Цитаты из книг автора «Марио Пьюзо»

Поставил на проигрыватель набор пластинок Эллы Фицджеральд и расположился с Шарон на кушетке.

рядовых служак Корлеоне, пристрелили, когда они мирно сидели за обедом в одном из итальянских ресторанчиков Гринвич-Виллидж. Междоусобная война 1946 года началась.

На другой день после убийства Солоццо и Макклоски каждое отделение нью-йоркской полиции передало через участковых инспекторов: до тех пор, пока не будет пойман убийца капитана Макклоски, закрываются игорные дома, закрываются дома терпимости, закрывается тотализатор. По городу начались повальные облавы. Всякая доходная деятельность, которая совершалась в нарушение закона, приостановилась.

Через двадцать минут он был на борту итальянского грузового судна, уходящего к берегам Сицилии. А через два часа судно вышло в море, и Майклу из каюты видно было

Сейчас у Майкла не оставалось сомнений, что цель этой встречи – лишь выиграть время, добиться отсрочки на несколько дней. Солоццо обязательно предпримет новую попытку устранить дона Корлеоне. Самое трогательное, что Турок его недооценивает, видит в нем сосунка, губошлепа. В третий раз восхитительный и непривычный холодок острыми иголками разбежался по телу Майкла. Он с огорченным видом помоpщился. Солоццо отрывисто спросил: – Что случилось? Майкл сконфуженно сказал по-английски: – Да вино – не в голову ударило, а пониже. Уж я крепился, но… Ничего, если я на минуту отлучусь? Черные глаза Солоццо испытующе впились в его лицо. Он протянул руку и грубо обшарил Майкла в паху и промежности, проверяя, не спрятано ли там оружие. Майкл с достоинством поджал губы. Макклоски бросил: – Да чист он. Я ж его обыскал. Я ж их, таких, тысячи обыскал, петушков молоденьких.

Прежде всего пойми – все, что случилось между мною и твоим отцом, имеет сугубо деловую подоплеку.

– Да пошел ты – тоже корчит из себя… Я, знаешь, на фронте воевал с мальчиками покруче твоего Солоццо, и условия были похуже. Где у него минометы, елки зеленые? Где укрытия от воздушных налетов? А тяжелая артиллерия? А фугасы? Ни черта, есть один продувной мерзавец и при нем – высокопоставленный легаш. Надо только решиться – вот в чем суть, а убить их – уже не проблема. Самое трудное – решиться. А уложить – делов-то…

Что, солоно вам придется? – спросил Майкл. – Ох, солоно, – сказал Клеменца. – Всеобщая война, основные противники – семья Татталья и семья Корлеоне. Остальные в большинстве примкнут к Татталья. Немало покойников подберет этой зимой санитарная служба при уборке улиц. – Он покрутил головой. – Что делать, раз в десять лет такое происходит обязательно. Как бы средство изжить вражду. А потом, дай им волю ущемить нас в малом, и они норовят заграбастать все. Лучше сразу дать по мозгам. Вот дали бы Гитлеру по мозгам уже в Мюнхене – так нет, потрафили голубчику и тем сами накликали на себя беду, прямо-таки напросились.

Он нахлобучил Майклу на голову серую фетровую шляпу.

Малокалиберный, стреляющий пулями с мягким носом, которые, входя в тело, оставляют крошечную дырочку, но на выходе наружу – зияющую рваную рану.