Цитаты из книг автора «Марио Пьюзо»

Нет-нет, не возражайте. Это они так считают, не я.

Кроме того, я должен основательно обдумать советы, высказанные вами. В конце концов, я не из тех, кто принимает решения второпях. – Уже в дверях он мимоходом заметил, обращаясь к Хейгену: – А у тебя там в записях значится, каким образом Турок кормился до войны? От проституции кормился. Как ныне – семья Татталья. Ты это себе пометь, а то забудешь. В голосе дона звучала едва уловимая насмешка, и Хейген покраснел. Он умышленно опустил эту частность, на том законном основании, что она не относится к делу, но в глубине души – из опасения, как бы она не повлияла на решение дона. Все знали, сколь чопорен дон Корлеоне в вопросах, связанных с сексом.

Это как в мировой политике – раз у одной страны есть оружие, значит, и другая вооружается. Если они окрепнут в финансовом отношении, они станут для нас угрозой. Мы держим в руках игорные дома и профсоюзы, и на сегодня это самое стоящее. Но завтрашний день – за наркотиками. Я считаю, войти в дело необходимо, иначе мы рискуем потерять все, что у нас есть. Не сейчас – но лет через десять неизбежно потеряем.

очевидны. И главная – вот в чем. Наркотики обещают больше прибыли, чем любое другое дело. Если мы откажемся, возьмутся другие, хотя бы семейство Татталья. При том доходе, который они получат, у них будет все больше влияния и в политике, и в полицейском аппарате. Перевес в силе окажется на их стороне. В

Хейген заметил, что дон Корлеоне поморщился, – он не терпел лирики в

Миллион долларов наличными под ногами не валяется.

Хейген раскрыл папку со своими записями. Ничего компрометирующего – лишь одному ему понятные заметки, чтобы не упустить существенных деталей.

Дон Корлеоне, пыхтя сигарой «Ди Нобили», расположился в кресле. Коробка этих сигар, благодаря стараниям Хейгена, присутствовала в кабинете неизменно. Он пробовал перевести дона на гаванские, но дон утверждал, что от гаванских у него саднит в горле.

В мире что-то нарушилось, если люди так поступают. Это безумие. Это значит, что ты не волен распоряжаться по-своему ни собственными деньгами, ни предприятием, принадлежащим тебе, ни властью, которая тебе дана. Это в сто раз хуже всякого коммунизма. Этого невозможно допустить…

Полная беспощадность, полное пренебрежение ко всем и всяческим ценностям выдавали человека, который не чтит иных законов, кроме собственной воли, – иных богов, кроме себя самого. И обладает при этом такой силой и изобретательностью, что никакая охрана ему не препятствие.