Цитаты из книг автора «Марина Ефиминюк»

– Олень, после жизни со своей мамой ты называешь Исчадием ада меня? – не удержалась я от издевательского смешка. – Она же всадница Апокалипсиса. Удивлюсь, если в замке не начнется конец света. – А я предупреждал, что нельзя открывать двери! – тонким голосом огрызнулся он. – Может, Мельхом ее пустил, когда родную кровь почувствовал? – продолжала измываться я. – Так… – мрачно перебил Макс и потер переносицу: – Напомни-ка мне, Эверт Ройбаш, почему я взял тебя в ученики? Был пьян? Страдал помутнением рассудка?

Едва я успела одернуть подол, как в кабинете появился с вытаращенными глазами, вымазанный сажей Эверт, одетый в криво заправленную рубашку. – Учитель, конец света наступил! Она приехала!

– Он притащит самку и начнет метить углы, – принялся предсказывать Эверт. – Кастрируем! – немедленно предложила я. Пауза была достойна подмостков Большого театра. Глядя на вытянутые лица троих жителей, становилось ясно, что я не просто осквернила атмосферу Мельхома страшным словом, а умудрилась оскорбить всю его мужскую, а значит, бо́льшую часть. Даже Карлсон, почуяв нехорошее, напрягся в моих руках, а под шерстью проклюнулись острые шипы. – Почему вы на меня так смотрите, будто втроем хотите сожрать? – на всякий случай попятилась я. – И эта девица просила нас не делать больно коту? – ни к кому не обращаясь, вымолвил Хинч. – Учитель, просто выгоним ведьму вместе с вингретом, и дело с концом, – предложил Олень. Макстен скрипнул зубами, а потом ткнул в меня пальцем и приказал: – Надеть ошейник. – На меня? – возмутилась я. – На кота! Погрызет мебель, заставлю…

– Что случилось, старик? – вытаращился Эверт. – Она на тебя напала? Ударила по спине посохом? Переломала ноги? Что? Почему тебя, друг мой, так раскорячило? – Олень, у него обострение ревматизма, – сухо объяснила я вместо прислужника, поглядывающего на нас, как на кретинов. – Она тебя прокляла?! – воскликнул ученик. – Спину у него скрутило, – покачала я головой. – Помоги поднять и затащить к тебе в комнату. Сомневаюсь, что с лестницы мы его спустим без травм.

– Помогите нам, демоны! Они лобзаются! – прозвучал загробный голос Хинча. Мы оглянулись. Синеющий на глазах прислужник прижимал к груди умильную леечку, из которой обычно поливал Васеньку, плотоядный цветок, пережравший абсолютно всех мух в замке (сама носила Васеньку по комнатам, чтобы ни одна жужжащая зараза не действовала на нервы). – Сейчас в обморок упадет, – тихо предположила я. Хинч закатил глаза и рухнул на пол, по-прежнему сжимая ручку лейки. Из горлышка и узкого длинного носика по доскам потекла вода. – А старик-то сдавать начинает, – обреченно вымолвил Макстен.

Первый, кого я встретила в коридоре, когда с полотенцем на плече вышла из спальни, оказался Олень с мокрыми после мытья волосами и в коротенькой набедренной повязке. – Доброе утро, – машинально поприветствовал он и вдруг завопил, словно жертва насилия, прикрывая голую грудь руками. – Ты чего орешь? – вздрогнула я. – Всех перебудишь. – Что ты тут делаешь, Исчадие ада?! – не уменьшая децибелов, вопросил он. – Умыться хочу, – потрясла я полотенцем.

– Заранее простите! – выкрикнула я. Колдовской посох врезался между расставленными ногами противника. Болезненный вопль, похожий на хрип умирающего динозавра (не то чтобы я знала, с каким рыком дохли динозавры), заставил стены таверны содрогнуться. Маг не просто рухнул на колени, а свалился лицом в пол и, тихо поскуливая, свернулся клубком.

Следующий невидимый удар пришелся в челюсть. Противник находился на расстоянии пяти метров, но на скуле у Макстена появился синяк. – Гад ползучий! – в ярости выкрикнула я. Маг издевательски загоготал и захлебнулся этим самым противным хохотом, когда ему в лоб врезался жестяной кувшин, в полете расплескавший весь бир. Понятия не имею, почему я держала его в руках и не швырнула кому-нибудь в физиономию раньше. Мужик рухнул как подкошенный, только в воздухе мелькнули две тоненькие косички, похожие на крысиные хвостики. – Авада Кедавра, козлина! – страшным голосом выкрикнула я и немедленно почувствовала, как горячая ладонь Макса ложится мне на затылок.

Горячую воду Мельхом не дал. Я попыталась настоять: выпрямилась голая в каменной ванне, расставила руки и провозгласила: – Согрей меня! Кран выплюнул поток ржавой воды, окатив брызгами стену. Складывалось впечатление, что демон подавился: мол, ты в своем уме, жадная до удобств женщина, еще на улицу в неглиже выйди. – Эй, Исчадие ада, – заколотил в дверь Эверт, – хорош вопить, не задерживай очередь. – Рой окоп, Олень! – рявкнула я

Только попробуй меня обмануть, – процедила я, отвечая на рукопожатие. – Выбью зубы, будешь похож на череп дядьки Идриса!