Глава 8. Иван

Русалка моя выходит из раздевалки с влажными волосами, торчащими в разные стороны, но одетая. И нет, она не мылась. От нее веет морем и рыбой. Пока она закрывает дверь, работницы океанариума успевают прокричать:

– Давай бери рыбака в оборот!

– Да какой он рыбак! – парирует Афина. – Акула самая настоящая. Почует кровь и не отстанет.

Я не могу сдержать смех. И она туда же! Так хочется быть нормальным человеком, но, пожалуй, во мне и правда много от морского хищника, если даже Афина это замечает.

– Ну, чего тебе? – спрашивает меня, скрестив руки.

Еще десять минут назад я целовал ее соленые от морской воды податливые губы, и она с жаром отвечала мне.

А сейчас снова ершится и сопротивляется.

Что там у нее в голове творится, интересно?

– Пойдем?

– У меня рабочий день еще не закончился.

– Брось, ты приходящий артист. Выступаешь и уходишь, – пока она переодевалась, я уже это разузнал.

Удивительная особенность людей в Сочи – они обожают поговорить. Можно узнать все – что их собака предпочитает есть, и к какому грумеру они ходят, где проводят лето их дети, и за сколько лучше продавать свою квартиру. Подумаешь, познакомить с расписанием работы русалки в океанариуме! Ерунда!

– Вот чего тебе неймется? Ну, да, переспали разок. Провели ночь вместе. Дальше – что?

В этот момент из соседней подсобки выходит какой-то дед со шваброй и ведром и укоризненно качает головой, услышав реплику Афины.

Она закатывает глаза, берет меня под локоть и ведет к выходу.

Для персонала есть отдельный выход, и нас выпускает из него охрана.

Очень удобно. Так даже ближе идти к моей машине.

– Так, давай теперь уясним. У нас был секс. Просто обычный такой. Типа физкультуры, андерстенд? – Афина разговаривает со мной как с умалишенным. Но это так и есть. Я помешался на этой девушке. Хочу ее себе.

Хватит с меня ее упрямого характера.

Подхватываю ее под ноги, закидываю на плечо и несу на парковку. Совсем не тяжелая ноша. Очень аппетитная попка в джинсах у моего лица.

Афина ругается и бьет меня по спине. На улице идет дождь, сильный ветер едва не сносит с ног. Прохожих почти нет. Можно кричать сколько угодно.

– Пусти меня, идиот!

– Мне холодно. В моей машине поговорим!

– Я не согласна! Отпусти, или я буду кричать, что ты маньяк!

– Извини, детка, но поверят прокурору, а не тебе, когда я скажу, что задерживаю преступницу в федеральном розыске.

Афина тут же замирает и замолкает. Тело напряжено.

Опачки.

Это реакция на слово «прокурор» или на словосочетание «федеральный розыск»?

Возле машины ставлю ее на ноги. Лицо румяное от положения головой вниз, но красивущие бирюзовые глаза застывают в испуге.

– Садись, – открываю ей пассажирскую дверь. Она меня слушается.

Удивляюсь ее внезапной покорности.

Как только сажусь за руль, она достает перцовый баллончик, но он почему-то у нее не срабатывает. Я блокирую двери и выхватываю из ее рук дурацкое устройство.

– Афина! Дурная? Кто брызгает в замкнутом пространстве? – ругаюсь на нее. Представляю, как бы мы оба вызывали скорую из-за придури этой бешеной русалки.

– Ой! – хлопает ресницами. Она без макияжа совсем. Прелестная и кажется юной, но в глазах точно сквозит опыт, которым не могут похвастаться и некоторые сорокалетние.

Но дурная, как есть. Потому что боится. А чего или кого – мне предстоит узнать. Ох, это будет непросто.

– Давай так. Едем ко мне. Будем без посторонних и свидетелей. А то потом тебе приходится большие взятки платить, чтобы видео подтереть и документы уничтожить, – подкалываю ее. – А это незаконно, знаешь ли.

Не знаю, зачем так тупо шучу, но она отворачивается к окну, снова скрестив руки на груди. Не доверяет мне совсем.

– Делай, что хочешь, – потухшим голосом отвечает мне.

Я завожу мотор и выезжаю на главную улицу Адлера – улицу Ленина.

Нам ехать до моего дома около часа, может и меньше, если в пробках не застрянем.

– Афина, почему тебя все Настей называют? И паспорт у тебя на вымышленное имя? – не выдерживаю и спрашиваю ее.

– Ты правда хочешь меня посадить? Или думаешь, что сможешь меня шантажировать? Хочешь, чтобы я спала с тобой в обмен на свободу?

Я не отвечаю на эти вопросы.

Человек, живя в страхе, способен на многое. Даже не убийство.

Нужен ли мне такой каскад эмоций от незнакомки?

Я только начинаю жить нормально. Спокойно дышать и не нервничать.

Жить, Иван?

А не потому ли тебя замкнуло на Афине?

Это с ней я будто очнулся от летаргии. До этого лишь существовал, как машина с определенным набором качеств и чувств. А после ранения мое состояние еще больше усугубилось.

– Я похож на того, кто шантажирует симпатичных девушек своим удостоверением? Я тебе хоть что-то сказал об этом при встрече? Ты спала со мной, потому что я прокурор? Или потому что я тебе очень сильно понравился и нам было чертовски хорошо друг с другом? – не выдерживаю и спрашиваю ее на одном выдохе. С силой сжимаю руль и скриплю челюстью. Так меня еще не оскорбляли.

Вроде не урод, и девушки редко отказывались от моего внимания. Если я его оказывал.

– Тогда что тебе нужно от меня? – ее голос дрожит. Я смотрю на дорогу, а не на Афину, потому что от дождя асфальт может быть мокрым, а машину легко занесет при экстренном торможении. Но остановившись на коротком светофоре, украдкой поглядываю на Афину.

– Ты? – предполагаю. – Брось, тебе же самой было хорошо до отвала башки!

– Хорошо. Мы можем с тобой спать. Раз обоим так хорошо. И тебе, и мне выгодно. Партнеров не надо постоянно менять, – не сдается моя русалка. Окей, я понял, так легко ее в осаду не взять.

– Врушка, – усмехаюсь и качаю головой. – Партнеров она меняет, как же.

– Да. Я, может, проституцией подрабатываю, а ты мне просто понравился, поэтому денег с тебя не взяла.

– Сказочница, – качаю головой. – Нет, Афина. Вместе с твоим телом мне нужна твоя душа. Я возьму все в комплекте.

– И что же я получу взамен?

– Меня?

Глава 9. Афина

Ну и самомнение у этого москвича!

Да что он о себе возомнил?!

– Слушай, я прекрасно живу вот уже двадцать восемь лет без тебя! – повышаю на него голос.

– Прекрасно? Уверена? – приподнимает бровь прокурор. Смотрит на дорогу, но я и без его нахального взгляда чувствую исходящее от него высокомерие.

Такие люди, как он, думают, что весь мир у их ног. А если природа наградила смазливым личиком, то все девушки обязательно должны терять голову и раздеваться при виде его.

Впрочем, Афина, а ты разве этого не сделала?

Перед Иваном устоять невозможно. Нет в нем абсолютно никакой смазливости. Но красив до невозможности. Любуюсь его правильным и строгим профилем – ровный нос и чувственные губы, растянутые в ленивой усмешке, подбородок волевой и упрямый – кажется, я встретила достойного оппонента в этом качестве. Глаза его темные и внимательные душу могут вынуть, и как будто знают все-все наперед. Я смотрю в них и тону без остановки…

Стоп! Смотрю?

Моргаю часто, осознав, что мы стоим на светофоре, а Иван не сводит с меня все понимающего взгляда.

– Нравлюсь? Уже примеряешься?

– Да иди ты! – вот бесит его характер и подколы! – Мы не подходим друг другу, ясно?

– Не соглашусь, Афина, – качает он головой.

Он сидит с виду очень расслабленно. Управляет машиной вальяжно, будто он властелин дороги! Но не рискует за рулем, а поддается общему темпу движения. К счастью, мы хотя бы не торчим в пробке.

– Возможно ты убедила себя, что в одиночку справляешься просто потрясающе.

– Я себя не убеждала! Это так и есть! – я в обществе этого истукана превращаюсь в сварливую и кричащую бабу.

И вообще, меня силой усадили в машину и везут в каком-то неизвестном направлении. Неизвестно, что это маньяк задумал! Если что-то плохое для меня, то я не смогу защититься. Ни морально, ни физически.

Я помню, какими мышцами обладает Иван. Они точно не для красоты – силой он пользуется великолепно. Спокойно носит меня на руках, даря мне особое чувство…

Это может быть ловушкой! И она очень медленно схлопывается…

– Афина, если бы ты справлялась хорошо, то не выступала бы в качестве русалки в океанариуме.

– Мне нравится моя работа!

– Но она у тебя не одна. Где ты еще работаешь, чтобы продержаться на плаву и есть королевские устрицы?

Еле удерживаюсь, чтобы не высказать все, что о нем и его прокурорском таланте думаю.

– Эскортницей работаю. Разве непонятно? Гостиницы знаю и рестораны люблю подороже.

Иван скрипит челюстью, упрямо глядя на дорогу. Я замечаю, как от напряжения белеют костяшки его пальцев, сжимающих руль.

Может, не стоит в Иване будить зверя?

– У меня возникло подобное предположение, – вдруг признается Иван. С одной стороны, я могу с облегчением выдохнуть – зачем прокурору падшая женщина? С другой… очень обидно, что он легко принимает самую худшую версию обо мне.

– Вот и славно, – фальшиво улыбаюсь. – А теперь останови, и я выйду из машины.

– Я отмел это предположение почти сразу, – тут же исправляется Иван.

– И что же послужило причиной?

– Твой внешний вид и желание спрятаться. Эскортницы выглядят иначе. Они упиваются своим статусом и дорогими шмотками. Ты же, конкретно, в тот день приехала в ресторан поесть и выпить, только я все испортил.

– Ну, как испортил, – улыбаюсь внезапно и тут же ловлю на себе заинтересованный блестящий взгляд Ивана.

– Так ты определись, Афина, мешаю я тебе жить или…

– Послушай, Иван! – я разворачиваюсь в кресле к нему. – Это не ты мне мешаешь жить. Это я могу помешать тебе жить! Представь, если я эскортница. Как это отразится на твоей карьере?

– Но ты не эскортница. Ты просто маленькая девочка, которая пытается спрятаться от всего мира.

– Ой, а ты у нас большой и старый, – окончательно обижаюсь на него. Он слишком наглый и самоуверенный. Слишком!

– Ну, тебе виднее, большой или нет. Но вроде тебе было достаточно той ночью.

Серьезно? Я серьезно слушаю эти пошлости? Может, еще в сантиметрах похвастается?

– Все. Ты победил в остроумии. Молодец! Возьми с полки пирожок! – мне кажется, если бы я умела выпускать пламя, то уже сожгла Ивана!

– Гостиницы хорошо знаешь, потому что, вероятно, часто меняла место жительства. Так легче следы замести, верно? Когда не успеваешь примелькаться?

Молчи, Афина, это ловушка. Чем больше мы друг о друге узнаем, тем сложнее разойтись в разные стороны.