Димитрис сидел, задумчиво глядя в монитор, на паузе стоял очередной видеоролик с познавательной информацией о большой аграрной планете Тайгета. Протоколы допросов и показания свидетелей лежали распечатанные, тут же, на столе.
«Да уж, за райскую жизнь надо платить. Не бывает так, чтобы жить без проблем», – с тоской думал старик.
Смерть несчастного Бена и пропажа его жены не привлекли никакого внимания. Ушлый городской следователь поочередно обвинял в жестоком убийстве сначала сына трудяги-фермера, а потом его жену. Убила мужа и сбежала. Показания мальчика следователь выслушал со скучающим лицом, посчитал полным бредом и с чувством выполненного долга объявил в розыск его мать. Беглую крестьянку, естественно, никто искать не собирался, бытовые разборки между колхозниками никого не интересовали.
Но спустя месяц самым жестоким образом было вырезано пять деревень. Все мужчины, старики и дети были жестоко убиты, все молодые женщины пропали без вести. Живых свидетелей не осталось. Утверждать, что действует целая банда женщин-убийц, хладнокровно отсекающая головы несчастным мужьям и детям, проходимец-следователь уже не мог, уголовное дело передали выше. А потом начались кровавые налеты на города… Беда пока затронула небольшие городишки, а точнее их окраины, но замалчивать жестокие преступления уже не получалось – население было в панике, требовалось срочно начать расследование.
Все необычные и странные дела обязательно попадали к Димитрису. Правда, сначала к его помощникам, а потом уже к самому престарелому гению. Руководство его холило и лелеяло, как драгоценный столетний алмаз, – старик был на особом счету у правительства Мо, а именно эти люди контролировали всю обширную Галактику и прилегающие территории.
Димитрис не строил из себя важную шишку, предпочитал быть незаметным и вмешивался только по самым сложным и необычным поводам. И видимо, такой повод в очередной раз наступил. Не успели отделаться от Костяных вдов, как на тебе – новая напасть! В банду озверелых крестьянок он не верил, хотя такая версия тоже разрабатывалась его более приземленными коллегами. Но какой был мотив? Куда они все исчезли? Вопросов было больше, чем ответов. Именно Димитрис обратил внимание на самую первую смерть несчастного фермера, проживающего с семьей в нескольких километрах от небольшой деревни.
Старик не поленился, сгонял на отдаленную и не сильно развитую аграрную планету Тайгета и побеседовал с единственным живым свидетелем – замкнутым восьмилетним мальчиком с испуганными глазами. Ребенок жил вместе со старшим братом все в том же старом доме. Парнишки изо всех сил тянули большое хозяйство, часть которого все равно пришлось продать. Старший брат, еще более замкнутый и угрюмый парень, неприветливо встретил Димитриса и сначала даже не хотел пускать его в дом. Правда, потом хорошее воспитание и уважение к старости взяло верх, и он разрешил войти усталому старику. Димитрис враз прикинулся дряхлым и немощным, вынужденным на старости лет заниматься нудной рутинной работой.
Хотя случился в биографии престарелого гения один очень необычный эпизод, в корне изменивший всю его жизнь. После посещения одной неприятной планеты много лет назад старик словно застыл в возрасте шестидесяти лет и мог дать фору любому более молодому напарнику. Ему претило ломать комедию перед двумя несчастными мальчишками, разом оставшимися без родителей и с трудом пытающимися свести концы с концами, но иного выхода не было.
Старику нужна была информация, и единственным источником был испуганный угрюмый ребенок. Он мастерски изобразил доброго участливого дедушку, и мальчик хоть неохотно, но все же рассказал о том жарком июльском дне, когда был убит его отец и похищена мать.
Димитрис сходил осмотреть место преступления. Сейчас, глубокой осенью, поле было темным, безжизненным, землю уже прихватывали первые заморозки, и на лужах образовалась тонкая корочка льда. Поднявшись на холм, откуда, по словам мальчика, прискакали всадники, Димитрис не увидел ровным счетом ничего. Такая же перепаханная земля, проселочная дорога и тополя с голыми ветками, ветер остервенело трепал их редкие бурые листья. Ни пещеры, ни какого-либо укрытия, где могла бы засесть шайка разбойников, поблизости не оказалось.
«Значит, женщину все же похитили», – думал Димитрис, возвращаясь назад на планету Мо в своем современном комфортабельном катере.
И еще у него из головы не шли двое мальчишек, уныло сидящих в пустом родительском доме. Старик пытался уговорить ребят ехать с ним на планету Мо, обещал решить вопрос с учебой и проживанием, но оба категорически отказались покидать родные края. Аграрии с удаленной планеты Тайгета всегда жили особняком и почти никогда не уезжали из родных мест. Димитрису удалось договориться с местным мэром небольшого городка, ближайшего к дому мальчиков, чтобы тот присматривал за ребятами, старшему дал работу и разрешил привозить в магазины свой нехитрый урожай для продажи. Ничего, парни деловые – справятся. Старший уже почти взрослый, скоро женится, в деревнях это быстро происходит. А Димитрис будет за ними приглядывать, он своих подопечных из поля зрения не выпускал.
Толстый одышливый мэр городишки прекрасно знал, что неприметный вежливый старичок – серый кардинал всей галактики, обманывать настырного деда не стоит, проблем не оберешься. Он клятвенно пообещал взять под опеку несчастных ребят и помочь им встать на ноги.
Глядя в звездное небо за стеклом иллюминатора, Димитрис опять вернулся к мыслям о загадочном преступлении. Показания мальчика мало что объясняли, тем более ребенок мог многое придумать или приукрасить – в этом возрасте детская фантазия работает на полную, защищает психику ребенка от тяжелых воспоминаний. Но кто-то все же шарит по деревням и устраивает жестокие казни мужчин, похищает женщин.
Димитрис просто обязан разобраться, за кем тянется этот странный кровавый след. Старик нутром чуял опасность, а внутренний голос в таких вещах его никогда не подводил.
Ночь выдалась слишком темная и какая-то вязкая, как чернильная лужа. Диллис возвращалась домой после работы, дорога пролегала по узким малоосвещенным и безлюдным улочкам. В последнее время все горожане были перепуганы, и лишний раз из дома никто не выходил. Она и сама бы рада сидеть безвылазно в маленькой квартирке на последнем этаже старого дома. Но продуктовая лавка, где Диллис работала продавцом, закрывалась поздно, приходилось каждый день возвращаться одной по темным улицам.
Бабушка умерла полгода назад, и дома теперь можно спокойно отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Старуха была злой и вредной, в былые времена она вообще не хотела знать ни Диллис, ни ее мать. А к старости, когда стала больной и немощной, вдруг вспомнила про внучку – потребовала помощи. К тому времени Диллис осталась одна, мама умерла несколько лет назад от тяжелой болезни. Девушка не смогла выбросить на улицу беспомощную старуху, а домов престарелых на их планете не строили, пожилых родственников всегда досматривал кто-то из родни.
За короткий промежуток времени бабка умудрилась превратить и так непростую жизнь внучки в полный ад. Пока старуха самостоятельно ползала по квартире на костылях, то постоянно лезла в шкафы и ящики, всех осуждала, всем была недовольна. Диллис удивлялась: как можно так яростно ненавидеть весь мир, ну должны же остаться у человека какие-то привязанности или добрые чувства? Но озлобленная бабка бросалась на всех, как старая больная собака, и больше всех глодала саму Диллис.
Тихо открыв дверь своим ключом и стараясь незаметно попасть в квартиру, девушка с ужасом слышала стук костылей. В коридоре появлялась неопрятная старуха, и начинался очередной грязный скандал. Бабка таскалась за ней, как унылая черная тень с грязными седыми космами, и предметно выедала ей мозг, иногда дико орала, срываясь на визг. Виноваты вокруг были все: соседи, продавщица из молочной лавки, дворник, врач и, естественно, сама Диллис. Все обижали несчастную беспомощную бабушку, все норовили украсть несметные богатства, которые никто в глаза не видел.
Если Диллис пыталась что-то объяснить или оправдаться, старуха заводилась еще больше, начинала махать костылем, грозить всем и вся. Как профессиональный упырь, она вытягивала жизнь и последние силы из всех окружающих ее людей, но особенно из любимой внучки. Диллис с тоской вспоминала тот день, когда согласилась приютить это чудовище у себя дома. Сейчас выставить склочную старуху на улицу уже нельзя, соседи не поймут. Да бабка и не ушла бы просто так – закатила грязный скандал на всю улицу, поволоклась к мэру или местному священнику, взывая к совести. Образ бездушной сволочи, обидевшей несчастную бабулю, прилип бы к Диллис навсегда – городок небольшой, все друг друга знают.
К слову сказать, в церковь бабка никогда не ходила, а ее саму горожане побаивались, обходили стороной. Ее покосившийся старый дом стоял на отшибе и напоминал черную мятую поганку, которая одиноко догнивает в лесу глубокой осенью. На первом этаже притаилась лавка, полностью забитая банками и бутылями с настойками, старыми книгами, сушеными травами и прочей дребеденью. Бабка всю жизнь колдовала – варила какие-то мерзкие зелья, увлекалась заговорами и имела свору постоянных клиентов. Да что говорить, к ней приходило много женщин, некоторые даже приезжали из отдаленных деревень. Почему-то все снадобья склочной старухи помогали страждущим. Кого-то лечили, кому-то приваживали женихов или возвращали неверных мужей, и даже наказывали обидчиков.
Диллис физически не могла находиться в мрачном ведьмином логове, быстро забегала в черный дом, хватала бабкины вещи и убегала к себе. А той, как назло, требовались то старая книга, то банка с какой-то дрянью. Диллис подозревала, что в ее отсутствие старая карга продолжает втихую принимать клиентов уже у нее дома, хотя основным условием пребывания бабушки в квартире внучки был полный отказ от всякого колдовства.
Потом старуха слегла и еще год терроризировала Диллис и всех приходящих сиделок, швыряла заботливо приготовленную еду прямо в белую стену, а однажды даже ударила внучку костылем. Сила у парализованной бабки оказалась приличная, спина потом еще долго болела. Диллис всеми силами оправдывала старушку, постоянно напоминала себе, что та уже выжила из ума и не может себя контролировать. Но все же вздохнула с облегчением, когда бабуля наконец убралась на тот свет. Умирала старая колдунья долго, сильно мучилась, довела Диллис до нервного срыва и до последней минуты проклинала всех и вся.
После ее смерти девушке показалось, что она попала в рай в собственном доме. Вечерами в квартире было тихо, чисто, никто не орал дурным голосом, не требовал ежеминутного внимания. Можно было просто отдохнуть, выспаться, даже едкая вонь от неопрятного старого человека наконец выветрилась. Вредная бабуля упорно не хотела мыться и не давала стирать свои вещи. Старый бабкин дом догнивал на окраине города, желающих купить такое сокровище вместе с колдовскими атрибутами не находилось.
Думая о своей чистой уютной квартирке, Диллис прибавила шаг, хотелось скорее принять ванну и почитать перед сном. На улице стало еще темнее, вдалеке качался одинокий тусклый фонарь. Звук шагов по брусчатке отскакивал от мостовой и, как теннисный мячик, отражался от каменных стен узкого переулка, создавая ощущение, что Диллис идет не одна.
О проекте
О подписке
Другие проекты