полагаю возможным, что эта Система сотворения Души могла бы стать Родительской для всех остальных, более или менее похожих и совсем особых Схем Возрождения, существующих у зороастрийцев, христиан и индусов»[24].

Так в каждом деле. Завтра, завтра, завтра — А дни ползут, и вот уж в книге жизни Читаем мы последний слог и видим, Что все вчера лишь озаряли путь К могиле пыльной. Дотлевай, огарок. Жизнь – это только тень, комедиант, Паясничавший полчаса на сцене И тут же позабытый…[16]

Китс настаивал на том, что все человечество связано единой религией души, которую можно назвать «психологией», поясняя, что постижение души важнее поклонения ей. В поклонении есть опасность обожествления человеческих сил, и тогда они принимают застывшую, догматическую форму. Китса же больше интересовал сам процесс, чем его результат, процесс, в котором предпочтение отдается отношениям партнерства, а не монолитной связи.

Мы должны вернуть себе первобытную мудрость, которая дает нам уверенность в том, что мы любимы, что от рождения имеем право на жизнь, что нам нет необходимости ни доказывать, ни утверждать свое существование. Ощущая каждой клеточкой, что жизнь – это высший дар, мы можем принять существующее противоречие.

другим и в итоге станет одержимой. Как только она почувствовала самость благодаря осознанию и принятию противоположностей, она может сознательно расслабиться в своей собствен ной женственности и позволить Жизни прийти к ней через ее собственное Бытие. Для Ариадны жизнь началась, когда она приняла Смерть – смерть ее собственных личных надежд и страстных желаний.

Самость – это раграничивающее понятие, которое никоим образом не заполняется известными психическими процессами. С одной стороны, оно включает в себя феномен синхронистичности, с другой стороны, его архетип воплощен в структуре мозга и подтвержден физиологически: посредством электрической стимуляции определенной зоны ствола мозга эпилептика возможно создать видения мандалы (quadraturacirculi[147])[14

Прием пищи или ее отказ от нее является символически значимым во всех религиях. «Преломлять хлеб» с богом – значит пребывать в единстве с ним; быть голодным – значит находиться в одиночестве, искать его и готовиться к его пришествию путем очищения. Менады в древних Орфических обрядах подражали Титанам в том, что разрывали на части Диониса Загрея, как животные. Дионис был и пожираемым, и пожирающим, потому что, пока они разрывали на части его плоть, он пожирал их. Но если женщина способна принять участие в «поедании бога» как в жертвоприношении, преобразовавшемся в таинство, она больше не действует по велению слепой страсти, потому что сознательно признает свою собственную титаническую природу; тогда бог наполняет ее жертвенной пищей и тем самым освобождает ее от ее собственной жестокости.

иллюзорной целостности, и она погружается в сон. Когда она просыпается, ее отщепленное Эго осознает иллюзию. Она чувствует презрение к себе, к «гадости», которую она съела. Она страдает от унижения из-за собственного самообмана, и, возможно, она переключается на идентификацию с порочной едой; и тогда ей может казаться, что само убийство является единственно возможным выходом. Где то она должна стать целостной – если не в этой жизни, то в смерти. Ее слабое Эго склонно идентифицироваться с темной стороной самости[135]. Ее дневная борьба за совершенство еле дует закону Аполлона; ее ночная борьба за целостность окрашена архаической свирепостью Менад, разрывающих зверя на части и пожирающих его сырую плоть. Таким образом, она стремится принять в себя Бога.

ской форме в виде симптома. Определенные знания о научных исследованиях, имеющихся на сегодняшний момент, могут поддержать ее. Безусловно, некоторое осознание степени сложности биохимических реакций в ее теле в ответ на ее собственные эмоции, осознаваемые и неосознаваемые, приведет ее к пониманию этого изумительного творения. Она может научиться прислушиваться к его мудрости. Это ее тело. Это величайший дар, наполненный информацией, которую она отказывалась понимать; печалью, которую, как ей казалось, она забыла; и радостью, которой она нико

Сон также показывает родство архетипа с инстинктом, хотя они и полярно противоположны. «Психические процессы, – писал Юнг, – черпают энергию, протекающую между духом и инстинктом»[92]. Используя сравнение со спектром, он продолжал: Динамическая энергия инстинкта располагается как бы в инфракрасной части спектра, в то время как инстинктивный образ лежит в ультрафиолетовой части… архетип, наиболее точно характеризуется фиолетовым