Не зная, радоваться ли от повышения в звании в глазах старушки, Серёга сполз спиной по подушке и закрыл глаза. Сон не шёл, и он начал размышлять о своём щекотливом положении. Сомнений в том, что это люди Шустова над ним потрудились, не было. Пораскинув мозгами, он пришёл к выводу, что тот единственный, кому было выгодно убрать конкурента. То, что наёмники не довели дело до конца, говорит об их непростительной ошибке. В голове назойливо скреблась мысль, как безопасно оформить своё воскрешение из мёртвых. Он не для того выкарабкался с того света, чтоб действовать бездумно, конкретно нарываясь на то, чтоб ему надавали по шее и закончили то, что когда-то не потянули нормально сделать. Соваться обратно вообще глупо, тем более, когда не в ладах с одним из воротил, который однажды похоронил его. При таком раскладе нужно залечь на дно и зализать раны. Для этой цели его нынешнее пристанище более чем подходит. Пусть все считают его безвременно погибшим. Никто, даже Кадацкий, не сунется искать его в этом захолустье. По-хорошему бы известить его, конечно, что Серёга жив. Скорешились они с ним. Он, Пепел да Шалый – вот и все, кому Серёга мог доверять, хоть Пепел и отошёл от дел…

А потом… а что потом? Вновь пробиваться на самый верх, идя по головам? Сейчас даже думать об этом тошно – слишком много сил было потрачено на пути восхождения. Начинать всё заново, всё с начала?!? Найдётся ли ещё столько сил, а главное желания?..

В таком задумчивом настроении застала его вошедшая в комнату Елена со стопкой чистого белья. Он мрачно улыбался раскрытым створкам окна, и женщина неправильно истолковала его взгляд.

— Пожалуй, лучше закрыть окно. Как бы вас не продуло.

— Нет, оставьте. Тут дышать нечем, — повернув к ней голову, сказал мужчина. — Хотя понимаю, что источник зловонья я сам. Попросил вашу… э-э-э… Зосю затопить баню.

— Кто же ходит в баню в такую жару? — как попугай повторила она фразу старушки, для убедительности всплеснув свободной рукой.

— А что, у вас тут летом вообще не моются? — едко уточнил он. Лена склонила голову на бок и улыбнулась, но улыбка не достигла её глаз.

— Вам должно быть неприятно находиться здесь и претит всё, что вас окружает. Но так уж мы живём: пользуемся уличным туалетом и моемся в бане. Посуду моем под рукомойником водой из колодца, а грязная вода стекает в ведро, которую потом выливаем в дренаж. Здесь нет современных удобств и мне очень жаль, что вы попали в условия очень далёкие от вашей цивилизации.

Она бросила бельё на соседнюю кровать и повернулась уйти.

— Лена, я не это имел в виду! Не обижайся! Да постой ты!

Она будто не слышала. Тогда он с удивительной для самого себя прытью соскочил с кровати и догнал её. Правда на это ушло гораздо больше сил, чем он ожидал, и внезапное головокружение заставило схватить её за руку, найдя точку опоры. Развернул к себе и заговорил, цепляясь за неё взглядом, силясь остановить карусель перед глазами:

— Не пойми меня неправильно – я благодарен тебе за помощь. Если бы не ты – гнил бы мой труп на той дороге. Я ценю всё, что вы обе для меня сделали, включая эти ваши примочки и припарки. Но по моим ощущениям, они въелись в кожу и мне необходимо вымыться, чтобы эта вонь не осталась со мной навсегда!

Она перестала дуться.

— Не могу не согласиться – запах специфичный. Но ты уверен, что справишься сам? Я имею в виду в бане. Всё-таки тазики, ковшики и всё такое.

— Я не откажусь от твоей помощи.

У них очень естественно, незаметно для обоих получилось перейти на «ты». Но последняя фраза, сказанная тихим вкрадчивым голосом, заставила её вспыхнуть. Прибавь к этому его полнейшую наготу и то, как он держит её за руку крепко, но не больно, и у неё зарделись даже уши.

— Там слишком мало место для двоих. Я принесла тебе чистую одежду. Сообщу, как баня будет готова.

Она аккуратно высвободила руку, старательно отводя глаза от его нагого тела. Он вернулся обратно и рухнул на кровать, израсходовав последние силы. Дико хотелось курить. Поймал себя на мысли, что не только звериное чувство голода стало мучать его в часы бодрствования, о чём не преминул заметить Лене, когда она пришла с известием о готовности бани.

На склоне дня Серёга чистый и благоухающий сидел на верхней из трёх ступеней крыльца и с удовольствием курил. Сигаретный дым был терпким и горьким. Елена достала ему пачку сигарет. По его меркам самых никудышных, о чём он конечно же промолчал. Принеси она махорку, он и ту скурил бы взахлёб. За свою жизнь он курил что и похуже, а потому грех жаловаться.

Мытьё в бане оказалось настоящим испытанием. Елена не лукавила, когда сказала, что там мало места для двоих. Там и одному негде было развернуться. Он несколько раз стукнулся головой о потолочную балку. Обжёг до волдыря локоть о печь и чуть не упал на скользком от мыла деревянном полу. Преодолел борьбу с тазиками и исшоркал до красноты свою кожу жёсткой мочалкой одной дееспособной рукой. Мозг в шоке, тело в восторге.

Зато теперь он источал аромат душистого банного мыла, вода крупными каплями стекала с его чистых волос и впитывалась в полотенце, наброшенное на плечи. Штаны песочного цвета из плотного льна едва прикрывали ему колени. Глубокие затяжки проясняли и упорядочивали мысли. Он докурил одну сигарету, прикурил от неё следующую и снова с наслаждением глубоко затянулся, неспешно скользя взглядом сытого кота по доморощенным архитектурным постройкам двора.

Длинная изгибающаяся неказистая хозпостройка непрерывно переходила в сарай, сколоченный из разнокалиберных досок. Всё это умещалось под одной крышей – места неожиданных свиданий мышей и кота. Судя по квохтанью кур и кулдыканью индюков, где-то там находился птичник. К стене сарая прикреплён рукомойник, рядом кусок мыла на подставке и полотенце на гвозде. Две большие бочки с пластиковыми крышками. Железное корыто, кучка знавших лучшую жизнь кирпичей и каменных плиток. Всё это сплетало уют и практичность с каплей хаоса. Напротив крыльца ухоженный палисадник, опоясывающий дом вкруговую, цветы которого привлекали пчёл и прочих насекомых. В воротах врезана будка с двумя выходами во внутренний и наружный двор, территорию которых контролировал старый крупный пёс на массивной цепи. Когда мужчина вышел на крыльцо, пёс подошёл, насколько позволяла длина цепи, и принюхался недоверчиво, экономно в эмоциях, с хорошо развитым чувством собственного достоинства. Затем сел: нос вперёд, взгляд в упор, морда в спокойном ожидании. Кличка Дизель, как выяснилось потом, ему шла.

Голые ступни мужчины впитывали тепло деревянных ступенек. Знойная жара уступала место тёплому вечеру, и комары голодной толпой набрасывались на него. Так что пришлось, зажав зубами сигарету, натянуть рубашку, оставив болтаться пустой рукав, а полотенце накинуть на голову на манер арабского платка. В таком нелепом виде, окутанным облаком дыма и комаров, но жутко довольным собой застала его Лена.

— С лёгким паром!

Серёга перевёл на неё взгляд и кивнул. Звонко шлёпнул по оголённому участку кожи на ноге и отметил, что она одета более подходяще случаю. Косынка на голове и рабочее платье в пол с длинным рукавом не оставляли места прожорливым насекомым. Она несла вечернюю порцию кормёжки расшумевшимся птицам. Вышла, набрала в одной из бочек ещё порцию и снова скрылась за деревянными дверями с низким проёмом. Сначала куры перестали галдеть, затем индюки - кормёжки хватило всем.

— Как себя чувствуешь?

Она перевернула пустое ведро и поставила его на крышку бочки. Подошла и положила ладонь на широкую морду пса. Тот сразу прижал голову к ноге хозяйки и завилял хвостом, подметая траву. Внимательно оглядела мужчину, отметив правильные черты его лица: чёткая линия скул и выраженный волевой подбородок теперь покрывала многодневная щетина вместо уродливых гематом. На губах спокойная улыбка, не выдающая эмоций. Только искривлённый нос хранил на себе следы недавнего изуверства. Внимательный и вместе с тем отстранённый взгляд, как будто он хорошо знает этот мир, но при этом ещё не разгадал все его тайны.

— Твоими молитвами.

Голос ровный, бархатистый, с лёгкой прохладой в тембре.

— У тебя есть версия, кто это сделал с тобой?

— Конечно.

Прошла минута, прежде чем Елена сообразила, что он больше ничего не добавит.

— Они считают тебя мёртвым?

— Мне сложно говорить за других людей.

— А они могут предпринять попытки найти тебя… или твоё тело?

— Хороший вопрос. Хочется думать, что нет.

Серёга затушил сигарету в импровизированной пепельнице – жестяной банке и прихлопнул очередного комара.

— То есть беспокоиться не о чём? — допытывалась Лена.

— Я всегда беспокоюсь, когда меня избивают. Так уж я устроен.

Елене не понравился его беспечный тон. Она отвернулась и поспешила запереть двери сарая на ночь, выдавая охватившее её беспокойство.

— Ты мог погибнуть.

— Я мог участвовать в оргии. Видишь, как возможности далеки от реальности.

— И что теперь?

Она закончила метаться и повернулась к нему, обхватив себя руками. На расстоянии и в сгущающихся сумерках она почти сливалась по цветовой гамме с потемневшими от времени деревянными постройками.

— Мне остаётся молиться на твою сострадательность. Ты позволишь мне пожить здесь столько, сколько потребуется до моего полного выздоровления и продумать новый план действий?

— А тебе не нужно поставить в известность своё ведомство о том, что ты жив?

— В своё время.

Елена пожала плечами и направилась в дом.

— Живи столько, сколько тебе нужно. Комнат в доме хватает.

— Если нужна мужская помощь по хозяйству, обращайся.

Когда он обронил эту фразу, Елена проходила мимо. Они встретились глазами. В её взгляде сквозило неприкрытое сомнение, в его – чистосердечная готовность помочь. Она смутилась и перевела взгляд на пустой рукав рубашки.

— Насчёт твоей руки… я не уверена, что она правильно срослась, но ты сам отказался от квалифицированной помощи.

— Пальцы шевелятся и ладно. Значит не повреждены нервные волокна. А неправильно срощенную кость всегда можно сломать и срастить заново.

Елена поверила, что он и на такое способен.

— Пойду греть ужин. Есть суп и пюре с котлетой, что будешь?

— Суп и пюре с котлетой.

— Через десять минут приходи, — улыбнулась она.

— Скорее раньше, — ответил он, звонким шлепком отправив очередного комара на тот свет.

Глава 7

8 лет назад

Когда Алёна была маленькой девочкой, она играла в куклы. У неё их было немного, всего три. Одна Мальвина с длинными синими волосами, которой Алёна играла согласно действиям в сказке с некоторыми дополнениями детской фантазии. Другая кукла была голеньким пупсиком, которой Алёна играла в «дочки-матери». И была ещё одна – её любимая – Принцесса в белом блестящем платье с венком из цветов на голове. Буйное воображение ребёнка рисовало огромный замок фантастической красоты, в котором проживала Принцесса, её слуги и свита благородных рыцарей, защищавшие Принцессу от злых драконов. И, конечно же, Алёна, как и все маленькие девочки, ассоциировала себя с этой Принцессой. Но даже в самых неудержимых фантазиях ни один из воображаемых замков не мог сравниться по красоты и величию с новым, как Алёна надеялась, местом её работы.

Она невольно замедлила шаг при входе на веранду и в изумлении приоткрыла рот, поглощая глазами неописуемую красоту, над последними штрихами которой трудились декораторы. Песочные оттенки, многообразие ракушек и имитация волн на потолке сразу переносили в тёплые края, сделав её принцессой Средиземноморья.

— Ну, чего встала на самом проходе, раззява!

Добродушный окрик вернул девушку из мира грез. Она обернулась и посторонилась, пропуская работяг, что заносили декоративные столбы, точь-в-точь Геркулесовы. Один из них подмигнул Алёне, и она улыбнулась в смущении. Должно быть, гости заведения такого уровня одеваются более презентабельно, оттого и прилетело ей столь фамильярное обращение, сконфуженно подумалось ей. И вслед за этой другая ужасающая мысль повергла девушку в ступор: что, если её кандидатуру даже рассматривать не станут на должность официанта?! Ведь по одёжке встречают, а на ней была короткая джинсовая юбка и рубашка, завязанная узлом на талии. Она закусила губу и озабоченно нахмурилась, ища выход из ситуации. И не нашла. Слишком поздно бежать переодеваться. Придётся полагаться на…удачу!

… ах, да. Помимо драконов, от нападок которых маленькую Алёну-Принцессу защищало храброе войско, была ещё злая ведьма, которая хотела украсть красоту Принцессы и заточить её в темнице. Это была старуха с горбом на спине и уродливой бородавкой на скрюченном носу. Она носила чёрные рваные лохмотья, от неё дурно пахло, и говорила она резким скрипучим голосом. Именно такой предстала директор по персоналу перед нестройной шеренгой кандидатов на общем собеседовании. Ну, ладно, может и не совсем такой. Но привычка выкрикивать слова на манер собачьего лая приводила в трепет даже самый стойких и матёрых.

Люция Маратовна, как она представилась с высокомерием королевы перед своими подданными, вышагивала и размахивала длинной линейкой, придавая особую значимость каждому слову. Она говорила о том, какая честь работать в этом заведении и как все должны из кожи вон лезть, чтобы заработать себе это право. Она ещё много чего говорила в том же духе, но Алёна запомнила главное: стажировка длится столько, сколько нужно для того, чтобы выучить всё меню, без запинки рассказать из чего состоят блюда, как они готовятся и с чем подаются. А стажировка, на минуточку, не оплачивается…

К концу тирады Алёна почувствовала уныние, а кое-кто из кандидатов и вовсе ушёл. Следующим кто взял слово, а затем и шефство над поредевшим строем кандидатов был мужчина в возрасте с благородной сединой на висках, который координировал работу обслуживания гостей ресторана. Его вступительная речь, выраженная резкими колкими словами в рявкающей манере, отсеяла ещё часть, но на Алёну, закалённую общением с барменом Славой, не произвела должного впечатления. Василий Петрович – так велели обращаться к метрдотелю – подошёл к первому столу и с любовью матери, пеленающей своё дитя, показал, как стелить скатерть и сервировать стол. Это стало первым заданием для будущих официантов под его неусыпным контролем.

На следующую стажировку пришли ещё меньше людей. Теперь Алёна могла всех узнавать в лицо. День начался с повторения пройденного, а именно – с сервировки столов, которые располагались в три береговых линии. Через несколько подходов застилания шёлковой скатерти песочного цвета Алёна с удивлением обнаружила, что стала получать удовольствие от самого процесса. Она скользила ладонями по прохладной ткани, чтобы убрать лишний воздух, и выравнивала свисающие края, когда со спины тенью приблизился метрдотель и стал внимательно наблюдать за её действиями. В центре стола она поставила салфетницу в виде морской звезды, рядом солонку с солью и перцем наподобие ракушки, а также стаканчик с зубочистками, в двойных стенках которого «плавали» морские коньки.

— Грязные! — гаркнул над самым ухом мужской голос. Алёна дёрнулась от неожиданности и, задев рукой, опрокинула солонку, из которой рассыпалась соль. — Ты разве не видишь, что предметы грязные?! Как можно выставлять их на стол?!?

Прежде, чем повернуться к разъярённому представителю общепитовского порядка, она с наивной простотой и детской непосредственностью бросила щепотку соли через плечо. А увидев неописуемое выражение комичного ужаса на его лице, сочла необходимым пояснить:

— Примета такая: просыпать соль к ссоре и неприятностям. Чтобы избежать этого, нужно бросить щепотку просыпанной соли через плечо.

Её прелестная, чуточку смущённая улыбка совсем увяла под взбешённым взглядом Василия Петровича.

— Это самая дурацкая, бездумная, идиотская выходка, что я видел! Чтобы больше ничего подобного в этом заведении! Быстро швабру в руки и драить все полы до блеска! С мылом! — взорвался он и, продолжая свирепствовать, обвёл страшным взглядом притихших официантов:

— Зарубите себе на носу раз и навсегда: этот ресторан посещает настолько респектабельная публика, что вам и не снилось! Депутаты, сенаторы, медийные личности, звёзды шоу-бизнеса, главы холдингов и корпораций! Люди, которых вы, безмозглые лентяи, и мизинца не стоите! Люди, чья власть и могущество измеряются масштабами страны! Чья значимость ценится превыше всего! И такие люди требуют к себе особого подхода! Их нужно обслуживать по высшему разряду, чтобы всё было идеально! И как же мы готовимся к приёму высоких гостей? — паясничая, спросил он, взял в руку сервировочный фужер и демонстративно повертел им перед носом на просвет. — Сервируем столы грязной посудой!!! Натирать!!! Всем до единого натирать стекло!!! Через час вернусь с проверкой и чтоб ни одного пятнышка не осталось!!!

От этой отповеди у всех уши заложило. Переглянувшись промеж себя, кто-то хихикнул, кто-то пожал плечами, кто-то вздохнул удручённо, но все как один принялись выполнять поручение. Алёна поплелась к уборщицам клянчить ведро со шваброй. Она мысленно прокручивала его грозный монолог, пока драила полы между столами, прикидывая, все ли его слова – чистая правда или что-то он приукрасил. Остановилась в очередной раз сполоснуть и выжать тряпку да сдуть с лица прилипшие волоски, как вдруг встретилась глазами с товарищем по несчастью. Девушка примерно одного с ней возраста с короткими волосами пепельного цвета, уложенными в стиле художественного беспорядка, и с огромными в пол-лица глазами доброжелательно улыбнулась:

— Прекрасное начало дня!

— Сожалею, что из-за меня досталось всем, — виновато произнесла Алёна, глазами указывая на полировочное полотенце в руках девушки. — Я Алёна, кстати.

— А я Настя. И даже не вздумай себя корить. Он бы всё равно нашёл, к чему придраться. Меня вот что поражает: как человек, который относится с благоговейным обожанием и трепетом к предметам, способен так зверски остервенело относиться к живым людям?!

Алёна с лукавой улыбкой решила поддержать шуточное негодование:

— А что, если это заразно, и мы все в ближайшей перспективе будем пороть провинившихся за недостаточно выглаженную скатерть?!

Они дружно расхохотались и помещение словно музыкой наполнилось, сняв напряжённое оцепенение после ухода метрдотеля. На том и застала их управляющая, заходившая в это время в зал. Невысокого роста в брючном костюме бежевого цвета в стиле кимоно, она остановилась и сложила руки на груди, внимательно рассматривая хохочущих девушек. Каждая из них возобновила прерванное занятие, но взгляд женщины, как магнитом приклеился к Алёне, отмечая завораживающую плавность и лёгкость её движений. Она мыла полы, пританцовывая, и это указывало на то, что даже в таком «грязном» деле она нашла позитивные моменты. Всё в ней дышало живостью, энергичностью и любовью к жизни. Осторожное покачивания бёдер выдавало безотчётное кокетство. Утончённый профиль с высокими скулами притягивал взгляд и вызывал интерес. Пленительная девушка, волнующая.