Цитаты из книги «Ныряльщица»

если въерхи предпочли откупиться, значит, им было чего бояться. Значит, их власть не настолько прочна, насколько они хотят показать.

Я уже почти выхожу из участка, когда меня догоняет молодой политари. – Нисса Мэйс!Оборачиваюсь: это тот самый парень, что сопровождал меня в кабинет.– Вы отлично держались, – говорит он.В глазах его я читаю понимание. – Спасибо, – я смотрю на его нашивки и имя на мундире, – риджант Фьер.

– Я не собиралась никого оскорблять, – говорю я. – И что же, те парни подтвердили, что угнали эйрлат? – Они уже ничего не смогут подтвердить, нисса Мэйс. Они мертвы, как и их подружка.Меня снова бросает в дрожь.Мертвы. Слова политари звучат в сознании снова и снова. На что еще способна Ромина? Или… ее отец?

Успокоиться, Вирна. Нужно успокоиться, потому что прошлая моя вспышка в «Бабочке» ничем хорошим не закончилась, а здесь еще и фиксируется каждое мое слово. «Все, что вы скажете, может быть использовано для того, чтобы затолкать вам это обратно в глотку». Так любила говорить Лэйс, когда речь заходила о политари, и теперь я вижу, что она права.

– Да. С наибольшей вероятностью, в ваши показания закралась ошибка. Ромина Д’ерри ни коим образом не могла на вас напасть, поскольку в это время находилась дома. Мне кажется, что я ослышалась. Хотя нет, не кажется, и я не ослышалась, он только что сказал про алиби Ромины.

А потом делает то, чего я точно не ожидал: приподнимается на цыпочки и почти касается губами моего виска. – Я уничтожу эту девку, если попробуешь меня утопить, – говорит она еле слышно, скользя дыханием по моей щеке. – Ты не сможешь быть рядом с ней постоянно. Ой, прости… ты вообще не можешь быть с ней, я права?

– Отпусти его, Лайтнер, – раздается за спиной, как в плохом трагифарсе. Я отталкиваю Родди от себя, и он едва не падает, кашляя и захлебываясь воздухом. А потом, наплевав на гордость, бежит к компании Ромины, прячась за спины ее подружек. Пусть даже среди них несколько парней. Д’ерри кривит полные губы в насмешливой улыбке и стоит, эффектно скрестив руки на груди, которую подчеркивает вырез рубашки. Но теперь я вижу перед собой только убийцу, и меня передергивает. Передергивает от того, что я когда-то с ней встречался. От того, что на красивом лице Ромины нет ни капли раскаяния или хотя бы осознания, что она сделала что-то не так.

С тех пор, как я встретил Мэйс. Нет. С тех пор, как решил, что имею право ей мстить. За то, что она не пришла на свидание. Что бы я сделал, если бы так поступила Кьяна или любая другая въерха? Забил бы на это. До встречи с Вирной я вообще не думал, что мне может отказать какая-то девчонка. Поэтому сделал то, что сделал.

– Я здесь своих братьев не вижу, – отвечает Хар. – Мой брат никогда бы не стал травить людей. – Это была ошибка.– Ошибкой было, что ты позвал меня с собой, ничего не рассказав.– Так ты поэтому злишься? – замечаю едко. – Что я тебя не предупредил? – Я злюсь? Нет. Разочарован. Потому что место моего друга заняла роминина подружка.

Я не кривил душой, когда говорил Кьяне про калейдоскопников и Вирну. Особенно про нее. Кьяна права: Мэйс мне не просто нравится, я ею восхищаюсь. Как восхищаюсь океаном. Но мы слишком разные, и дело вовсе не в том, что я въерх, а она человек. Чтобы отвлечься от мыслей о синеглазке, иду на стадион: до следующей пары прилично времени, а я знаю где найти Хара. И не ошибаюсь. Он сидит на трибуне, на самом верхнем ряду и что-то читает на своем тапете. Обычно мы зависаем здесь вместе, но сегодня особый случай.