Постепенно они сознают, что не могут жить свободной жизнью, так как не обладают ни внутренней силой, ни необходимыми для выживания экономическими знаниями. Они больше боятся свободы, чем тюрьмы, ибо, несмотря на обретение нового взгляда на мир, не вступили во внутренний брак, способный придать им сил для отстаивания своей вновь обретенной истины, сил, которые позволили бы им сказать: «Вот я какая!»
