– Ты хотела сказать – отец их никогда не одобрит. – И это тоже.– Мне плевать! Говорю, и осознаю, что это правда. Мне действительно все равно, что думает общество въерхов, и тем более положить на мнение отца.
А я спотыкаюсь. Теперь лгать бессмысленно, и, если честно, совсем этого не хочется. – Да.– И она человек. – Мам глубоко вздыхает, словно пытается осознать всю глубину моих слов. – Это ужасно.Такого я от матери не жду. Хотя чего я, собственно, хотел? Она въерха. – Ужасно, что она человек? – бросаю я, и разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Мам, прости. Я не должен был тебя подставлять… – Пустое, – прервала она меня и поманила за собой, подальше от отцовского кабинет. – Я ни о чем не жалею. Ты защищал девушку. – То, что она человек, не дает никому права издеваться над ней.
– А Вирна что на этот счет думает? – У нее нет выбора, – отмахиваюсь я. – Выбор есть всегда, Лайтнер. Ты не должен решать за нее. Никто из нас не должен.
Кьяна пытается высвободиться из объятий Хара, но он шепчет ей что-то на ухо, что-то интимное, предназначенное только для двоих, и она расслабляется, доверчиво прижимается к его плечу. А у меня колет в груди. Завистью. Потому что хочется также прижимать к себе Вирну.
Я зайду позже. – Останься. Я рад, что ты пришла.Когда она подходит к Хару, он притягивает ее к себе привычным жестом, будто делал это множество раз, а Кьяна улыбается так, что на ее щеках появляются ямочки.У меня же в голове щелкает, и все становится на свои места. – Вы вместе? – интересуюсь я. – Как давно?
– Не смей флиртовать с моей девушкой, – заявляю я. Мне уже гораздо лучше, особенно после принесенной Харом банки «Лавы». Она обжигает горло и бодрит так, что кажется – моя сила снова со мной. Пусть даже это самообман.
Хар смеется, а Вирна закатывает глаза и бьет меня по плечу. – Ай!– Ты меня напугал, К’ярд! Знаю, синеглазка. Сегодня я сам себя напугал, потому что на мгновение показалось, что с такой глубины мне не выплыть. Но тебе я этого рассказывать не стану.
что Мэйс крепко сжимает мою ладонь. Главное, чтобы не про Эн, остальное – ерунда. – О том, что ты ее спас, и какой ценой. Почему ты мне ничего не рассказал? – Я пытался.
– Ты уж определись: хорошо меня знаешь или нет. Мы сверлим друг друга яростными взглядами, в его глазах даже вспыхивает сила въерха. Но Вирна вдруг снова кладет ладонь мне на плечо, на этот раз теплую, нагретую от чашки.