Дон Корлеоне опять задумчиво кивнул.
– Месть – это блюдо, которое вкусней всего, когда остынет, – сказал он. – Разве я стал бы заключать с ними мир, если б не знал, что иначе тебе живым не вернуться. Странно все же, что Барзини, несмотря ни на что, еще раз сделал попытку тебя убрать. Или, может, машина была запущена раньше мирных переговоров и он уже не смог ее остановить? Ты уверен, что охотились не за доном Томмазино?
– Это только обставлено было как охота на дона Томмазино. И отлично сработано – даже ты бы, пожалуй, ничего не заподозрил. В одном им не повезло – я все-таки остался жив. А я видел, как Фабрицио спасается, уходит за ворота. Ну и, понятно, всему этому я добыл подтверждение, когда вернулся.
– Нашли пастуха-то? – спросил дон.
– Сам его отыскал, – сказал Майкл. – Год назад. Держит маленькую пиццерию в Буффало. Другое имя, паспорт липовый, водительские права. Славно он устроился, пастушок Фабрицио.
Дон опустил голову.
– Значит, больше ждать нет смысла. Когда ты думаешь начать?
– Хочу дождаться сперва, пока Кей родит. Просто так, на всякий случай. И пока Том прочно осядет в Вегасе, окончательно отрубит концы. Через год, я думаю.
– Ты все предусмотрел? – Дон продолжал говорить, не поднимая глаз.
Голос у Майкла потеплел:
– Ты к этому непричастен. Я все беру на себя. Я один за все в ответе. Я даже не послушался бы сейчас твоего запрета. Если б ты вдруг решил все отменить, я вышел бы из организации и все-таки поступил по-своему. Вся ответственность целиком на мне, не на тебе.
Дон долго молчал. Потом наконец вздохнул:
– Что ж, так тому и быть. Оттого я, возможно, и устранился от дел – оттого и передал их в твои руки. Я свое в жизни исполнил, больше душа не принимает. Иной долг самую крепкую силу ломит. Быть по сему.