Цитаты из книг автора «Марина Бандиленко»

Продолжалась война и на море. Две главных морских державы, Великобритания и Германия, создали перед войной мощные флоты. Но, обменявшись несколькими ударами, противники вдруг стали избегать серьезных сражений. Громадные линкоры и крейсеры, на которые были потрачены миллиарды, оставались на своих базах, боясь отправляться в дальние походы. Виной тому были подводные лодки. Германские субмарины превратились в настоящий бич не только для британского, но и для остальных флотов мира. Чтобы хоть как-то защититься, британцы стали использовать флаги нейтральных стран. Но это не помогало. Немцы топили буквально всех.

После этого сражения Плиа предложил конструктору Игорю Сикорскому внести ряд улучшений в устройство «Ильи Муромца», в частности сделать сиденье стрелка складным, так как оно мешает при стрельбе. А в воскресном номере журнала «Огонек» от 23 октября 1916 года была опубликована посвященная Марселю Плиа заметка с фотографией. Особо отмечалось, что Марсель прекрасно говорит по-русски и даже «любит щегольнуть забористыми солдатскими словечками».

Эскадра начала действовать в феврале 1915 года, когда с аэродрома в Польше «Илья Муромец» совершил полет в глубокий тыл противника на территории Восточной Пруссии. Всего за годы войны в эскадру поступили 60 «Муромцев». Они совершили 400 боевых вылетов и сбросили 65 тонн бомб. Аэропланы Сикорского были вооружены и пулеметами, что позволило летчикам сбить 12 вражеских истребителей. Те, в свою очередь, смогли одержать победу лишь над одним «Ильей Муромцем». Чтобы уничтожить его, понадобилось четыре германских истребителя, три из которых погибли вместе с бомбардировщиком. На следующий день после этой трагедии над аэродромом, где базировались «Муромцы», немецкий аэроплан сбросил записку, в которой сообщалось, что русские пилоты сбитого самолета были похоронены со всеми воинскими почестями. «Муромец» обладал невероятной живучестью. Случалось, что пилоты сажали машины, буквально изрешеченные вражескими пулями, с пробитыми бензопроводами и неисправными двигателями. Летчики умудрялись сами во время полета устранять течи топлива, а порой, привязав себя ремнями, даже выбирались на крылья, чтобы прямо в воздухе чинить моторы. Приходилось это делать и Марселю Плиа, за что он и получил свой первый Георгиевский крест и звание фельдфебеля. В начале сентября 1916 года перед очередным боевым вылетом Марсель уговорил командира одного из «Муромцев», старшего лейтенанта Лаврова, взять его стрелком хвостовой пулеметной установки.

В рядах русской армии также сражалось немало иностранцев, но особо выделялся среди них фельдфебель Марсель Плиа, уроженец Парижа, который в детстве приехал в Россию вместе с матерью, чью фамилию и носил. Откуда родом был его отец, подаривший ему экзотическую внешность, до сих пор неизвестно: одни считали, что Плиа – сын африканца, другие – полинезийца. На войну Марсель Плиа отправился добровольцем и заслужил два Георгиевских креста. Он воевал в эскадре воздушных кораблей, состоявшей из бомбардировщиков «Илья Муромец». «Илья Муромец» – четырехмоторный деревянный аэроплан конструкции Игоря Сикорского. Строился на Русско-Балтийском вагонном заводе. Первый полет состоялся в декабре 1913 года, пилотировал аэроплан лично Сикорский. При этом был установлен мировой рекорд грузоподъемности для самолетов – более тонны. Вскоре «Муромец» перекрыл собственный рекорд, подняв в воздух 16 человек и одну собаку. Общий вес всех пассажиров составил 1290 килограммов. «Илья Муромец» стал первым в мире пассажирским самолетом с электрическим освещением, отоплением, комфортабельным салоном, спальными комнатами, туалетом и даже ванной. Однако службе этого аэроплана в гражданской авиации помешала мировая война. «Муромцы» были переданы в действующую армию. Но эффективно их использовать не получалось: многие военные не представляли, как использовать этот громадный по тем временам аэроплан. Делу помог Михаил Шидловский, один из руководителей Русско-Балтийского завода. Он написал письмо царю с предложением свести все «Муромцы» в одно боевое соединение. Император идею одобрил. Так появилась эскадра воздушных кораблей. Командование ею принял сам Шидловский, выбравший боевую должность вместо теплой и сытой жизни в тылу.

Организация Русских Экспедиционных корпусов началась в конце 1915 года по инициативе французского Сената. Его представитель предложил русскому правительству направить во Францию 400 тысяч русских офицеров и солдат в обмен на вооружение и боеприпасы. В январе 1916 года была сформирована 1-я особая пехотная бригада из двух полков, которая прибыла во Францию 20 апреля 1916 года. Впоследствии были сформированы еще три бригады, направленные на Западный фронт. Появление союзных российских войск произвело на французов большое впечатление. Французский маршал Фердинанд Фош писал: «Если Франция и не была стерта с карты Европы, то в первую очередь благодаря мужеству русских солдат».

Решением командования Родион Малиновский, Георгиевский кавалер, отличный пулеметчик и грамотный солдат, был направлен в составе Русского экспедиционного корпуса во Францию. Ему предстоял долгий путь вокруг континента: сначала поездом на Дальний Восток. Затем морем – через Гонконг, Сингапур, Индокитай, Индийский океан, Суэцкий канал и Средиземное море. Конечный пункт назначения – Марсель. Лишь в апреле 1916 года экспедиционный корпус высадился во Франции.

в 1918 году никто даже помыслить не мог, что бывает что-то ужаснее, чем та война, которую только что пережил мир. 10 миллионов солдат и более 20 миллионов мирных жителей стали ее жертвами. С карты мира исчезли могущественные империи – Османская, Австро-Венгерская, Германская, Российская. Мир узнал о воздушных бомбардировках и газовых атаках. Артиллерия теперь наносила свои удары на десятки и сотни километров. На смену кавалерии приходили танки. Уинстон Черчилль писал: «Не достигнув значительно более высокого уровня добродетели, люди впервые получили в руки такие орудия, при помощи которых они без промаха могут уничтожить все человечество… И люди хорошо сделают, если остановятся и задумаются над этой своей новой ответственностью. Смерть стоит начеку, готовая обратить в порошок все, что осталось от цивилизации». …Когда в 1919 году победители перекраивали послевоенный мир, российских дипломатов среди них не было. В России шла Гражданская война, разделившая великую империю на два лагеря.

Французская пропаганда не отставала, тем более что на ведение информационной войны была ассигнована фантастическая по тем временам сумма – 25 миллионов франков. Но дальше всех пошли американцы. Специально созданный в США Комитет по общественной информации под руководством журналиста Джорджа Криля создавал грубые образы «немецких монстров», не считаясь ни с логикой, ни со здравым смыслом. Американский народ должен был твердо усвоить: немцы – это исчадия ада. Вся эта пропагандистская истерия, кроме прочего, должна была отвлекать внимание налогоплательщиков от хронических неудач на фронте. Весь 1915 год британцы с французами несли чудовищные потери, безуспешно пытаясь прорвать немецкую оборону. Взятие каждой деревеньки оборачивалось гибелью тысяч солдат, но фронт почти не двигался. В это время армия Российской империи пополнилась свежими силами. К началу 1916 года в строю находилось почти два миллиона солдат. Кризис со снабжением был в значительной мере преодолен: в войска прибывали новые орудия, снаряды и патроны. Нехватку винтовок решали, в том числе и за счет импорта. Оружие для пехоты закупали даже в Японии. Принятые меры немедленно дали результат – армия была готова к боям на всех театрах военных действий: и в Европе, и в Азии.

Британия буквально тонула в океане плакатов, листовок и антигерманских карикатур. «Пропаганда ужасов» вбрасывала все новые душераздирающие «утки», одна абсурднее другой: о том, что немцы якобы перерабатывали трупы своих и чужих солдат на стеарин и на корм для свиней, о том, что «немецкие солдаты массово рубили бельгийским и французским детям руки». Когда тысячи семей в нейтральных странах пожелали усыновить несчастных калек и обеспокоенность этими событиями выразил даже Папа Римский, английскому бюро пропаганды пришлось оправдываться, мол, «их сведения несколько преувеличены». На прессу оказывалось жесточайшее давление цензуры. Доходило до абсурда – газетам запретили сообщать о гибели британского линкора «Одейшез», хотя свидетелями гибели корабля стали многочисленные пассажиры трансатлантического лайнера «Олимпик», и об этом уже сообщила американская пресса.

Бомбили немцы и французские города. Средства противовоздушной обороны только начали разрабатывать, и урон, прежде всего психологический, был столь велик, что правительство Франции решило построить в пригороде своей столицы «фальшивый Париж». Грандиозные декорации домов, заводов и железнодорожных станций должны были обмануть немецких пилотов и спасти настоящий Париж от разрушений. Бомбежки беззащитных городов вызвали в странах Антанты рост ненависти к немцам. Почва для ненависти была давно подготовлена с помощью нового явления мировой цивилизации – колоссальной пропагандистской машины. В первые же дни войны в Британии было создано Бюро военной пропаганды. К сотрудничеству с ним были призваны крупнейшие британские писатели и общественные деятели: Артур Конан-Дойль, Редьярд Киплинг, Гилберт Кит Честертон, Джон Голсуорси, Герберт Уэллс и многие другие. Стараниями Бюро было напечатано бесчисленное количество статей и брошюр о «немецких зверствах» с красноречивыми названиями вроде «Варварства в Берлине» или «Когда кровь – их аргумент». Классикой жанра стала статья Киплинга в газете «Морнинг пост», где автор «Книги джунглей» и «Кима» безапелляционно заявил: «На свете есть две категории существ: люди и немцы».