За два года – первый раз. Видно, опять неприятности, нужно выручать.
– А к кому же и идти ему в трудную минуту, если не к крестному отцу, – сказал дон Корлеоне.
Во всем этом звучала такая злая, ядовитая насмешка – в голосе дона слышалось столько сдержанного гнева, что от незадачливого похоронщика остался лишь сгусток студенистого страха, однако заговорил он и на этот раз храбро:
Как-никак, моя жена ей доводится крестной матерью. Я не забыл, что нам оказана такая честь. – Это был упрек. Похоронщик никогда не называл дона Корлеоне «Крестный отец», как того требовал обычай.
Когда дверь закрылась, дон Корлеоне тихонько, с облегчением вздохнул. При Люке Брази, единственном из всех людей на свете, ему становилось не по себе. Подобно стихийным силам, человек этот был до конца не подвластен никакой узде. С ним требовалась сугубая осторожность, как в обращении с динамитом.