Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Зависимость такой женщины обрекает ее на отношения любви-ненависти, ибо само напряжение ее сознательной инициации компенсируется бессознательным ужасом перед потерей. Любое реальное чувство, которое она испытывает, искажается самоуничижением. Какой бы самодостаточной она себе ни казалась, ей точно известно, что ее линия жизни связана с мужчиной, который может отрезать пуповину, если только захочет. «Любимый, не забирай все!» – вопль сковывающего ее страха, который проявляется у нее в такой необычной манере. Игра на выживание заставляет ее искать опору в своем очаровании, которое привлекает к ней таких же очаровательных мужчин. И все они попадают в ловушку. Никто из них не имеет контакта со своими истинными чувствами, и в конце концов игра заканчивается.

Несмотря на то, что в этом вопросе: «Любимый, ты можешь потратить копеечку?!» – слышится сардонический тон, в нем есть и жестокая правда. Женщина, с детских лет отзеркаливающая отца, принимает на себя проекцию его Анимы. Следовательно, она обладает весьма незначительной женской идентичностью, если вообще обладает ею; причем основанием для такой идентификации служит ее женское тело. Ее понятие фемининности целиком и полностью основывается на мужском понимании фемининности, а ее самооценка зависит от одобрительных мужских улыбок. Так или иначе, она играет роль, опираясь либо на свои изящные туфли от Гуччи, либо на свой «приличный» Оксфордский диплом. Профессионально и социально она автоматически становится зеркалом, в котором мужчины видят отражение своей внутренней женщины. В близких отношениях она превращается в скульптуру, изображающую слепок своего возлюбленного.

Неодолимое чувство заброшенности, заставляющее страдать множество людей, уходит своими корнями не в сиротство, не в запущенность ребенка, а в одиночество детской души. Проецируя на ребенка его искусственный образ, родители тем самым уничтожают реального ребенка – того, которого оставили родители, и он лишается ощущения своего Я и потому вынужден уйти глубоко в себя. Именно вследствие этого широко распространенного насилия возникает чувство стыда, связанное с каким-то неизвестным ребенку проступком, из-за которого он ощущает чувство вины.

Фред Алан Вольф. «Звездная волна»

Почти не зная Эроса, она очень плохо умела выстраивать отношения, и поэтому, когда открылась пустота, образовавшаяся из-за отсутствия чувств, ее безжалостный Анимус потребовал еды. Неспособная установить с ним отношения на физическом или психическом уровне, она давала ему единственно понятную для нее пищу любви – хлопья и сладости. Это на время заряжало ее энергией, но потом она снова видела реальность в зеркале; тогда она убегала в фантазии о том, какой должна быть любовь мужчины, – фантазии подростка. Этот фантазийный мир позволял ей избегать конфликтов и истинных чувств, упиваться мегаломаническим образам себя как могущественной, богатой, хорошо образованной, незаменимой для других людей, тем самым компенсируя ее сознательное отношение к себе как к бессильной, уродливой и одинокой. Агрессию, которую она испытывала по отношению к Богу, поставившему ее в такое положение, она направляла на себя. Духовная пища, по которой она отчаянно тосковала, была осквернена таким же отчаянным употреблением пищи материальной. Не имея защиты со стороны духовного Анимуса, она чувствовала себя околдованной демоном, угрожавшим заманить ее в лоно смерти.

Меня нет, когда я ем. Я ем, как животное, не разбирая, что именно. Сначала я получаю удовольствие от пищи. Затем начинает подступать Темнота. Я чувствую Темноту везде вокруг меня. Потом мне становится страшно, и настоящая Темнота оказывается прямо за моей спиной. Это Смерть. Я понимаю, что борюсь за свою жизнь. Мне все равно, выживу ли я. Что то иное завладевает мной. Я не могу думать. Я не могу чувствовать. Я не могу молиться. Если бы только я могла стать свободной.

После трех недель анализа Маргарет начала сбрасывать вес. Она рассказала о двух повторяющихся фантазиях: она бы убила себя, если бы еще потолстела; она боялась, что может стать шлюхой. «И поделом бы мне было, – говорила она. – Я знаю, почему я хочу быть худой». Комплекс святая/шлюха был связан и с сексуальным, и с пищевым комплексами. Она хотела быть как Дева Мария (как надеялась ее мать), но на пути в церковь ее часто подстерегали несколько плиток шоколада. Обычно она не могла устоять перед таким пиршеством.

превратившихся в демонов по причине сильней шей ярости из-за вопиющей нечувствительности к их потребностям.

Кэннон в своих выводах предлагает физиологическое объяснение этого демона. Эта демоническая сила проявляется в снах таких женщин – в виде змей или доисторических животных, превратив

Толстые женщины редко выражали беспомощную ярость. По большей части они скромно держались в тени – уступчивые маленькие девочки, чьей главной радостью в жизни было угодить папе. Мать наказывала их за спонтанные взрывы злости, радости или слез, и они бессознательно направляли свою агрессию против самих себя. Их невыраженные чувства живут в клетке их навязчивых влечений в ожидании того момента, когда они смогут прорваться. Обычно они понимают, что в их теле заблокирована энергия, но бессильны высвободить ее. Одной из их задач является осознание воспоминаний, которые хранятся в их теле с младенчества. Все их страхи отвержения и уничтожения заперты в клетку их толстого тела вместе с компенсационной злостью и желанием власти. Женщина, толстая с детства, она, вероятно, изначально чувствует себя парией в обществе, и развитие ее Эго может быть сильно нарушено.