Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Наступает момент, когда пленник сбрасывает оковы и, не оборачиваясь назад, рвется к свету, который брезжит в конце туннеля. Этот порыв навстречу свободе: переход из мира, где царит стремление к власти, к жизни, наполненной любовью. Это переход от энергетической истощенности к полноте жизни.

Полная горечи, лишенная иллюзий, она проживает свою пустоту и отсутствие внутренней свободы, стремясь оказаться частью уничтожившего ее положения. Властные побуждения, выдавившие из нее жизнь, она обратила на других, отравив невинных детей ненавистью, местью и извращенной сексуальностью, которую сама же и отрицала. Она стала одновременно жертвой и насильником-фюрером; они соединились в ее личности и в тех бессознательных столкновениях, которые она провоцировала в любых отношениях.

Пока такой человек не осознает, что с ним происходит, его изнасилованный внутренний ребенок будет оставаться насильником.

Мать Яффы – пример патриархальной женщины, утратившей контакт с собственной душой. Она стала чрезвычайно жестокой; все ее проявления служат примером того, что происходит с женщиной, утратившей связь с фемининностью. Вся ее истинная сущность, все ее чувства и ценности, все ее эмоции и настоящие потребности – все это было давным-давно похоронено.

Храня внутри себя Тень суровых родителей,

осторожно работать с телом, постепенно воссоединяясь с «похороненными» в нем эмоциями

У меня было желание оставаться бессознательной до той степени, до которой это возможно, лишь бы просто выжить.

относилась к своему дому так же, как к себе, – с присущими властной воле «следует», «необходимо» и «должно». Жизнь питалась не из реки любви, а из силы воли, требующей совершенства, причем совершенства, которое должно быть незыблемым и вечным

Мать, которая не может приветствовать свою дочь при появлении на свет, лишает ее основ бытия. По всей вероятности, и мать матери, ее бабушка, тоже была лишена корней, связывающих с землей женское тело.

Затем она обратилась к более глубокой проблеме: к отсутствию у нее основы для ее женской идентичности, за исключением той, которая была похожа на извержение потоков лавы. Не было также и любящей матери, которая бы девять месяцев вынашивала ребенка в теплой и темной утробе, и не было никого, кто мог бы поддержать или приветствовать ее появление на свет. В ее чреве не было тепла, а царил страх и ужас, как после извержения Везувия; и так как она была порождением борьбы, то и ее земная жизнь становилась сомнительным приобретением.