Глава 4

Суд назначили через месяц после уведомления. Обычно такие дела не делались быстро, но, видимо, Соррен постарался устроить мне веселую жизнь. И ладно бы мне! Я бы это пережила. Но это напрямую касалось Кимберли. У него же тоже есть ребенок! Как же можно быть таким?! Но, как в той поговорке — какой отец, такой и сын. В моем случае оказалось наоборот: какой сын, такой и отец.

Первым моим порывом было отправиться к этому придурку и все ему высказать. Только небо знает, чего мне стоило сдержаться. Очень хотелось поступить с ним так, как моя дочь поступила с его сыном. Но перед грядущим заседанием это был не лучший вариант. Я должна была вести себя примерно. Образцово. Идеально.

Так, чтобы мне оставили мою дочь. Маленькую девочку, которая совершенно точно не заслуживала всей этой канители, созданной одним мстительным взрослым.

Первое, что я сделала, справившись с шоком — записалась на прием к адвокату. У Вэл Тэррингтон были лучшие отзывы в сети и достаточно высокий чек. Я распотрошила свой «счет на черный день», чтобы получить возможность работать с ней.

Ухоженная блондинка средних лет в брючном костюме встречала меня в большом светлом офисе. С первых минут стало понятно, что мисс Тэррингтон знает, что делает. Она не распылялась, задавала вопросы по существу и развернуто отвечала на мои.

— Очень многое зависит от заключения представителей опеки, — призналась она. — Я запрошу его, но, судя по тому, что вы рассказываете, вас выставили чудовищем.

— Но у меня есть работа, я снимаю квартиру в хорошем районе, в конце концов, я люблю свою дочь.

Адвокат посмотрела на меня с сочувствием.

— Поверьте, мисс Лонж, ваша любовь — это прекрасно, но она не поможет нам выиграть право на опеку Кимберли. Прокурор будет настаивать на том, что, случись с вами что-либо, ваша дочь останется одна. Кто-нибудь сможет за ней присмотреть? Не подруга, а родственники? Может, ваши родители?

Я покачала головой.

— Мы не общаемся с тех пор, как я забеременела Ким.

У меня никогда не было теплых отношений с родителями. Они считают меня кем-то вроде паршивой овцы, которая подпортила им репутацию и полностью разочаровала своей выходкой. Под «выходкой», естественно, подразумевается рождение Кимберли. Родители так и не смогли простить мне мою беременность, не приняли мое решение растить ребенка без отца. В их идеальной реальности я должна была выйти замуж за достойного мужчину, сыграть роскошную свадьбу, а затем уже рожать внуков, фотографиями которых не стыдно похвастаться среди друзей и коллег.

Они полностью вычеркнули меня из жизни, когда я не оправдала их ожиданий, и, насколько мне известно, сконцентрировали все свое внимание на воспитании моей младшей сестры. Розалин для них — попытка номер два после провала со мной.

Я не разговаривала с родителями вот уже несколько лет. Представляю, что они скажут, если я попрошу их поддержать меня в суде. Вернее, представляю, как они добавляют меня в черный список, когда я пытаюсь им дозвониться.

— Отец Кимберли? — задает следующий вопрос адвокат, а у меня потеют ладони, по спине прокатывается холодок.

— Он не знает о существовании дочери. Я решила воспитывать ее самостоятельно.

Вэл Тэррингтон хмурится, но не сдается:

— Может, ваш парень? Вы с кем-то встречаетесь?

— Нет, — снова качаю головой. — Я — работающая мать-одиночка, у меня нет времени на отношения.

Адвокат подается вперед и смотрит мне в глаза.

— Буду с вами откровенна, мисс Лонж. Несмотря на то, что женщины в наше время многого добились: права голосовать на выборах, носить брюки… Даже летать летать в космос! Несмотря на все это, — она развела руками, — общество по-прежнему смотрит на одинокую женщину свысока. У работающей матери-одиночки, до безумия любящей свою дочь, шансов выиграть этот суд меньше, чем у многодетной замужней алкоголички из трущоб. Мой вам совет: найдите отца Кимберли. Договоритесь с ним. Пусть придет на суд. Это всего лишь час-полтора его времени.

Я представляю, как звоню секретарю Алардена, и он меня посылает. Не Аларден, а секретарь, естественно! И у меня вырывается нервный смех.

— Это не вариант. Он может захотеть забрать у меня Ким.

— Поверьте моему профессиональному опыту, — приподнимает уголок губ Вэл Тэррингтон. — Редкий отец радуется случайно обретенным детям. Но это было бы чудесным преимуществом.

— Чудесное преимущество? — ржет Элла, когда вечером я пересказываю ей наш разговор с адвокатом. — Она так и сказала?

Мне совершенно не до смеха. Если верить мисс Тэррингтон, я в полной заднице, и пятьдесят на пятьдесят, что у меня заберут дочь. От одной только этой мысли все внутри сжимается от холода и бессилия.

— Может, тебе действительно позвонить отцу Ким? — предлагает Элла. — И сказать, что ты никому не расскажешь о том что случилось в прошлом, если он поможет тебе с судом?

Шантажировать Алденхарта его репутацией накануне выборов? Это могло бы сработать, если бы я была хотя бы немножечко как Соррен.

— Нет, — отрезаю я. — Я до такого не опущусь. Справлюсь сама. Как справлялась всегда.

Глава 5

Это была катастрофа. Полная, безоговорочная и беспощадная. Поздно вечером позвонила Элла и сказала, что сломала ногу. У Ким случилось расстройство желудка. Махерд сказал:

— Мне плевать, какие у тебя обстоятельства. В последнее время у тебя постоянно обстоятельства, Лорен! Ты мне что обещала?

— А ты знаешь, какая у меня ситуация. У нас суд через две недели, органы соцопеки…

— Органы соцопеки, скорее всего, не ошибаются. Ты не справляешься с работой и с ребенком. Иными словами, я жду тебя сегодня вовремя, или не жду вообще. Выбирай.

У меня все упало после его слов, но, когда в трубке раздались короткие гудки, на меня накатила паническая атака. Я прислонилась к стене, чувствуя, как по спине бежит холодный пот, а сердце бухает в ушах, как басы в ночном клубе.

— Мам! Ма-а-а-амочка!

Голос Ким выдернул меня из цепких объятий страха, в которые я погрузилась.

— Да, солнышко? Что такое? Опять животик болит?

Таблетка вроде бы помогла, но я уже не знала, чего ждать дальше.

— А с кем я сегодня буду, когда ты уедешь?

Мне надо было найти няню. Надо было, но Элла всегда радовалась, когда я оставляла у нее Ким, а еще больше радовался Мэй. Они были одного возраста и занимали себя сами, пока Элла нянчилась с восьмимесячной Анджелой. Ее муж целыми днями работал, поэтому сегодня у нее детей забрала свекровь. Как сказала мне успевшая позвонить с утра Элла: «С такой недовольной физиономией, как будто я ее крысят с улицы попросила приютить на пару-тройку дней, а не внуков». Еще и умудрилась на нее наехать, что та только и делает, что дома сидит, а ее сын горбатится на работе. Теперь вот и детьми еще не хочет заниматься.

— Что у людей в голове?! — ужаснулась я.

— Говномякиш.

— Говномякиш, — эхом повторила я комментарий Эл.

— Говномякиш! — радостно воскликнула сидящая рядом Ким.

О господи.

— Зайка, пожалуйста, не повторяй это слово.

— Почему?

— Оно нехорошее.

Как бы там ни было, я закрутилась с этой судебной суетой, встречами с адвокатом, и, естественно, няню не нашла. О том, чтобы найти ее за полчаса, и речи не шло. Да, в сети встречались предложения посидеть с ребенком экстренно, но я даже в мыслях представить не могла, что откликаюсь на такое. Я никогда не доверю Ким малознакомой женщине без предварительной мало-мальски обстоятельной беседы. На которую у меня сейчас нет времени.

Что делать? Что же мне делать?!

Решение пришло спонтанно. Наш магазин был отдельно стоящим бутиком в галерее, с достаточно просторным помещением для персонала. Если я договорюсь со старшим продавцом, Ким сможет посидеть внутри, а я между работой сегодня выберу несколько анкет нянь и попробую побеседовать с ними после работы.

Да, это конечно совершеннейшее безумие, но может сработать. Тем более что у меня и выбора особого нет: мои родители ясно дали понять, что я могу обратиться к ним только если умерла. И то не факт.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если кто-то об этом узнает? — спросила Габи. — Меня могут уволить! У нас элитный бутик, а не забегаловка с помадой за двадцать тран*.

— Никто не узнает, — пообещала я. — Ким будет сидеть тихо, а вечером, после закрытия, мы уйдем. Я бы не просила, но у меня безвыходное положение, Габи. Ты же сама знаешь.

О том, что случилось, с подачи Махерда на работе все были в курсе.

— Ну не знаю…

— Я заплачу. Половину тарифа моей смены.

— М-м-м… ладно. Тебе повезло, что Тарин сегодня не будет.

— Как не будет?

— Ну вот так. Она отпросилась, и Махерд ее отпустил.

— Она же раз десять за последний месяц брала отгулы?

— Ну-у-у… в общем, приезжай. Но работы сегодня будет много, учти.

Мы работали в самом центре, и на смене нас всегда было трое. А еще через недельку-другую станет шестеро, потому что перед Новым годом начнется такая суета… Завтра привезут дорогущие адвент-календари, «Эггар» вот-вот представит новую коллекцию, не говоря уже о всеобщем подарочном настроении. Только за подарочными сертификатами будут приезжать сотнями — в основном, личные ассистенты боссов или курьеры.

— Ким, малыш, сегодня ты поедешь на работу вместе со мной.

— С тобой? — Дочь радостно подскочила. — Ура!

— Пойдем собираться, малыш, мы уже опаздываем. Как твой животик?

— Уже не болит!

— Я рада!

Я быстро побежала к шкафу, чтобы помочь дочке переодеться. Оставалось надеяться, что все пройдет гладко, и я сумею сегодня найти няню.

Найду. Обязательно.

Просто не могу не найти.

* Денежная единица