Глава 2

Внутри дома пахло чем-то кислым, и Марк слегка сморщил нос.

– Фу, – громко сказал он, – чем так воняет?

Катерина цыкнула на сына, тот замолчал, виновато посмотрев на нее.

Внутри дом выглядел старым, неубранным. Они вошли в комнату, где посередине стояли замызганный диван и два кресла. Стол был застелен замусоленной скатертью, пожелтевшей от времени. В стеклянной вазе на столе торчали сухие цветы и стояло блюдо с пирогом. Мила не отпускала мать, держала ее за руку и с удивлением смотрела на незнакомую бабушку. Наконец все уселись за стол и принялись за пирог. Он был довольно вкусным, и Никита решил, что, пожалуй, сможет смириться с новой родственницей.

В доме была еще одна дверь, скорее всего, на кухню. Напротив входной двери находилась лестница, ведущая на второй этаж, настолько старая, что жалко было смотреть.

Когда все перекусили, старуха спросила:

– Катерина, скажи, как поживает моя дочь? Давно ее не видела.

Женщина удивленно посмотрела на нее.

– Бабушка Полина, мама умерла много лет назад. Мы же писали… – тихо сказала Катерина.

– Писали, писали, – старуха махнула рукой, и ее тон неожиданно стал бодрым. – Да что эта почта! То письмо потеряют, то телеграмму. Ну да ладно, не будем о грустном.

– Мы даже сообщили телеграммой, когда состоятся ее похороны, но ты не приехала.

Старуха почмокала губами.

– Телеграмма не пришла. Может, почтальон не захотел идти в такую даль… Ну что ж, пусть земля ей будет пухом.

Ее противный хриплый голос эхом разносился по дому. Никита опять удивился ее безразличию, с которым она встретила известие о смерти родной дочери. Что это, твердость характера или старческий маразм? Ей же девяносто лет, хорошо, что вообще хоть что-то помнит.

Мила сидела возле матери и не сводила глаз со старухи.

– Мама, – сказала она своим тоненьким голоском, – а бабушка умеет лассказывать сказки?

Катерина не успела ничего ответить – ее опередила старуха.

– Конечно, умею, деточка, – пропела она сладким голоском, несвойственным своему возрасту. – Еще я умею петь прекрасные колыбельные на ночь. Тебе понравится.

Старуха улыбнулась беззубой улыбкой и снова зачмокала тонкими губами. Волосатая родинка на подбородке противно зашевелилась в такт движениям.

– Бабушка Поля, – сказала Катерина, – ну что, мы, наверное, с Сергеем поедем?

Никита обратил внимание, что мама как-то странно себя ведет и пытается побыстрее отсюда уехать. А отец вообще весь издергался. Он подавал жене знаки глазами, и парень это заметил.

«Вот, блин, молодцы! А нас оставляют с этой допотопной старухой, похожей на ведьму. Такую ночью увидишь где-нибудь в доме на лестнице и свалишься от страха».

Катерина встала, поцеловала детей и, сказав напоследок, чтобы слушались бабушку, вышла вслед за мужем. На душе у нее было тяжело.

Дети остались сидеть в гостиной, глядя на старуху.

Та осмотрела их еще раз, потом медленно поднялась и, протянув руку Миле, сказала:

– Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Девочка взяла ее за морщинистые пальцы и спустилась с дивана.

Дойдя до лестницы, старуха повернулась к мальчишкам.

– Ну, чего встали? Берите чемоданы и ступайте за нами. Не я же их потащу!

Марк посмотрел на Никиту и, пожав плечами, начал подниматься следом за сестрой с бабкой. Чемоданы были тяжелыми, и тащить их по лестнице получалось плохо. Больше всего Марк боялся, что ступени под ним треснут, и он провалится вниз.

На втором этаже было три двери: две – с одной стороны и одна – напротив. На деревянной стене висело бра, над ним была какая-то старая картина в паутине.

На картине чудовище с острыми клыками, из пасти которого стекали кровавые слюни, нависало над маленькой девочкой.

Старуха направилась к одной из комнат. Открыв дверь, она ткнула скрюченным пальцем вглубь и сказала:

– Эта ваша комната. Здесь две кровати, шкаф и тумбочка. Туалет с раковиной вон за той дверью.

В спальне была еще одна дверь, видимо, за которой находилась уборная.

Бабушка повернулась и повела девочку за собой.

– Стойте, – сказал Никита, – а Мила? Разве она не с нами будет спать?

Старуха окинула его недобрым взглядом и проскрипела:

– Нет. Девочки спят отдельно от мальчиков. Ее комната будет рядом с вашей и напротив моей.

– Ну она же еще маленькая, – Никита попытался возразить старухе, – ей всего пять лет. Как она будет одна?

Старуха открыла дверь соседней комнаты и завела туда девочку.

– Не переживай. Я за ней присмотрю.

Мила со старухой вошли в спальню, и дверь за ними закрылась.

Парню ничего не оставалось, как послушаться. Он зашел в комнату, выделенную им старухой и занес чемоданы внутрь. В это время подошел Марк, который рассматривал картину и краем уха слышал разговор брата и прабабки.

Заняв одну из двух кроватей, парень плюхнулся поверх одеяла и достал телефон. Интернета не было, как и связи.

– Зашибись! – сказал Никита, откидывая телефон в сторону.

Марк поставил свой чемодан возле шкафа и начал осматривать комнату.

Мебель в спальне была допотопная: коричневый шифоньер, в нескольких местах потертый, имел две створки; тумбочка, над которой висело бра, стояла ближе к кровати Никиты, ее поверхность была вся поцарапана, как будто по ней прошлись острым гвоздем; две кровати стояли напротив друг друга, возле стен. Таких кроватей Марк никогда еще не видел. Они были железные. Основание кровати было затянуто железной сеткой, поверх которой лежал матрас, застеленный потрепанной простыней. В ногах – синее клетчатое одеяло. Марк потрогал его и поморщился – оно было колючим. Из подушки торчали перья.

Дома у них было все по-другому: у мальчиков своя комната, роскошные полутораспальные кровати из белого дерева с ортопедическими матрасами, яркое постельное бельё и подушки с верблюжьей шерстью.

Марк нагнулся посмотреть, из чего сделан матрас, и увидел, что в некоторых местах вываливается вата.

– М-да, – проговорил он, – ну и дыра.

Марк повернулся и посмотрел на брата.

– Никитос, тебя что, все устраивает?

Старший брат лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда его окрикнул Марк, он повернулся и приподнял одну бровь.

– Нет. Но что мы можем сделать? Домой уехать мы не можем. Ты хоть помнишь, какими путями добирались? И это всего лишь на месяц. Проживем как-нибудь.

Он отвернулся и снова уставился в потолок, с которого местами свисала паутина.

Марк пнул ногой какую-то бумажку на полу и чертыхнулся.

– Месяц без мобильного! Да мы со скуки сдохнем в этом месте!

Никита повернулся к брату.

– Марк, – спокойно сказал он, – успокойся.

Мальчик сел на кровать и достал планшет.

Через некоторое время Никита услышал, как младший брат пытается кого-то убить. Из планшета доносились выстрелы, звуки рукопашного боя, а от Марка – ругань.

– У тебя Интернет появился? – спросил Никита, приподнявшись на локтях.

Мальчик, не отрываясь от игры усмехнулся:

– Ты что думаешь, я такой баклан? Я знал, что нас привезут в какую-нибудь глушь, вот и закачал себе несколько игр.

Никита начал разбирать вещи и осматриваться. Комната была мрачной. Шторка, закрывающая окно до подоконника, больше походила на тряпку. На стенах были налеплены светлые обои, которые в некоторых местах отклеились и свисали вниз.

Он заглянул в уборную.

Здесь стоял поддон вместо ванны и старый кран, в некоторых местах покрытый ржавчиной. В углу примостился допотопный унитаз с деревянным стульчаком. Возле душа стояла железная раковина, над ней – небольшое запыленное зеркало.

Никита ополоснул лицо прохладной водой. После жаркой поездки было самое то.

Посмотрев на себя в зеркало, он пригладил волосы мокрыми руками и вышел из комнаты.

В спальне стояла тишина. Никита подумал, что Марк куда-то вышел, но увидел, что брат лежит на кровати и смотрит в стену.

– Ты чего? – спросил Никита.

Марк медленно повернулся.

– Ты ничего не слышишь?

Ник покачал головой:

– Нет. А что я должен услышать?

Марк встал с кровати и подошел к противоположной стене. Приложив ухо к стене, мальчик замер и прислушался.

– Как будто маленькая девочка плачет.

Никита тоже прижался ухом к стене, но никаких звуков, кроме собственного дыхания, не услышал.

– Может, тебе показалось? Или это Мила хныкала?

Марк покачал головой.

– Нет. Сестру я бы точно узнал. Ладно, – он спрыгнул с кровати, – давай найдем старуху. Я опять проголодался. Пирога было слишком мало.

Спустившись на первый этаж, мальчишки услышали голоса, один из которых принадлежал Миле. Разговаривали за одной из дверей. Мальчики открыли ее и попали в кухню-столовую.

Старуха недобро зыркнула на них и сказала:

– Что, проголодались? Проходите. Сейчас супа налью.

Мальчишки сели за стол, за которым уже сидела их сестра и потихоньку черпала из тарелки какую-то жижу непонятного цвета и состава.

Старуха разлила по тарелкам суп и поставила перед каждым.

– Ешьте давайте, – прохрипела она своим противным голосом.

Марк взял ложку, зачерпнул содержимое и понюхал. Потом бросил ее обратно в тарелку так, что брызги разлетелись по столу.

– Фу, – закрыл он нос двумя пальцами, – что это за бурда?

Бабка резко повернулась, лицо ее заострилось, покраснело от злости. Она взяла тарелку с супом у Марка и вылила содержимое в ведро.

– Не хочешь, значит, не голодный. Теперь придешь на ужин. Я с вами нянчиться не собираюсь.

Ребята были шокированы действиями прабабки. Когда они приехали, она пыталась изображать радость, хоть и не очень убедительно. И не разговаривала подобным тоном.

Мила посмотрела на нее своими большими глазами и еще быстрее начала работать ложкой.

Никита тоже отказался, и они вдвоем с младшим братом вышли на улицу.

– Ведьма, – пробурчал Марк и захлопнул за собой дверь.

Глава 3

На улице было жарко, как и должно быть в начале июля. Во дворе мальчики увидели небольшой бассейн с фонтаном, но в нем не было воды. На дне был ворох листьев. Возможно, когда-то здесь была вода, но, судя по запущенности, фонтан бездействует много лет.

– Вот бы сейчас на речку сходить… Да, Никит?

Парень смотрел куда-то в сторону калитки. Марк повернулся и увидел, что там стоит девушка. На вид ей было лет восемнадцать. На ней красовалось белое летнее платье, светлые волосы заплетены в две косички, а в руках она держала корзинку с какими-то бутылками.

Она улыбнулась и помахала им рукой.

Никита выгнул бровь в удивлении. «Пока мы сюда ехали, не видели ни домов, ни людей. Только одна странная женщина шла по дороге и все. Значит, где-то неподалеку живут еще люди, будет с кем пообщаться».

– Добрый день, – крикнула девушка и махнула рукой, зовя к себе.

Марк не стал дожидаться повторного приглашения, засунул руки в шорты и пошел к калитке. Никита пошел следом.

– Какие симпатичные жители у нас появились! Вы к бабушке Полине приехали?

– Да, – сказал Никита, подходя к калитке.

– А кто вы ей?

Марк посмотрел на девушку снизу вверх. Потом хмыкнул и ответил:

– Мы-то? Правнуки. Я Марк, а это Ник.

Девушка все так же улыбалась.

– А я Рита. Живу тут неподалеку.

Она махнула рукой в сторону.

– Вот, молоко продаю, вам не надо? Еще две бутылки осталось. Видела, как по дороге машина ехала, я как раз через лес шла, решила и до этого дома дойти. Полина Владленовна одна живет, дальше всех, поэтому идти к ней очень хлопотно.

Сзади, со стороны дома, хлопнула входная дверь, и на улицу выбежала Мила.

– Ник, – крикнула она, – Малк!

Она не выговаривала букву «р», вместо нее получалось «л».

Девочка подбежала к братьям и спряталась за ноги Никиты. Она смотрела своими большими глазами на незнакомую девушку и улыбалась.

– Привет, – сказала Рита. – Это что за красивая девочка? А какое у нее шикарное платье!

– Я Мила. А ты?

Девушка рассмеялась.

– А меня Рита зовут. Я принесла молока. Попросишь бабушку, она вам блинчиков напечет.

– Улаааа, – закричала Мила и подошла к калитке.

Рита вытащила одну бутылку и передала ее в маленькие ручки. Марк хотел ей помочь, но она, сказав, что сама, забрала молоко и понесла его в сторону дома.

Провожая девочку глазами до двери, Рита наткнулась взглядом на окно. Улыбка моментально сошла с ее лица. Она как-то сразу напряглась.

Никита не понял, почему такая милая и улыбающаяся девушка в один миг изменилась, как будто чего-то испугалась.

– Ну ладно, – быстро проговорила она, – мне домой пора. Была рада познакомиться. Надеюсь, еще увидимся!

Она развернулась и быстрым шагом пошла по дороге в сторону леса.

Никита обернулся и посмотрел на дом, чтобы понять, что она там могла увидеть. Но ничего такого странного не было, только в окне шевельнулась шторка.

Парни побродили по двору, но ничего интересного не нашли. Только заброшенный сад и неубранный двор. И еще сарай, но в него заходить не очень хотелось.

Никита вытащил телефон. Ни связи, ни Интернета не было.

– Ну что, Марк, будем развлекать себя сами.

Очень хотелось есть. Они позавтракали только утром, еще дома, поэтому были голодные. То, что предложила старуха, есть совсем не хотелось. Оно на вид и запах было несъедобным. «Марк повел себя как невоспитанный ребёнок, и есть предположение, что на ужин нас могут вообще не позвать».

Никита знал, что родители оставили прабабке денег, чтобы она могла их прокормить. Может, она отправит парней в магазин за едой повкуснее? Но спрашивать было неудобно.

Парни погуляли еще немного и, когда солнце начало садиться за кроны деревьев, вернулись в дом и остановились на пороге.

Из дома доносились голоса.

– Бабуля, а ты завтла испечешь нам блинчики из молока, котолое нам дали?

Милин голос звучал звонко.

– Посмотрим, – буркнула бабка. – Ешь кашу, давай.

Ребята услышали, как застучала ложка по тарелке.

Зайдя в столовую, Никита заметил, что бабка покосилась на них и пошла к кастрюле на плите. В столовой витал запах чего-то подгоревшего.

Мила ела кашу и улыбалась. Кажется, ей даже нравилось здесь, в отличие от ребят. Правда, их отдых только начинался. Прабабке, как и им, нужно привыкнуть друг к другу, притереться. Они ведь никогда не встречались. Судя по запущенности дома и сада, у нее давно не было гостей.

Марк потер руки в ожидании ужина. Он видел, что сестра ест с аппетитом, может, на этот раз и ему понравится? Но его ожидания разом рухнули, когда бабка поставила перед ним тарелку с чем-то коричневым.

Мальчик поморщился.

– Что это? – спросил он.

– Ужин, – коротко ответила старуха.

Марк скрестил руки на груди.

– Я тоже хочу кашу, как у Милки.

Старуха зыркнула на него, взяла тарелку и выкинула содержимое в ведро.

– Значит, не голодный, – сказала она и поставила чашку перед Никитой.

Потом она взяла за руку Милу и повела ее наверх. С лестницы послышался скрипучий голос старухи.

– Идем, сейчас умоемся и ляжем спать.

– Бабушка, – сказала Мила, – а ты мне сказку ласскажешь?

Старуха прокашлялась и ответила:

– Лучше я тебе колыбельную спою.

Они поднялись на второй этаж, и голоса их затихли.

Никита взял ложку и зачерпнул то, что было в тарелке, понюхал, а потом отправил в рот коричневую массу.

Все это время Марк наблюдал за его лицом.

– Ну как?

Никита пожал плечами:

– Есть можно, раз тут ничего другого больше нет.

Он отдал тарелку брату, и тот, взяв ложку, сначала попробовал немного. Было похоже на тушёную капусту, но она выглядела как-то странно, как будто ее мелко порубили. Мяса и картошки в блюде не было.

На столе лежал черный хлеб. Судя по виду, ему было дня три, а на вкус – все пять.

Деваться было некуда, Никита взял пару кусочков и стакан чая. «Марк еще маленький, хоть и с характером. Пусть ест. Мне и этого хватит».

После ужина ребята поднялись наверх, в свою комнату. Дверь в спальню Милы была приоткрыта.

Никита остановился возле нее и посмотрел в щелочку.

Старуха сидела на кровати, а у нее на коленях сидела Мила, которую, видимо, только что искупали. Девочка была в пижаме и с мокрыми волосами.

В руках старуха держала гребень. Не расчёску, не массажку, а старый, серебряный гребень.

У него были длинные острые зубчики, а по краю – рубиновые мелкие камни.

– Давай, деточка, сейчас бабушка тебя расчешет, а потом ты ляжешь спать.

– А песенка будет? – спросила Мила. – Ты обещала.

Никита, наблюдавший за ними, нечаянно задел рукой косяк и поцарапался о торчащий гвоздь.

Он ойкнул, и в этот момент старуха резко остановилась и повернула голову в сторону двери.

Слава богу, он успел спрятаться, а потом тихонько прошел в свою комнату.

Марк лежал на кровати и играл в планшет.

– Ты где был? – спросил брат, не отвлекаясь от своих монстров.

Никита не хотел говорить, что подсматривал за старухой возле комнаты сестры. Брат и так ведет себя неприлично, а подавать ему плохой пример не хочется. Марк очень любопытный парень, возьмет и тоже туда пойдет. Достаточно того, что он сегодня два раза оставался без еды.

– Нигде, – ответил ему Никита, – за гвоздь зацепился, вот и остановился посмотреть на царапину.

– Ммммм, – промычал брат и продолжил играть.

Никита листал телефон, просматривая фото с последнего школьного звонка. Этот год для него пролетел очень быстро.

Парень решил остаться в десятом классе, хотя многие одноклассники ушли после девятого. Никита же собирался поступать в институт. У него были большие планы.

Друзья разъехались на лето. Кто-то пошел подрабатывать, кто-то – поступать в колледж, а их родители закинули к прабабке, которую они не знают, и которая странно себя ведет. Понятно, что у родителей не было выбора, дедушка попал в аварию и надо было срочно ехать к нему. Но лучше бы они остались дома, под присмотром кого-нибудь из соседей, чем в этой глухомани.

Минут через пятнадцать Никита отложил телефон и посмотрел на брата.

Тот лежал на кровати и смотрел на стену.

– Марк, – позвал он его. Но тот даже не шелохнулся. – Марк!

Тот дернулся и, соскочив с кровати, встал посередине комнаты, не отводя взгляд от стены.

– Марк, ты чего? – Никита даже сел.

Младший брат повернулся и посмотрел на него испуганными глазами.

– Ты это слышишь?

Он снова повернулся к стене.

Никита встал с кровати и подошел поближе. Но как он ни старался, никаких звуков не было слышно.

Он посмотрел на брата и отрицательно покачал головой.

– Нет. Может, тебе показалось?

Но Марк все так же стоял на своем месте и смотрел на стену.