Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

Мы пожали руки. Ладонь у нового знакомого неожиданно оказалась совершенно гладкой, хоть и теплой. Никаких шероховатостей или застарелых мозолей, обычных для людей, занимавшихся физическим трудом.

– Батюшки, я застрял! – проблеял он, вытаращив на нас полные ужаса голубые глаза. Потом принялся осторожно высвобождать ногу из ловушки. – Эта половица за ваш счет, – немедленно объявила я. – Договорились, – неожиданно согласился плотник, выказав удивительную сговорчивость.

В голове моментально защелкали воображаемые счеты, намекавшие, что менять лестницу мы не будем. – Да вы шутите, – прошептала я, стоя перед заброшенной торговой лавчонкой. Руки опускались. Не от удивления, а от тяжести бронзового коня. Пришлось подставить колено и, балансируя на одной ноге, прижать к груди дорогую сердцу статуэтку. Лучше надорваться, но не позволить престижной премии «Самое бойкое

Когда я спустилась на первый этаж, подмастерье уже был помилован и стоял за спиной наставника с видом преданного щенка.

– А как… – Мужчина откашлялся. – Простите, но как к вам на второй этаж попал конь? – Да вы шутите, – прошептала я, стоя перед заброшенной торговой лавчонкой. Руки опускались. Не от удивления, а от тяжести бронзового коня. Пришлось подставить колено и, балансируя на одной ноге, прижать к груди дорогую сердцу статуэтку. Лучше надорваться, но не позволить престижной прем

– Дыра в полу, – пояснила я, помахав вокруг ног руками, чтобы продемонстрировать размер отверстия. – Конь пробил, когда падал со второго этажа на первый. – Да вы шутите, – прошептала я, стоя перед заброшенной торговой лавчонкой. Руки опускались. Не от удивления, а от тяжести бронзового коня. Пришлось подставить колено и, балансируя на одной ноге, прижать к груди дорогую сердцу статуэтку. Лучше надорваться, но не позволить престижной

– А может, пока вы будете мою дыру заделывать, то ваш помощник тут уберется? За десять шиллингов. – Вашу дыру? – Плотник ошарашенно поднял голову и уставился на меня, как на умалишенную. – В спальне.

– Я заплачу! – тут же уверила я. – Могу натурой. – Да вы шутите, – прошептала я, стоя перед заброшенной торговой лавчонкой. Руки опускались. Не от удивления, а от тяжести бронзового коня. Пришлось подставить колено и, балансируя на одной ноге, прижать к груди дорогую сердцу статуэтку. Лучше надорваться, но не позволить пр

Он выгнул бровь. Тут я разглядела, что помимо торса мастер и собой был очень даже ничего. Глаза синие, а волосы темные.

– Слушайте, – с просительными интонациями обратилась я к мастеру, – а вы можете так с моим полом, как со своей рубашкой?