м глаза она заметила, как прикусил губу Хохол, наблюдая за скользящими по ее телу руками массажиста.
– У вас такая кожа нежная, сразу синяки, – заметил Виталик, поливая ее массажным маслом.
– Так ты аккуратнее, чтобы не оставались, – дружелюбно посоветовал Хохол. – А то ведь синяки дело заразное, враз и сам посинеешь.
Марина захохотала, не вынеся его юмора:
– Виталик, все в порядке, Женя шутит!
– Да если бы! – вздохнул Хохол…
Словом, Виталик был только рад, когда Коваль, наконец, закончила процедуру и встала с его стола.
Поправив маникюр и покрасив заново волосы, она осталась довольна тем, что отражало теперь огромное зеркало, да и макияж, умело наложенный визажистом, убрал с лица лет пять-семь жизни, и сейчас ей было едва ли двадцать пять, только глаза…
Их не спрячешь, не замажешь косметикой, даже яркие зеленые линзы не маскируют выражение, застывшее в них намертво, – ее глаза больше не улыбались. Коваль могла хохотать во все горло, но в глазах не мелькало и намека на веселье.
– Кошмар какой-то, – всегда бормотал Хохол, когда видел это.
Перед тем как покинуть душный город, Коваль заглянула в клуб к племяннику. Колька обрадовался, долго кружил ее по своему кабинету:
– Ты где же была так долго? Не заехала ни разу!
– Дела были. У тебя-то что?
Он усадил ее в кресло и сам приземлился напротив:
– Ты знаешь, что меня Виола выгнала?
– Знаю. Я предупреждала, что так и будет – она тебе не пара, – спокойно отозвалась Марина. – Не переживай, найдешь молоденькую девочку.
– Не хочу.
– Ну и дурак. А с Веткой все равно ничего больше не будет – я ее не первый день знаю, она в одно болото два раза не лезет. Забудь, легче станет. Ладно, это проехали. Что с делами?
– Дела дерьмо, Мариш, – признался племянник, опустив глаза. – До меня тут слух дошел, что Марандин с пятью ведущими игроками уже расписал на второй круг, каким командам сдать игры и за какие деньги.
– Даже так? – тихо протянула Коваль, прищурившись.