Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Так как первой жертвой патриархальности становится папина дочка, давайте с нее и начнем. Воспи

Так как первой жертвой патриархальности становится папина дочка, давайте с нее и начнем

То, что мы не могли или не хотели замечать на протяжении многих лет, оказалось очевидным. Бессознательное стало отвечать сознанию. Самость требует, чтобы с ней считались: Эго наконец, должно признать то, чего оно так долго боялось и что отвергало. Разовьется ли наша личность в результате этой встречи или, наоборот, деградирует, зависит от того, будем ли мы цепляться за жесткую точку зрения своего Эго или же доверимся Самости и сделаем шаг в неизвестное.

из силы воли, требующей совершенства, причем совершенства, которое должно быть . В таком случае отец становится уже не королем, а наследным принцем, и тогда отец и дочь бессознательно объединяются против деспотичной королевы – матери-патриарха.

По какой-то причине инстинктивная жизнь оказалась ей недоступна, и она, лишенная женской энергии, относилась к своему дому так же, как к себе, – с присущими властной воле «следует», «необходимо» и «должно». Жизнь питалась не из реки любви, а

ут до нее добраться раньше, чем она перестанет плакать, то она будет спасена. Следовательно, ее плач говорит о надежде. На ранних стадиях анализа приходится работать только с таким плачем. Мы должны следовать по пути, который указывает нам боль. Чем ближе спасение, тем громче плач. Теперь этот плач вызывает в меньшей степени страх, а в большей – надежду. Он означает: «Я здесь, я жива».

Ключевым условием успешного анализа стала фиксация боли как голоса аутентичного Я. Страдания в процессе анализа не имеют ничего общего с мазохизмом. Боль приносит пользу, когда заставляет услышать внутренний аутентичный голос, похожий на вопль ребенка, случайно упавшего в колодец. Представим себе, как жители деревни стараются спасти девочку. Они ощущают бодрость и подъем, когда слышат ее плач. Если они смо

себя. Такая восприимчивость ослабляет принуждение.

вместе учатся приспосабливаться друг к другу и таким образом проявлять уважение к той сфере, в которой основная роль принадлежит инстинктам. Моя диабетическая программа продумана очень точно. Каждое утро я делаю анализ крови на сахар. Если содержание сахара превышает шесть единиц, я могу принять на завтрак две хлебные единицы; если ниже шести, то три. Если с утра я была физически активна, то я могу съесть больше фруктов. Я должна учитывать каждый съеденный кусочек и каждую совершаемую прогулку. Я поверила, что, позволив своему телу расслабляться и быть более доступным, я тем самым подпитываю его. Внутри него существуют энергии, которые меня питают. Осознание этого отняло у меня все силы, ибо для меня расслабиться – все равно что умереть. Я продолжаю работать с энергией ивы. Привнося в свое тело эту животворную энергию, я подпитываю

До сих пор в ее фразах слышались почти военные команды, звучавшие с иронией, например, когда она говорила: «Мне надо поставить себя в положение, в котором не требуется никакого контроля». Эти «надо» и «должна» по-прежнему подрывали ее свободу и держали ее на расстоянии от самой себя. Тем не менее работа, которую она проделала с образами, научила ее кое-что себе позволять. Ее тело получило возможность расслабляться, открываться свету, и у себя внутри она ощутила Бога. Она любила и знала, что любима. «Это никак нельзя осознать интеллектуально, – сказала она. – Это нужно пережить». Внутренний мужчина Бриджитт был настоящим убийцей дракона, и его аналитическая установка отделяла Бриджитт от ее инстинктов. Теперь она дала себе время определить свое отношение к нему и ему, в свою очередь, возможность определить свое отношение к ней. Они