Цитаты из книг автора «Марио Пьюзо»

Если ребята из прессы пронюхают, кто ты и откуда, не миновать тебе угодить на третью страницу «Дейли ньюс». Девушка из старинной новоанглийской семьи знается с сыном одного из крупнейших главарей нью-йоркской мафии. Придется это по вкусу твоим родителям?

Что все обстоит именно так, что его отец на самом деле гангстер, выражаясь газетным языком.

Но чтобы такое постигло Фредди? На его памяти средний брат был с малых лет физически самым крепким из всех детей. Правда, и самым послушным отцовской воле. А между тем, как все знали, дон Корлеоне давно оставил мысль, что его средний сын сможет занять когда-нибудь ведущее место в организации. Фредди был тугодум, к тому же ему недоставало жесткости, напора. Он чересчур привык тушеваться, не ощущая в себе уверенности, внутренней силы.

«Fari vagnari a pizzu». «Pizzu» – это клюв любой мелкой птахи, скажем, канарейки. А смысл самого выражения – выкладывай часть добычи.

Сфинктер Люки – круговая мышца, – не управляемый больше, разжался, выплеснув наружу отработанные соки его тела. Вся его сила ушла, ноги подкосились, туловище обмякло. Солоццо и Татталья отпустили его руки – только убийца оставался подле жертвы: опустился на колени, повторяя ее движения, все туже затягивая шнур, так что он врезался в шею, исчезнув в складке кожи. Глаза Люки выкатились из орбит, словно бы в непомерном удивлении, и лишь одно это удивление еще сохраняло в нем сходство с человеком. Он был мертв.

От остальной квартиры, построенной анфиладой, его две комнаты отделяла особая дверь.

Бруно был младший сын Таттальи и формально не имел отношения к доходному занятию своего семейства – проституции. При этом не одна девица с нью-йоркской панели прошла выучку в знаменитом цветнике длинноногих «герлс» из ночного клуба Бруно.

Сам он после, вместо того чтобы вернуться тем же кратчайшим путем, проехал по-над дамбой вдоль Джоунз-Бич, свернул на город Меррик и выехал на парковую дорогу Медоубрук, впадающую в Северное шоссе. Оттуда дал крюк к востоку, до ближайшей развязки, и по Лонг-Айлендской скоростной автостраде достиг моста Уайтстоун-Бридж, переехал на другую сторону Ист-Ривер, а уж оттуда, через Бронкс, покатил к себе в Манхэттен.

– Возьмешь этот, – сказал он. – Происхождение установить невозможно. Бросишь его потом в машине рядом с Поли. Сделаем дело – бери жену и детей и двигай с ними во Флориду. На свои деньги – я тебе потом возмещу. Отдыхай, грейся на солнышке. Остановитесь в нашем отеле в Майами-Бич, чтоб я знал, где тебя найти в случае надобности.

Когда война между семейными синдикатами обострялась, противники тайно снимали помещение и устраивали там штаб-квартиру, где боевики, «солдаты», спали вповалку на тюфяках, разложенных на полу. Делалось это не столько для того, чтобы уберечь родных, жен и детей, – никто и так никогда не смел поднять руку на «мирное население», непричастное к побоищу. Это таило слишком большую обоюдную опасность. Просто здравый смысл подсказывал зарыться в нору, подальше от вражеских глаз, а может, и от полиции, ежели ей вдруг придет в голову вздорная мысль вмешаться. Обычно потайное помещение снимал испытанный caporegime, завозил в него тюфяки. Отсюда совершались вылазки в город, когда переходили в наступление. Клеменцу первого послали бы с таким заданием, это нормально. И нормально, что он берет себе на подмогу Гатто и Лампоне, – устроиться