«Посмотри, как я прекрасна! – сказала Дениз. – Я богиня!» Она притянула ко рту одну из своих огромных грудей, потом другую и по очереди поцеловала их. Все, до чего она могла дотянуться на своем теле, она целовала. Я смотрела на нее в изумлении. Это было лучше, чем психотерапия. Это было лучше, чем что-либо вообще. Это было самое красивое чертово человеческое существо, которое я когда-либо видела! И в это мгновение все мое несчастье утекло прочь.
Ранее я упоминала идею трех Марин, но после смерти. Теперь я также думаю о себе как о трех Маринах, пока я еще жива. Одна – воинствующая. Другая – духовная. И третья – бестолковая. Вы встретили воинствующую и духовную. Третью я стараюсь прятать ото всех. Это бедная маленькая Марина, которая думает, что все, что она делает, неверно, Марина толстая, некрасивая и нежеланная. Та, которая в минуты грусти утешает себя плохи
«Мне нравятся твои трагические истории, – сказал он мне. – В каком-то смысле они очень смешные. Нет большего китча, чем показывать трагическое как трагическое. Я чувствую, мы должны преподнести твою жизнь в комическом свете, чтобы тронуть сердца людей».
Но я сказала Шону и хочу, чтобы все знали: я презираю суицид. Это худшее, что можно сделать с жизнью. Я страстно верю, что, если тебе дано творить, ты не имеешь права себя убивать, ты обязан делиться своим даром с другими. С того момента наши отношения с Крисси изменились – по этой и по некоторым другим причинам.
Не знаю, искусство ли это, сказала я себе. Я не знаю, что это и что есть искусство. Я всегда думала о нем как о чем-то, что находит выражение посредством определенных инструментов: живопись, скульптура, фотография, текст, кино, музыка, архитектура.