8

Электра Эджертон

Я обернулась и попятилась, потому что стоявший передо мной мужчина был не кем иным, как главой королевской гвардии. Я видела этого человека мельком: высокий, широкоплечий, с тяжелым взглядом, он, кажется, был единственным, кто не пасовал перед Эдрианом и его отцом. Но мне такая встреча точно ничего хорошего не сулила, потому что я опять сбежала вместо того, чтобы покорно дожидаться Эдриана или слугу, который за мной придет, в своей комнате.

— Стойте, — повторил он, когда я сделала еще несколько шагов назад. — Я здесь, чтобы помочь вам.

Я рассмеялась, и это уже действительно напоминало сумасшествие. Возможно, я начала сходить с ума, и сошла… и все это мне мерещится.

Эта крыша, этот человек с седыми волосами в мундире королевской гвардии с высшими знаками отличия. И даже я сама…

— Электра, — он назвал меня по имени, увидев, что я не собираюсь останавливаться, — это не ложь. Я хочу помочь вам сбежать, но действовать надо быстро. Прямо сейчас.

Я чуть было не расхохоталась снова, но во мне больше не осталось ни смеха, ни слез. Только горечь разочарования.

Кен Джу говорил, что я боец, но я не прошла проверку, никакой я не воин. И не драконесса. Я не смогла справиться с тем, что приготовила мне судьба.

— Думаете, я бы все еще была здесь, если бы не мой друг? — холодно спросила я. При всем при том, что произошло, мой голос звучал на удивление спокойно и холодно.

— Нет, не думаю. Я прекрасно знаю, что вы могли сбежать, и я прекрасно знаю, что вы отлично изучили расписание моих подчиненных. Как вы это сделали. Я прекрасно знаю, что причина того, что вы до сих пор здесь — в вашем нимайском друге. И это как минимум достойно уважения.

Он смотрел на меня в упор, и его слова звучали так опасно… опасно, потому что мне хотелось в них верить.

— Вы допустили ошибку, когда доверились Роуэллу, но мне вы можете довериться, Электра. Я действительно хочу вам помочь.

Я сглотнула, а мужчина, видимо, осознав, что я больше не двигаюсь, кивнул.

— Расскажу коротко, о чем речь. Герцог Роуэлл категорически против того, чтобы отпускать сына в Адансхейл. Маркиз там не выживет. Он оттягивал момент его отъезда как мог через все свои связи, Роуэл уже «ломал руку», простужался и так далее. Но недавно принц Эдриан поставил вопрос ребром: или маркиз едет в академию, или в тюрьму Дюбон, где проведет двадцать лет. Разумеется, выбор очевиден, но… герцог попросил меня ему помочь и найти замену сыну, которого они временно укроют у родственников в провинции. Дело в том, что маркиза мало кто знает, он первый раз появился при дворе в этом году и обладая непримечательной внешностью и забитым характером, никому особо не запомнился. Честно говоря, когда он бросил принцу в лицо оскорбление при его камердинере, в это мало кто мог поверить. Но все случилось так, как случилось. И это ваш единственный шанс: отучившись в Адансхейле какое-то время, вы получите возможность начать жизнь заново, особенно если будете откладывать стипендию Роуэлла на черный день. Как я уже сказал, я за вами следил, леди Эджертон, и я заметил, что в вас есть тот самый стержень, который поможет вам не сломаться и выжить даже в военной академии, на Севере.

Это напоминало насмешку судьбы. Издевательство. Или реальный шанс?

Потому что я сама думала о том же самом и волей судьбы тот, кто сдал меня Эдриану, чтобы получить его прощение, так или иначе становился моим спасением.

Стал бы… но…

— Как вы правильно сказали, я могла бы сбежать сама. Но у меня есть тот, кого я не смогу оставить.

— Мы освободим его сегодня, если вы дадите согласие. Он сможет даже сопроводить вас, как камердинер Роуэлла. На него тоже оформим все бумаги. Если вы сомневаетесь, не стоит. Роуэлл не из тех, кого могут узнать военные, за сыном герцога закрепилась репутация слабака, всеми силами стремящегося откосить от военной службы. Решайтесь! — Мужчина бросил взгляд за мою спину, а после вновь посмотрел мне в глаза. — Второго шанса не будет, Электра. Эдриан поднимет на уши всех, когда узнает про ваш побег, но вряд ли ему в голову придет мысль про Адансхейл.

Да ему в голову вообще ничего кроме разврата и жестокости во всех направлениях не приходит.

— Зачем это вам? — тихо спросила я. — Вы давали клятву королю…

— Я давал клятву защищать королевскую семью, — сухо произнес мужчина, — а не наблюдать, как сильные издеваются над слабыми. У нас с вами есть примерно полчаса, и каждую минуту нашего разговора мы теряем время. Поэтому скажите: да или нет, леди Эджертон. И если да, вам надо срочно вернуться к себе и переодеться.

Все внутри меня перевернулось.

Это было настолько хорошо, настолько, что я не могла поверить в слова этого мужчины. Что, если это очередная игра Эдриана?

Но что… если это правда, и мы с Кен Джу будем свободны?

Пусть лучше я жестоко ошибусь еще раз, чем позволю своим страхам из прошлого лишить себя и Кен Джу свободы.

— Да, — ответила я, и его суровый взгляд на мгновение смягчился.

— В таком случае, леди Эджертон, отойдите от края крыши и следуйте за мной.

Он протянул мне руку, но я не смогла себя заставить коснуться мужских пальцев. Прикосновения Эдриана до сих пор отзывались во мне ознобом, дрожью и подсознательным страхом. Очевидно, глава королевской гвардии это понял, потому что не стал настаивать.

— Обрежьте волосы, — наставлял меня он, — но не коротко, примерно по плечи. Общий образ маркиза нужно соблюсти, вряд ли кто-то вспомнит его черты, но издалека его могли видеть.

Я слушала, и его слова отзывались во мне странными чувствами. С одной стороны, я до сих пор до конца не могла поверить, что все это правда, с другой… кажется, я скоро и правда стану свободна.

От осознания этого сердце забилось с такой силой, что мне стало нечем дышать. Пришлось практиковать нимайское дыхание: медленные вдохи и выдохи с равнозначными паузами. Не хватало еще хлопнуться в обморок в двух шагах от новой жизни.

Стоило нам покинуть крышу, как меня сдали на руки гвардейцев, а сам мужчина исчез. Они проводили меня до комнаты, где меня дожидался костюм гвардейца и кинжал. Эдриан позаботился о том, чтобы у меня в покоях не было острых предметов и даже зеркал: очевидно, опасался того, что его игрушка может совершить глупость и попытаться сбежать от него иным образом.

Впрочем, ни об этом, ни о нем сейчас не хотелось думать. Я быстро разобрала прическу и обрезала волосы наугад, перешагнув через длинные пряди, как через свое прошлое. Впрочем, переодевшись, все же собрала их в наволочку: не стоило оставлять такие опасные улики.

Стоило мне убрать последний локон и туго стянуть ткань, как в дверь постучали.

За мной пришел очередной гвардеец, взгляд которого зацепился за мою грудь. Ну да, мундир едва на мне застегнулся, и я понимала, что с этим придется что-то делать — в частности, можно использовать бинты, как делала та, о ком я читала. Но сейчас я просто прижала импровизированный тюк с обрезанными волосами к груди и направилась следом за мужчиной.

Меня вывели через черный ход и посадили в карету, где на жестких скамьях не было ни единой подушки. Я успела только заметить, что это почтовый экипаж, когда дверца в карету распахнулась, и туда поставили сундук.

После чего раздался окрик:

— Трогай! — и она застучала колесами по камням подъездной дорожки для торговцев, поставляющих в замок продукты. Первый шок миновал, и я в ужасе бросилась к окну, чтобы остановить кучера, когда крышка сундука откинулась, и я увидела Кен Джу.

Глава королевской стражи не соврал: он действительно освободил меня и его. В этот момент во мне кончились силы, и я бы повалилась на сиденье, если бы нимаец меня не подхватил. Взгляд его впервые был таким темным, или мне просто так показалось, в зимних сумерках? Потому что зимой темнело быстро, тьма сожрала дворец Эдриана и всю окружающую обстановку в считаные минуты.

Кен Джу усадил меня на сиденье, сам сел рядом, но не проронил ни слова.

Я тоже молчала. Не знала, что вообще сказать. Все происходящее казалось мне нереальным, а холод в карете кусал меня за плечи и даже за ноги через высокие начищенные до блеска сапоги. Но я не знала, холод ли это, или просто таким образом выходит напряжение: в карете не оказалось артефакта для обогрева.

Не представляю, сколько мы так ехали, в полном молчании, когда карета резко остановилась. Я отодвинула шторку и увидела другую, с гербом герцога Роуэлла, выбитым золотом.

На щите возвышалось древо, его ствол был вытянут вверх, ветви тянулись к небу, распускаясь золотыми листьями, в которых играли отблески света от фонаря, прикрепленного к карете, внизу начинались такие же золотые корни. Они не заканчивались на границе щита, словно прорывали их, уходили глубже, сплетаясь в сложный узор, напоминающий древние письмена. Щит обрамляли тонкие золотые лозы, мягко обвивающие его края, над гербом была выгравирована надпись: «Корни сильнее меча».

Нас быстро пересадили в эту карету, в которой уже оказался мужчина в черной накидке с капюшоном. Свет в карете был приглушен, поэтому рассмотреть его не представлялось возможным.

— Ваши документы, — хрипло произнес он и протянул мне папку. — На вас и вашего камердинера.

Он вышел, так и не раскрыв своего лица, хлопнула дверца, а после карета Роуэллов тронулась. Я успела только раскрыть папку, чтобы посмотреть, что же мне дали, когда Кен Джу опустился на колени и склонил голову.

Я так опешила, что даже ничего не успела понять, а он уже произнес:

— Я не смог вас защитить, Лун Джу, и должен понести суровое наказание.