Цитаты из книг автора «Марина Бандиленко»

2 марта 1917 года в 15 часов 5 минут император поставил свою подпись под манифестом (подлинность этой подписи до сих пор оспаривается исследователями): «В эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил

Либеральные политики во главе с председателем Государственной Думы Михаилом Родзянко давно вынашивали планы отстранения от власти Николая II, для чего составили целый заговор. Теперь в начавшихся событиях заговорщики увидели долгожданный шанс. Своей целью они ставили установление конституционной монархии, а вместо императора Николая II на русском престоле видели его младшего брата, великого князя Михаила Александровича. Узнав о восстании, Николай II направился в столицу. Но бастовавшие железнодорожники царский поезд не пропустили. Император был вынужден направиться в Псков, в штаб Северного фронта, где фактически попал в западню. Родзянко из Петрограда посылал Николаю телеграмму за телеграммой, а в Пскове на него оказывал давление командующий Северным фронтом генерал Рузский. Царя убеждали, что необходимо в очередной раз сменить правительство, а потом стали уговаривать отречься от престола. Русский император запросил мнение командующих фронтами. И неожиданно все, даже его дядя, великий князь Николай Николаевич, высказались за отречение.

Все случилось внезапно и, казалось, стихийно. Даже лидеры революционного подполья, находящиеся за границей, только из швейцарских газет узнали о том, что произошло в России. 22 февраля 1917 года Николай II отбыл в Ставку, в Могилев, для подготовки весеннего наступления. На следующий день, 23 февраля по старому стилю (8 марта – по новому), в Петрограде прошла демонстрация женщин, отмечавших День работницы. К этому шествию стали присоединяться заводские рабочие. Главный лозунг демонстрации, в которой приняли участие более 100 тысяч человек, – «Хлеба и мира». Митинги закончились беспорядками и стычками с полицией. Хлеба в Петербурге было в избытке. Но это был белый пшеничный хлеб, стоивший немного дороже ржаного. Поставка ржаного задерживалась из-за снежных заносов на железной дороге. В лавках, где продавался более дешевый хлеб, возникли очереди. Кто-то пустил слух о введении хлебных карточек, чего не планировалось вовсе. На следующий день началась всеобщая забастовка (свыше 214 тысяч рабочих на 224 предприятиях). Еще через день, 25 февраля, дело дошло до вооруженных столкновений. К 27 февраля события, начавшиеся с женской демонстрации, переросли в вооруженное восстание. Бастовали рабочие, бунтовали солдаты запасных полков, на улицах убивали полицейских, появились мародеры. 28 февраля восстал Петроградский гарнизон – 170 тысяч солдат. 1 марта произошло восстание в Москве.

Неудачи на фронте сменились успехами, но проблемы в тылу росли. Слабость власти, смена одного министра за другим, брожение в Государственной Думе, забастовки, революционная агитация, перебои с продовольствием… Не на полях сражений, а в глубоком тылу зародилась катастрофа, погубившая царскую Россию. Много лет спустя Уинстон Черчилль напишет: «Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Долгие отступления окончились; снарядный голод побежден; более сильная, более многочисленная, лучше снабженная армия сторожила огромный фронт, тыловые сборные пункты были переполнены людьми. Алексеев руководил армией, и Колчак – флотом… Царь был на престоле; фронт был обеспечен, и победа бесспорна… Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже перетерпела бурю, когда все обрушилось…»

оптимизмом смотрели в будущее. Накапливались резервы, заготавливались вооружения и боеприпасы… Оперативные планы предусматривали окончательный разгром слабеющей Австро-Венгрии. За ней должен прийти черед Германии. Наступало время больших побед.

Кампания 1916 года заканчивалась, и ее итоги были для Российской империи неоднозначными. И хотя добиться окончательной победы пока не удалось, в Ставке с

Спасти Румынию могла только Россия. Возник новый Румынский фронт, который обошелся России очень дорого. Чтобы выручить союзника, пришлось перебрасывать войска с разных концов Российской империи. Формально командующим новым фронтом являлся румынский король Фердинанд I. Фактически руководил войсками генерал Владимир Сахаров. Сахаров Владимир Викторович (1853–1920) – генерал от кавалерии. Боевое крещение получил во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. В 1897 году был произвел в первый генеральский чин генерал-майора. Впоследствии отличился в боевых действиях в Китае в 1900–1901 годах, был награжден золотым оружием за храбрость и досрочно произведен в генерал-лейтенанты. В 1904–1905 годах участвовал в сражениях с японскими войсками. Первая мировая стала для генерала Сахарова уже четвертой войной. В декабре 1916 года немцы вошли в Бухарест. Румыния оказалась разделенной. Часть ее территории занимали немцы с союзниками, часть – русские и остатки армии короля Фердинанда. И вновь началась позиционная война. Среди тех, кто воевал в Румынии, был и драгун Новгородского полка Георгий Жуков. Во время разведки он был тяжело контужен разрывом мины. В госпитале Жуков узнал о своем награждении Георгиевским крестом. «Георгий Георгия получил», – шутили товарищи. Это была уже вторая награда Жукова. Первый Георгиевский крест был вручен ему за взятие в плен немецкого офицера.

К этому времени у Российской империи появился еще один союзник – Румыния. С самого начала войны, уже два года, румынское правительство металось от одной стороны к другой, не в силах выбрать между двумя «жирными кусками» – русской Бессарабией, которую обещали отдать румынам после войны немцы, и венгерской Трансильванией – ее обещала Антанта. Мечта о Трансильвании перевесила чашу весов, и король Фердинанд I издал приказ: «Румынские солдаты! Я призвал вас, чтобы вы пронесли ваши знамена за пределы наших границ!» В ночь с 27 на 28 августа румынская армия пересекла австро-венгерскую границу. Вскоре в российской Ставке пришлось вспомнить язвительную шутку одного немецкого генерала: «Нам все равно, на чьей стороне вступит в войну Румыния. Если она вступит на нашей, нам потребуется 10 дивизий, чтобы спасти ее от разгрома, если против нас, то потребуются те же 10 дивизий, чтобы ее разгромить». Несмотря на большую численность, 600 тысяч бойцов, румынские войска были откровенно слабыми. К тому же, против королевства выступила союзная австрийцам и немцам Болгария. Соединенная германо-болгарская армия под командованием фельдмаршала Августа фон Макензена быстро нанесла румынам тяжелое поражение. А в сентябре на них обрушилась ударная группировка из Трансильвании.

Корнилова перевели на усиленный режим охраны и ограничили ему возможность передвижения. У его дверей круглосуточно стоял часовой. Тогда генерал симулировал болезнь и был переведен в военный госпиталь. Там Корнилов познакомился с молодым чехом Франтишеком Мрняком, служившим помощником аптекаря. Мрняк, как и многие чехи, ненавидевший Австрию и симпатизировавший России, решил помочь Корнилову бежать. Он раздобыл деньги, поддельные документы и штатскую одежду. После ряда приключений Корнилову удалось пересечь границу и предстать в румынском городе Турну-Северин перед русским военным атташе. А Франтишек Мрняк был арестован и приговорен к смертной казни, которую заменили заключением в крепости. Но отважный чех не растерялся и по-своему применил способ генерала Корнилова. Он симулировал сумасшествие, был переведен в лечебницу для умалишенных, откуда благополучно бежал. О том, что его спаситель сумел избежать смерти, Корнилов так и не узнал… На родине генерала Корнилова ждала триумфальная встреча. Николай II лично вручил ему орден Святого Георгия III степени. В сентябре 16-го Лавр Корнилов снова отправился на фронт.

В битве на Сомме именно благодаря танкам войска Антанты получили, хотя и незначительное, но преимущество. Более 300 тысяч человек с обеих сторон полегло в этих сражениях. Но потери немцев, особенно среди кадровых военных, были бо́льшими. Сильно пострадал и моральный дух германской армии. В этих боях был ранен и Адольф Гитлер. Получив отпуск по ранению, он отправился в тыл, посетив Мюнхен и Берлин, и был поражен царившими там унынием и пораженчеством. В полк будущий фюрер вернулся как в родную семью, проникнувшись ненавистью к «евреям и предателям», с твердой решимостью после войны заняться политикой и навести наконец порядок в Германской империи. Так во время сражения на Сомме, которое предопределило исход Первой мировой войны, были посеяны семена Второй мировой. Во время битвы на Сомме русский генерал Лавр Корнилов, уже год находящийся в австрийском плену, совершил очередную попытку побега. Его перевели из простого лагеря для военнопленных в замок венгерского князя Эстерхази, надежно изолированный от окружающего мира. Но комендант лагеря прекрасно понимал, что Корнилов не угомонится. И решил сделать упрямому генералу предложение, от которого, по его мнению, невозможно было отказаться.