отчислят, от обиды, от ярости и снова от боли, и каждодневность этих слез лишала их всякого значения и смысла, превращая в обычный физиологический акт, что автоматически исключало и страдание, и сострадание. Нынешние слезы были совсем не такие – тяжелые, медленные, они были такими настоящими, что Лидочке казалось, будто они даже слегка дымятся.