Цитаты из книг автора «Марина Степнова»

Галина Петровна терпеливо пережидала, пока Линдт покончит с мысленными лирическими спазмами, – судьба Голубинского не волновала ее совершенно, другое дело – состояние его переплета.

колесом посаженные еще Марусей золотые шары, и пошел навстречу дому – той же тропинкой, что шла когда-то к своей ведьме молоденькая Галина Петровна, и все было по-настоящему, все наконец-то распуталось, разрешилось и вновь соединилось – на этот раз навсегда: и любовь, так долго блуждавшая по этой истории, так долго не умевшая попасть в такт, и этот дом, и холодный вкусный воздух, и медленно выплывающее из-за розовых сосен круглое и тоже розовое солнце, такое громадное, что где-то далеко-далеко засмеялся от радости Лазарь Линдт.

Врач выскочил из скорой, придавившей

Нет, сможешь. Это было совсем не такое «нет», но других Лидочка просто не знала.

Ей даже не пришло в голову, что она может отказаться. Просто сказать: нет, мы никуда не поедем. Я не буду. Просто не хочу. Но Лидочка с детства попала в балет, где «нет» употребляли только в паре с повелительным залогом. Нет, ты это сделаешь! Нет, ты прыгнешь.

отчислят, от обиды, от ярости и снова от боли, и каждодневность этих слез лишала их всякого значения и смысла, превращая в обычный физиологический акт, что автоматически исключало и страдание, и сострадание. Нынешние слезы были совсем не такие – тяжелые, медленные, они были такими настоящими, что Лидочке казалось, будто они даже слегка дымятся.

В страшном балетном мире, где она выросла, слезы были самой простой, ежедневной, обыденной вещью и потому не стоили почти ничего. В училище плакали все – от боли, к которой никак не удавалось привыкнуть, от унижения, потому что без унижения нет балета, от страха, что

Лидочка уперлась валенком в доски террасы и легонько качнула кресло. Последний раз ее любили в пять лет – родители, – и она совсем забыла, как это бывает

Дом оказался почти такой, как она мечтала, может быть, даже лучше, а главное, здесь было спокойно, так спокойно, что Лидочка вдруг поверила, что все события прошлого вечера, да вообще – вся ее прошлая жизнь – просто кошмарный сон, дурной морок, от которого она начинает медленно оправляться.

Не зря говорят, что профессиональные навыки угасают последними