Цитаты из книг автора «Марина Кистяева»

Вместе на нем спать будем. Диван, значит, диван. Тебя не трону, не волнуйся. Главное… пижаму надень. Никаких шелковых сорочек. Ну, ты меня поняла

«Альянс». Где его пару часов спустя нашла Настя. – Дина сказала, что ты ничего не сообщила Никите. Имя соперника давалось с трудом. Настя сдержанно кивнула. – Трудное решение, оно мне далось тяжело и не сразу. Я взвесила все «за» и «против». Никита похоронил меня… тогда… Господи, как звучит ужасно, но… – она шумно сглотнула и, высвободив одну руку, взяла его бокал и сделала несколько глотков. – Но факт остается фактом. Я вспомнила себя в метро… И девушку, твою Настю, беременную и такую красивую. Она казалась чужой в метро. А потом взрыв… – И ты закрыла её собой. Настя покачала головой и сделала ещё глоток. – Как видишь… Черт, наш разговор напоминает разговор из какого-то мистического фильма. А Никита… Он клевый. Реально клевый. Он опекал и заботился обо мне в детдоме, никому не давал обижать. И мы вместе занимались спортом. Он мне очень помогал. И решил, что любит меня. А я… Ничего, кроме привязанности не испытывала к нему. В Москву меня позвал. Я дала согласие, но с тем условием, что жить я буду отдельно от него. То есть, постели будут разные. Черт, Зареченский, ты меня понимаешь. Михаил понимал. И Никиту понимал. – Он сказал, что потерял невесту в результате теракта. – Он звал меня замуж, но я не спешила с ответом. – Как всё запутано. – Безумно, Миш. Получается, что я – это вовсе и не я. Я не могу вернуться к своей старой жизни, а в новой… кто я тоже непонятно. – Ты – моя жена. В глазах Насти промелькнула растерянность, и они увлажнились. Она хотела высвободить и вторую руку, но Михаил не позволил. – Прекрати, никуда я тебя не отпущу. – Почему? – она восприняла его слова буквально. – Я же не та Настя, к которой ты привык. Я видела фотографии. Настя, та, она другая. Я никогда не смогу быть такой. Она ухоженная, идеальная. Прическа, макияж, одежда. Единственное, что мне нравится – белье. Никогда раньше не любила кружевные шортики, а теперь от них в восторге. Я пытаюсь соединить воедино ту себя и тот образ жизни, к которому вынуждена была привыкнуть за эти недели, и у меня голова кругом. Плюс… Она не договорила, Миша оборвал её, подавшись вперед, чтобы заглянуть в глаза, быть, как можно ближе. – Я люблю тебя. Настя растерянно моргнула, в первую секунду до конца не осознав, что услышала. – Именно ТЕБЯ. Только ТЕБЯ. Настя ещё раз моргнула, даже ротик от удивления приоткрыла. – Меня? – Да, Настя. Ты так удивилась… Он не хотел, но в его словах невольно промелькнула легкая горечь. Он впервые в жизни произнес эти слова женщине – Дина не в счет – и натолкнулся на столь странную реакцию. И следом за горечью пришло желание бороться. Желание во что бы то ни стало услышать в ответ заветные три слова. У Насти свободной была одна рука, и девушка, всхлипнув, зажала рот рукой, а потом неуклюже попыталась подняться. У Михаила всё оборвалось внутри. Вот и признался. Внутри всё захолодело, но он твердо решил – сейчас отпустит Настю. Нельзя настаивать, удерживать. Прошло слишком мало времени. Но как её отпустить… снова… Он не представлял. И ошибся.

ор. С нее хватит новостей… Сколько же можно. У нее

Говорят, что, когда писатели долго пишут про одного героя, перенося его из книги в книгу, они влюбляются в него. В тот образ, что создали. Синдром Пигмалиона.

сегодня у нее сломался предохранитель, отвечающий за инстинкт самосохранения

– Полное отсутствие правил, – прошептала Владлена и все же выпустила ноготки, процарапав по плечам Севера. Она достигла желаемого. Муж громко зарычал и с силой сжал ее талию. – Значит, так, девочка… Его глаза полыхнули опасным огнем. – Значит, так. Она бросала вызов. Тасовала карты и ставила на короля. Север действовал молниеносно. Она даже не успела понять, что он задумал, ахнула, приглушенно вскрикнула, когда оказалась на своем, но уже откинутом сиденье. Более того, ее поставили на колени и разорвали штаны. Именно разорвали, не сняли. Ткань жалобно трещала, оповещая, что отныне испорчена. Трусики ждала та же участь. Если Север ожидал, что Влада испугается, пойдет на попятную, его ждал сюрприз. Его девочка выгнула спину, выпятив чертовски сексуальную попку, позволяя любоваться интимными местами. Ее складочки оказались доступны его жадному взгляду, блестели от влаги, аромат, источаемый ими, дурманил и пьянил. Перед ним устоять было невозможно. Скалясь, еще не до конца угомонив зверя, что пытался выбраться наружу, Север рывком расстегнул ремень на брюках. Те кое-как остались «живы» после его метаморфоз. Теперь пришел и их черед. Сжав одной рукой эрегированный, налитый кровью член, второй рукой он с силой шлепнул Владу по ягодицам. Девушка ойкнула, но не сдвинулась с места. Красный отпечаток украсил белоснежную кожу ягодицы, вызвав у Севера новый прилив похоти. – Сама напросилась. Последовал еще один удар, уже по другой ягодице и мягче. И еще один… А потом, не выдержав искушения, не выдержав ее покорности, замешанной на откровенном бунте, он сжал руками ее бедра, притянул к себе и ворвался во влажную плоть, сорвав с губ Владлены удовлетворенный стон. Глава 17 – Значит, вызов? Захарий завел руки за спину. – Похоже на то. – Что ж, я его принимаю. Сукин сын подготовился. Он требовал Владлену. Знаменский. Никита и его люди в вечер нападения столкнулись с ним, Знаменский и не собирался прятаться. Друг не вдавался в подробности, но встреча выдалась не менее горячей. – Жди вызова, – сообщил Верестов по телефону.

Влада сидела притихшая. Обхватив плечи руками, она смотрела перед собой. Север нахмурился и завел двигатель. Дуется. Что ж, пусть и дальше обижается. Он в своем праве. Он проехал насквозь дворы, миновал старые постройки и свернул на дорогу, ведущую за город. Хотелось уединения, пусть и недолгого. Владлена продолжала молчать и игнорировать его. Он несколько раз бросал на нее взгляды, но она даже не поворачивала голову в его сторону. Ничем не выражала ни мыслей, ни чувств. Точно обиделась. Север почувствовал досаду. Он альфа и ее муж! Он должен ее наказать! И это не обсуждается! Как и его слова. Они выехали из города и свернули на более свободную трассу. Дорога была почти в один уровень с обочиной, плавно переходя в поля. Именно тогда Влада резко вывернула руль на себя, застав Севера врасплох. Прошло меньше секунды, он уже взял себя в руки, но позволил ей выполнить задуманное. Их автомобиль съезжал в кювет. Север полностью контролировал движение, его больше интересовала Влада. Что она задумала. Жена сидела с плотно сжатыми губами, продолжая держать одной рукой руль. Сейчас она смотрела на Севера, и в ее глазах больше не было обиды. Была решимость. И пламя, неистово влекшее Севера. – Что все это значит, Владлена? – Он говорил на первый взгляд ровным суровым тоном. Те, кто знал его ближе, понимали – Север принял решение в отношении них, и ничто его не изменит. Лучше смириться и покориться. Но только не его девочка. Та, вскинув голову, сквозь сжатые зубы проговорила: – Нет, Север. Север повел головой. – И что означает твое «нет», любимая? От ласкового обращения Влада вспыхнула, как спичка в темноте. Он увидел, как ее глаза наполнились темным свечением, характерным для оборотней. – То. Ты хотел видеть во мне свою пару? Тебе под стать? – Провокационный вопрос…

С Владленой происходило ожидаемое. Он не дал ей побыть в образе волчицы долго. Как только регенерация сделала свое дело, приказал перекинуться. Волчица легла на брюхо и поползла к нему, виляя хвостом. Ей нравился его волк. И он ничего не придумал бы лучше, чем покрыть ее. Она не готова. Не сегодня. Как только Влада перекинулась, ее накрыло. Она задрожала, зуб на зуб не попадал. – Ранен… ты ранен… – Нет. – Но я видела… – Уже не ранен. – Север сделал акцент на первом слове. Она медленно кивнула, а потом стала оседать на землю. Он ее поймал и усадил на кучу листьев, словно кто-то специально их подготовил для них. Захарию он послал ментальный приказ принести им одежду. Крестовскому все равно, до машины он и голым прогуляется, но вот показывать Владлену обнаженной даже своим… Нет! Его зверь ощетинился, собственнические инстинкты взыграли с новой удушающей силой. У них есть месяц: у него и его зверя. До следующего полнолуния.

К чему он не был абсолютно готов, так это к образу Влады в виде волчицы. Когда она позвала его ментально, у него мелькнула шальная мысль, молнией пронесшаяся по всему телу. Волчица! Только волки могли общаться ментально. Он не сомневался, что успеет.

Север сидел перед ней на корточках. Внимательно смотрел на лицо жены, ловя, как всегда, любое его эмоциональное изменение. Она снова была его маленькой девочкой. Дрожащей. Испуганной. И очень храброй. Сидела, хлюпала носом, при этом умудряясь выглядеть чертовски сексуальной и красивой. Север чувствовал себя долбаным извращенцем, потому что у него тоже был своеобразный отходняк – у него встал. И ему безумно хотелось сейчас опрокинуть Владу на спину и ворваться в ее узкое, созданное для него лоно. Он сдерживал себя. Одновременно понимая, что собственное возбуждение – это реакция волка на свою самку. Ничего… Они подождут еще месяц, и в следующее полнолуние его волк возьмет волчицу Владлены в зверином образе. Их союз станет еще крепче.