Цитаты из книги «Ныряльщица»

– Удивлена? – спросил К’ярд. Похоже, пока я пялилась на всех, а все пялились на нас, он пялился на меня. – Немного.

К’ярд дожидался меня возле библиотеки. Стоял, прислонившись к стене и что-то набирал на тапете, заметив меня, легко оттолкнулся и шагнул ко мне. Раньше я не замечала, какая у него походка: опасная, как у хищника. Взгляд тоже – затягивающий и глубокий, как океан.

вряд ли цель казалась ему близкой. Сестрам же действительно нужна защита. Настоящая защита, которая поможет мне не оглядываться на свои страхи и не вздрагивать каждую минуту, когда приходит сообщение на тапет. Они – моя слабость. А в битве с Роминой и ее отцом слабостей у меня быть не должно.

Все, что мне сейчас нужно – это спрятать Митри и Тай. Спрятать на время, пока Ромина не окажется за решеткой, а ее папаша не будет смещен с должности. Сейчас это кажется мне далеким, чуть ли не более далеким, чем подвиги Лидха Картерна, но когда он начинал борьбу,

В ее глазах клубится злая сила, и сейчас, когда она на меня смотрит, я понимаю, что для нее это был просто неудачный вечер. Один из многих. Она не сожалеет о том, что произошло, она сожалеет только о том, что я жива. А те парни, которым не повезло заинтересоваться мной и Алеттой, и совершенно безымянная девчонка – нет.

Они шли рядом с ней, и я шла им навстречу, испытывая подсознательное желание свернуть в ближайшую кишку коридора. Нельзя.Сейчас нельзя. На самом деле нельзя никогда, но сейчас – особенно.

а за происходящим. Первоочередными оставались Лэйс, Митри и Тай, все остальное было вторично, но… К’ярд, кажется, не стеснялся отодвигать все в сторону. Иначе как объяснить, какого едха я сейчас думаю о том, что будет у нас на совместной практике? А заодно о том, чем вчера закончилась их встреча с Кьяной М’эль? Я вскинула голову как раз в тот момент, когда из раздевалок вышли Ромина с подружками. Подружки заметили меня раньше нее, одна из них даже как-то слегка побледнела, вторую перекосило от злобы. Ромина же, когда повернулась, даже не изменилась в лице и не сбавила шага. Ее свита, почувствовав настроение главной, приободрилась. Их лица снова приобрели холеный девичий лоск, эмоции стерлись. Они шли рядом с ней, и я шла им навстречу, испытывая подсознательное желание свернуть в ближайшую кишку коридора.

поворачиваясь к нему. – С чего ты взял? Глаза у него сейчас были обычные, как у всех въерхов. Ну вот и отлично, значит, с ним все хорошо. Хотя какая мне разница, что там с ним хорошо, а что нет?– Не знаю, – К’ярд обошел меня и коснулся стенда. – Возможно, потому что у тебя открыто мое расписание?Едхова жесть.– Кстати, я тоже собирался тебе напомнить, что у нас грядет общая практика на занятиях полезного ископаемого. – Чего?

Дж. Это Дженна? Номер незнакомый, но за два часа до открытия – это может значить только одно.Впрочем, сейчас это может значить все, что угодно, но прежде чем я успеваю испытать весь спектр эмоций – от холодеющих пальцев рук до невозможности нормально вдохнуть, за спиной раздается насмешливый голос:– Соскучилась, синеглазка?Ну супер. Отлично. Стоило ему появиться за моей спиной, как меня уже всю потряхивает. Как же бесит это его «синеглазка»! – Привет, огнеглазик, – ответила я,

Нет, учебу мне оставлять нельзя. Потому что если уйду сейчас – стану одной из тех, кто сломался. Когда-то въерхи были в нашем мире изгоями, но Лидх Картерн нашел в себе силы все изменить. Он вытащил свою расу со дна, заставил людей уважать ее, и долгие годы, до Проседания, мы были равны. Все зависело не от того, какого цвета у тебя глаза и умеешь ли ты удержать сушу, когда идет большая волна, все зависело от желания развиваться, от упорства каждого, будь то въерх или человек.