Цитаты из книг автора «Марина Эльденберт»

рят в ее пользу. То, что происходит здесь и сейчас – исключительно жест доброй воли со стороны ньестра Д’ерри и его дочери. Обвинение снято. Что? Смысл слов не сразу до меня доходит, потому что я смотрю на Ромину, очень внимательно, но она выглядит так, будто ее вот-вот стошнит.

и некоторые детали. Привет, Лайтнер К’ярд, ты деталь. Мне почему-то до одури хочется увидеть выражение его лица, когда я скажу это с интонациями Верховного судьи, и меня только чудом не разбирает смех. Да, во мне точно сгорел предохранитель. И не один.

Он смотрит мне в глаза и даже улыбается. Таким и должен быть Верховный судья Ландорхорна: жестким и беспристрастным. И все бы замечательно, если бы не одно «но» – в его глазах читается приговор «Я тебя размажу». Для меня это слишком, для любого нормального человека это слишком – подозреваю, что судья Д’ерри ломал не таких, как я – но после удара о воду, выбившего из меня жизнь до вдоха Лайтнера мне совершенно не хочется бояться. Наверное, во мне сгорел какой-то предохранитель, потому что я смотрю ему в глаза так долго, как он этого хочет, и вижу, как уверенность сменяется давящим раздражением.

. И все это – глядя на меня. – Есть еще один свидетель, которого я здесь не вижу.– Кто же, позвольте спросить? – политари, судя по его лицу, готов убить меня прямо при свидетелях. Он мысленно прощается с карьерой, потому что взгляд судьи Д’ерри даже сквозь огонь въерха наливается свинцом. – Лайтнер К’ярд.

На бабочку, которая все еще плавает кверху лапками. Коридор четвертого этажа встречает меня светлыми стенами, лозунгом политари «Честь и совесть. Отвага и милосердие». Буквы высечены на мраморной табличке, над именами лучших из лучших, там же изображены круги Ландорхорна в оберегающих их ладонях. Безликие двери кабинетов тоже матовые, кресла для посетителей в основном пустуют, только в самом конце коридора, уткнувшись в тапет, сидит молодой человек.

Не смогут заставить меня бояться.

В груди – опасное щемящее чувство, чувство родом из прошлого. Когда мы с Лэйс были маленькими, родители играли с нами в прятки и оставляли подсказки, где их искать. Мама выкладывала стрелочки из дощечек, папа любил головоломки посложнее, сборные, вроде этой. Здесь все предельно ясно: бабочка, утонувшая в воде.

– Что на это скажет отец? – Не думаю, что ему нужно об этом знать.– Он все равно узнает, мам. – Вот когда узнает, тогда мы с ним и поговорим. – Сейчас в этой решительной женщине я вижу маму, какой она была до встречи с отцом. Фото не передают и сотой доли того, какой она когда-то была, но сейчас становится понятно, что отцу не удалось это из нее вытравить.

– Раз отец не хочет поделиться с тобой силой, это сделаю я. Ну что за едх!Если меня могло еще что-то удивить, то это только что произошло. Сегодня просто день удивлений для Лайтнера К’ярда!– Мам, что за глупости…– Не глупости. Я тоже въерх. – Ты женщина! К тому же, у тебя слабое здоровье.

Правитель Ландорхорна покидает гостиную, а я стою, ошарашенный произошедшем. Жалею? Нет. Просто все еще шокирован. Из состояния оцепенения меня выводит шепот матери: – Зря я это затеяла.