С тех самых пор, как Майкл возвратился с Сицилии с отметиной на лице, всякий в семействе считал своим долгом приставать к нему с разговорами о пластической операции. Особенно усердствовала в этом его мать – так, однажды во время воскресного обеда, когда за столом в родительском доме собрались все Корлеоне, она прикрикнула на сына:
– Да займись ты своим лицом, Христа ради, а то прямо гангстер какой-то из кинофильма! Жену бы пожалел! И из носу течь перестанет, как у пьяного ирландца!
Дон, сидящий во главе стола, где ничто не могло укрыться от его внимания, спросил у Кей:
– Тебе это мешает?
Кей покачала головой. Дон сказал жене:
– Он больше не твоя забота. Тебя это не касается.
Она мгновенно умолкла. Не потому, что боялась мужа, а потому, что спорить с ним по такому поводу в присутствии других было бы неуважением к нему.