И Кей, которая раз сто репетировала про себя небрежное: «Ну, привет – вот и встретились», сорвалась со стула и кинулась к нему на шею, пряча мокрое лицо у него на груди
Сейчас было другое: всепоглощающая жажда обладания, ничем не изгладимый отпечаток лица этой девушки в его сознании, уверенность, что она должна принадлежать ему, иначе память о ней будет преследовать его каждый день и до последнего вздоха. Жизнь упростилась для него, сосредоточилась в единой точке, все прочее не заслуживало внимания.
Все запахи острова нахлынули на него с порывом ветра и ударили в голову: благоухание цветущих апельсинов и лимонов, дурманный аромат винограда. Тело словно бы отдалилось от него, стало существовать отдельно
Когда она наконец зашла к нему, что-то в его поведении – нечто надежное, основательное – рассеяло ее сомнения, как дым. Он был немногословен, но без резкости, действовал обстоятельно, без спешки.