Цитаты из книг автора «Марина Бандиленко»

Через пять дней после ультиматума, 28 июля 1914 года, в 11 часов утра, Австро-Венгрия под давлением Германии объявила Сербии войну. Сербскую столицу от Австрии отделяла лишь река Дунай. Австрийцы установили орудия и начали хладнокровно расстреливать Белград. Вначале никто не мог поверить, что в Европе XX века убийство одного человека может стать причиной артобстрела жилых кварталов европейской столицы. А затем последовали действия… Россия первой заявила, что никогда не допустит оккупации Сербии. Между Санкт-Петербургом и Берлином, Берлином и Веной, Веной и Санкт-Петербургом, Санкт-Петербургом и Парижем, Парижем и Лондоном летали телеграммы. Послы встречались с премьер-министрами и монархами.

Князь Юсупов Феликс Феликсович, граф Сумароков-Эльстон (1856–1928). Был известен в столице своими экстравагантными выходками и гомосексуальными связями. В Киссингене находился в свадебном путешествии после бракосочетания с княжной императорской крови Ириной Александровной, племянницей Николая II. В 1916 году стал одним из инициаторов и участников убийства Григория Распутина.

Германия предложила Австро-Венгрии предъявить Белграду самые жесткие требования. Австрийские политики отказывались, понимая, что за сербов заступятся русские. Но немцы настаивали, утверждая, что Россия еще не готова к войне и за оружие взяться не посмеет. 23 июля австрийский посол наконец вручил сербскому правительству ультиматум, дав на размышление всего 48 часов. Сербы были, мягко говоря, удивлены: текст документа был составлен так, что удовлетворить эти требования было невозможно. В числе прочего, Австрия требовала для расследования убийства допустить своих жандармов на территорию Сербии. Это означало конец национальной независимости, и сербы на это пойти не могли. Сербское правительство согласилось на все требования, кроме допуска на свою территорию австрийской полиции.

Однако все шло к тому, что инцидент так и останется очередным громким покушением. И вдруг к австрийцам со своими советами подоспели их немецкие союзники. Германский император Вильгельм II увидел в убийстве тот самый повод к войне, которого ждал… 1688 немецких тяжелых орудий против 84 у Франции… Почти миллионная армия против 430 тысяч французов… Имея такие аргументы, Вильгельм II решил, что время настало. На полях доклада о покушении он написал: «Теперь или никогда!»

Прискорбный инцидент мог быть на том и исчерпан – наследник престола погиб, его место занял другой кронпринц, а преступники арестованы. Один из заговорщиков рассказал на допросе все детали покушения, в том числе заявил, что оружие было предоставлено сербским правительством… Мало кто полагал, что сараевское убийство станет причиной серьезного конфликта. В Австро-Венгрии гибель наследника подъема патриотических чувств не вызвала, и страсти раздувались лишь в газетах. Австрийское правительство готовило ноту Сербии, обвиняя ее в поддержке терроризма.

Эрцгерцога Франца Фердинанда убил сербский террорист Гаврила Принцип. Он был членом террористической организации, которая боролась за независимость Боснии от австрийцев. Подобно террористам всех времен и народов, они полагали, не очень задумываясь о последствиях, что бомбы и револьверы – это именно то, что решит их национальную проблему. И, конечно, одно из первых мест в списке их врагов занимал наследник австрийского престола. В покушении участвовало шесть заговорщиков. Убийство планировалось совершить, бросив в машину гранату, а Принципу отводилась лишь второстепенная роль. Но после взрыва Франц Фердинанд уцелел, и Принцип решил было, что покушение провалилось. Этот щуплый юноша 19 лет, смертельно больной туберкулезом, уже направлялся домой и по дороге зашел в кафе, чтобы купить себе бутерброд. Выходя оттуда, он неожиданно увидел прямо перед собой машину с эрцгерцогом, которая совершенно случайно оказалась на углу этой улицы. И Принцип выстрелил. Убийца был схвачен. Он попытался отравиться цианистым калием, не смог – его избили до такой степени, что в тюрьме ему пришлось ампутировать руку. По австрийским законам он считался несовершеннолетним и не мог быть казнен. Позже Принцип получит 20 лет тюрьмы, где и умрет от туберкулеза через три года после убийства. Арестованы были и остальные члены группы.

Германия только ждала повода, чтобы начать большую войну. И повод нашелся. В июне 1914 года в Боснию и Герцеговину, захваченную Австро-Венгрией, прибыл наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. 28 июня, когда он совершал поездку по городу Сараево, из толпы в сторону его автомобиля была брошена граната. Взрывом ранило нескольких человек, но наследник не пострадал, а террорист был схвачен. Через несколько часов Франц Фердинанд с супругой отправился в госпиталь, чтобы навестить раненых при взрыве. Проехав по набережной, водитель свернул на улицу Франца Иосифа, но ему объяснили, что он едет неправильно. Машина начала медленно разворачиваться, когда из кафе напротив вышел молодой человек с браунингом в руке…

Другой союзник России, Англия, бросила все силы на укрепление Королевского флота. Сухопутная армия Британии была хоть и высокопрофессиональной, но очень небольшой по численности. Британцы, как и французы, надеялись, что в сражениях на суше основное слово скажет Россия. Министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей уверял: «Русские ресурсы настолько велики, что в конечном итоге Германия будет истощена даже без помощи Англии».

Начальник Генштаба вооруженных сил Франции генерал Жоффр как-то заметил: «Авиация – это спорт. Для армии ее значение равно нулю». Телефоны считались вредным новшеством. К пулеметам и тяжелой артиллерии относились с пренебрежением. И совсем уж трагикомическая история случилась с военной формой. Когда военный министр Адольф Мессими предложил ввести обмундирование защитного цвета вместо синих мундиров и ярко-красных штанов, во французском парламенте поднялась буря возмущения: «Отменить красные штаны? Никогда! Красные штаны – это Франция». И красные штаны остались – на радость немецким снайперам.

Но процесс перевооружения русской армии не был завершен. Закончить реформы планировали к 1916 году. Иначе обстояли дела во Франции, где подготовка к войне порой напоминала водевиль. Сил сокрушить Германию у нее не было. Французская армия насчитывала 480 тысяч солдат против 830 тысяч у Германии, и французы во многом полагались на помощь России. Но главные надежды на победу они связывали с élan vital – «жизненным порывом». Этот могучий «французский дух», как его называли, должен был уничтожить ненавистных немцев. Офицеров и солдат учили только наступать – любой ценой. Окапываться солдатам запрещали, а на военные маневры отводилось всего лишь две недели в году. Французские военачальники весьма пренебрежительно относились к военным новинкам.