6 глава

Несколько недель спустя.

Я ждал и придумывал, что я мог сделать для неё. Как показать свои чувства той, что читает меня как открытую книгу, но так и не поняла моих чувств к ней? Я купил букет. Букет её любимых цветов, тех самых, что никто бы в жизни не додумался подарить ей. А я узнал, не сразу конечно. Пришлось покопаться на её страницах в соцсетях, но я нашел несколько постов. Эти букеты она покупала себе для интерьера. Цветы стояли в красивых вазах на виду, что говорило без слов о её любви именно к этим цветам.

— Инна, здравствуйте. – Я зашёл словно ничего особенного не было, но я снова любовался ей, вернее её изящной спиной, потому что в этот момент она готовился к нашему занятию, но я пришёл по раньше.

– Мы договорились обращаться к друг другу на ты и сбавить официоз учитывая, что я больше не твой психолог.

Не психолог. Нет... Но моя уж точно.

Это произошло неделю назад, когда я завершил свой курс лечения, но Инна любезно согласилась провести завершающее занятие с подведением итогов и общего впечатления от нашей общей работы спустя неделю. Чтобы выяснить не нужно ли ещё несколько занятий. Занятий нет, а вот она мне нужна...

— Гриш... – она смотрела на цветы и не могла подобрать точный вопрос. Но я видел замешательство и только его. Победа в мою пользу Инна. Я умею удивлять.

— Простое наблюдение, без излишеств. Только цветы и возможно приглашение на свидание. – я специально произнёс это с улыбкой, небрежно, чтобы она не думала, что обязана мне. Не обязана, но желательно бы ей согласиться.

— Хорошо. Я подумаю над предложением до завтра. Мне нужно сверить расписание и возможно подготовиться.

И снова победа за мной. Нет я не собирался её использовать или играть с ней. Наоборот, я хотел... Быть с ней, быть для неё, быть рядом как можно чаще и желательно навсегда.

Мы перешли к стандартным вопросам: обощущениях и эмоциях, я раскрылся перед ней. Но нашу милую беседу прервал звонок. Ей звонил Глеб. А потом она сообщила мне, что Софи у него дома. Оказалось, в лечебнице произошла утечка газа, и никто не сумел сообщить родственникам о том, что Софи была в больнице, Глеб забрал её по доброй воле своего и без того большого сердца. (На самом деле Софа решила больше не появляться в наших жизнях и сменила номер, а в контакты ни мой номер, ни чей-либо она не добавила. Про это мне сообщил Глеб, когда получил её вещи и телефон, который он был обязан проверить, чтобы убедиться в информации о родственниках самому). На счёт последнего я промолчал понимая, что он это делал из чувства долга и немного из-за болезни.

2 часть

1 глава

Софья Серебрякова

Было холодно. Мурашки пробегали снова и снова по коже. А я лежала и смотрела в окно, рассматривая рассвет. Я не умерла. Хотя меня в полной мере имели право бросить, оставить умирать. Может бог сжалился надо мной или люди считают, что я не такой уж и низший мусор?.. Не знаю. Сейчас я просто пялюсь в одну точку. Я знаю, что он смотрит, но мне легче не замечать его присутствие в комнате. Он слишком спокойный для того, кого описывают как рьяно стремящегося всем помочь человека. Он не мельтешит, как те медсестрички из газет в той, пропахшей хлоркой, больничке. Слышится как он что-то отхлёбывает из чашки. Наверное, кофе или чай... А может алкоголь. В данной ситуации не помешало бы вино, а лучше виски, можно конечно что-то ещё более крепче, но нужно поберечь печень этого врачишки, он, наверное, от одной рюмки водки пьянеет. Но мне было более интересно почему он это сделал? К чему этот жест доброй воли?

— Нравится коллекционировать девочек, которых надо спасать? — смеясь спросила я, поднимаясь и смотря на него.

— Бред после отравления газом? Я вроде, никого и никогда не коллекционировал. – произнёс он, кривясь, я попала точно в цель.

— Врёшь самому себе. Похвально. Но вот только трудно не видеть, как ты спасаешь себя за счёт помощи другим. Ты возомнил себя богом пытаясь вытаскивать всех из ямы. Идиот. – улыбалась и рассуждала я, глядя ему в глаза. Мне было ни капли не стыдно говорить так о нём и о его поступках.

— А ты врёшь себе, что ты ужасный человек не достойный даже жалости к себе. – сказал он, смотря на меня с грозным, но слишком спокойным взглядом. Он злился, но ему также было всё равно на мои действия в отношения себя. Я могла считать что угодно, он же просто мог сказать что-то ободряющее, но не предпринимать ничего.

— Меня не нужно жалеть. А любить меня никто не станет. Я ж чуть не убила человека. Я наркоша, Глеб. Если ты этот ещё, конечно, не понял. Я таблеточки кидаю. А потом мне становится хорошо на столько, что я творю дерьмо. Ты думаешь, что я чего-то стою? Нет. Я мусор.

— Прекрасная речь для человека с высокими моральными качествами. Только у меня таких нет. Я врач, я видел и более страшных пациентов, с более ужасными заболеваниями и действиями. Например, убийство целой семьи по неосторожности. Человек поджёг свой дом, вместе со своей семьёй. Было очень запоминающее зрелище, когда мы вместе со следователем пытались хотя бы как-то разговорить человека в состоянии сильнейшего оцепенения. Это я уже молчу о дальнейших событиях.

Он замолчал и снова отпил. А я рассмеялась. Он сравнивал мою и чужую жизнь. Только вот за свои поступки отвечать буду я, а не кто-то другой.

Я продолжила смотреть на него, а потом просто легла обратно и закрыла глаза, представляя, что ничего вокруг и меня в том числе нет.

2