Глава 3

«Если душа бессмертна и

только она способна путешествовать

между тремя мирами, значит,

если связать её с телом, можно

излечить раны физического

плана».

Из дневника Даэля.

Не помогало. Ничего не помогало! Я цеплялась за его душу, переходя на всхлипы, потому что – не помогало!

Громко заплескалась вода, брызги попали мне в глаза, кто-то приблизился. Поскольку я всё еще пыталась удержать душу Мара, я не обращала внимания на того, кто схватил меня за шкирку. Не больно, скорее, будто цепляясь за меня.

– Давай же! – Стиснув зубы, орал мне в ухо Сайлас. – Ты спирит! И ты любишь его! Ты его не отпустишь. Не отпустишь. Держи его! Держи!

Но что бы он ни говорил, не помогало. Душа отделялась от тела, я видела её. И… по тому, как в комнате стало тихо, полагаю, теперь и остальные тоже. Я разревелась вслух. Сайлас сжал моё платье, пристроившись ко мне вплотную, будто это вообще имело значение.

– Давай, малявка, – на удивление ласково бормотал он рядом с моим ухом, – я знаю спиритов (хотелось спросить «откуда?», но не до того сейчас было), они просто чудо. Всеотец дал вам такую силу, власть. Ты здесь по причине. Не просто так. Понимаешь? Никто не сможет ничего сделать. Но не ты. Давай же!

Последнее прозвучало нетерпеливо, я понимала, почему. Но… отчаяние накрыло меня с головой, и я нырнула. Прямо в его душу. Нечаянно, я клянусь, ведь… меня унесло.

Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами. И по какой-то причине я влезла в этот предсмертный миг. Нагло, смело, нечаянно. Клянусь, я нечаянно! Мне было стыдно, что я вторгалась в сокровенное. Но когда я увидела эти воспоминания, то поняла: Мар бы никогда мне об этом не рассказал.

Я увидела маленькую квартирку в небольшом многоквартирном доме, где жил маленький красивый мальчик. В его глазах счастье, в его сердце безграничная любовь. К матери. Она такая красавица! Мальчик подбегает к ней, обнимает, женщина сидит на скромной кровати, улыбается сыну. Они похожи…

Но потом мальчику лет семь. Он еще маленький, но улыбка на его лице померкла. Они стоят где-то в промозглом осенним холодом переулке. Его мама выглядит такой изнеможенной, кожа посерела, от прежней красоты ничего не осталось. И её сын. Мар. Такой грустный, ведь он понимает…

– Мама, пожалуйста, не оставляй меня, – умоляет он, обливаясь крупными слезами. – Я обещаю, я не буду тебе мешать.

А мама смотрит на него, присев на корточки, и неустанно гладит по волосам. И плачет.

– Прости меня, – извиняется она всё время. – Прости меня.

– Я буду хорошим сыном, я пойду работать, я заработаю денег… мама!

Крик ребенка разрывает ей сердце, но она оставляет его в приюте. Уходит. А мальчик всё кричит…

Эхо не стихает, даже когда я вижу его в приюте. Комната маленькая, но в ней детей сорок. Койки трехэтажные. Детей слишком много, чтобы хватало всем одеял. Мар ёжится от холода, мерзнет, дрожит, но не может уснуть. Еды не хватает, старшие крадут её у младших. Мар исхудал, еще немного и заболеет…

Но потом я вижу знакомое лицо, противный тип, которого я видела в его головорезах. Удивительно его видеть моложе, но, кроме того, что сейчас у него чуть больше морщин, он от самого себя в юношеском возрасте и не отличается. Такой же противный.

Он, еще несколько детей и Мар, собираются в углу, перешептываются тихо.

– Корабль поплывет в Кану, – говорит он. – Завтра. У них сезонную работу дают кому угодно. Зацепишься и можно разбогатеть.

На следующую ночь дети сбегают, Мар – с ними. Гонимый призрачным ветром далекой мечты. Пробираются на судно, и даже уплывают. Спят всей толпой в куче, едва живые, крадут еду и воду. Но в открытом море их постигает неудача. Пираты. Нападают неожиданно. Многие прыгают за борт. Но Мара ловит один из пиратов, сажает в клетку. Через щель в досках Мар замечает Шайген. Он возвращается.

Так он вернулся.

Торги. Он, как и остальные, стоит на обветшалом помосте, мимо ходит пузатый торговец. Осматривает мальчишек. Их было человек десять, осталось половина. Мар среди них. Торговец расплачивается за них, забирает с собой.

Потом странная смесь приступов радости и горя. Потому что… я помню, что рассказал мне Арт. Но он не рассказывал, как торговец избивал детей. Мара. Как издевался над ними, унижал.

Мар всё равно выживал. Крал еду для себя и для тех троих, кто еще остались живы. Помимо каждодневного труда, которым их нагружали, торговец любил садистские игры. Но Мар сбегал. Как мог. Пока, наконец, не разработал план. От тяжелого труда, который он почему-то таковым и не считал, он окреп. Воруя еду с кухни, он и его друзья держались. В том числе и противный.

Их осталось двое.

Пятнадцать. Мару было пятнадцать, когда слуга позвал его к торговцу. Мар не колебался, отнимая его жизнь. Он сделал это хладнокровно, спланировано, тихо, словно бесшумный убийца. Но глядя на всё это, я думала только об одном: будь я там, на их месте, я бы сделала это раньше. На много лет раньше.

Ему было семь.

Отомстил за свою нелегкую жизнь он только в пятнадцать.

Но время внезапно замедлилось. Я поняла, что жизнь перед глазами проносилась не настолько быстро, чтобы мы успевали. Чтобы Мар успел на неё взглянуть.

Он стоял ко мне спиной, такой молодой, непокорный, прекрасный. Но перед ним, окутанные цепями спиритов, замерцали врата в Обитель духов. Он не собирался идти в мир мертвых. Он собирался вернуться.

Нет…

– Мар! – Крикнула я изо всех сил, формируясь кем-то осязаемым в его далеких воспоминаниях, ворвавшись непрошено, без предупреждений. – Мар!

Он услышал не сразу, обернулся. Такой молодой, но уже такой взрослый. Мурашки по коже. Мне так хотелось прижать его к себе и не отпускать. Мальчик, лишенный детства. Но не сломленный, не сдавшийся, переродившийся. Готовый сражать еще больше врагов.

Он смотрел на меня, не узнавая. Конечно, не узнавая. В свои пятнадцать он еще был с меня ростом. Я подошла к нему спешно, пока он не исчез, откуда-то я знала, что подобное случится. Схватила его за плечи, заглядывая в проницательные синие глаза.

– Мар, – зову, он слышит меня, но не реагирует. Его лицо непроницаемо, он не знает меня. А я давлю в себе слезы, обнимаю его, приближаюсь. – Мар, пожалуйста, не уходи. Не покидай меня. Не оставляй меня.

Обнимаю его порывисто, всё равно не могу сдержать слез. Он будто здесь, но не реагирует, даже когда я касаюсь его лица.

– Мар, – прошу я, обливаясь слезами. – Ты не можешь уйти, понимаешь? Это всё ты. Всегда был ты. Все твои соратники были с тобой. Они остались. Даже когда пришел кто-то слишком сильный и решил отнять твой трон. Они боролись за тебя. Борются и сейчас. Пожалуйста. Вернись к нам.

Его ладони сжали мои руки, он всё еще смотрел на меня, не мигая. Он не испытывал эмоций, но я не понимала, почему. Они еще не родились, или же так он обращался двуликим. Эти процессы были никому неизвестны. Но я надеялась, так сильно надеялась разбудить в нём чувства…

Его хватка стала сильнее, он опустил мои ладони. Не проронив ни слова, он прочертил барьер между нами. Ему не нужны были мои слезы, моя любовь. Его сердце превратилось в камень где-то в этом воспоминании. Месть?

– Мар, пожалуйста! Прошу тебя! Ты нужен мне! Я не смогу без тебя, – молила я. – Не уходи. Вернись. Прошу тебя…

Но он отступил, глядя на меня словно на чужую. Не доверял. А кто удивится после всего пережитого? Еще один шаг – он уходит.

– МАААААР! – Кричу я громко, но мой голос тонет в вечности.

Вынырнула в реальность, понимая, что охрипла. Сквозь слезы разглядела Мара – его души больше не было.

Тело ослабло, я пошатнулась, в ушах зазвенело, звездочки перед глазами заплясали. Я рухнула в воду и занырнула, не в силах вернуться. Свет струился сверху, я видела только его. Словно став русалкой, я наблюдала за ним, вольным ветром, каким он всегда был. Такой далекий, чужой, недостижимый.

Мой плененный ветер.

Бассейн был не глубоким, но я в нём тонула, всё дальше уходя на глубину. Платье опутало мне ноги, я словно и вправду стала русалкой. Стало ли мне плохо? Или то было правдой? Но я увидела его. Мара. Он плыл ко мне сквозь толщу воды. Тот, кого я знала. Тот, кто всегда спасал меня. Как после всего, что произошло, он всё еще находил в себе желание помогать людям?

Мы замерли в танце невесомости, я тянулась к нему, он улыбался мне. Его душа… я плакала, но вода не давала мне горевать. Я не хотела его отпускать, молила одними глазами, чтобы он не уходил, не покидал меня.

Но он меня не слышал…

Кто-то выловил меня из воды, я шумно набрала в грудь воздуха и пыталась надышаться. Кто-то кричал прямо мне в ухо, больно сжимая ребра. Сайлас, кто еще меня так сильно «любит»?

– Слышишь?! – Словно из глубины. – Ослица! Приди в себя! Мар! Спаси его!

Я взглянула на него, всё еще плывущего над водой. Его прекрасное лицо… слезы полились из моих глаз.

– Он нас покинул, – вымолвила я, и слезы остановились.

– Что?! – Сайлас схватил меня за лямки платья и встряхнул, вода брызнула мне в глаза. – Что ты несешь, ослина?! А ну, живо спасла его! На что ты тут вообще?!

Он снова встряхнул меня, но… отчаяние пронзило его следующий вопль.

– Ты же не просто какой-то там спирит! Ты души жрешь, словно яблоки! Соберись и сделай дело!

– Он ушел! – Крикнула на Сайласа я, оттолкнув его руку. – Он ушел… Мара больше нет…

Академия спиритов

За три года до выпуска…

– Как вы понимаете, после того, как спириты принялись за дело и стали защищать людей от злых духов, стало немного легче, – рассказывал Наставник. Мы слушали, записывали, переписывали с доски важные даты. – Однако проблема открытых врат в Обитель духов всё еще оставалась. Первый Император запечатал их, но чего-то не хватало, чтобы закрыть Обитель полностью.

– Периодически врата открывались, сквозь них просачивались новые орды злых духов, – продолжал Наставник, прохаживаясь взад-вперед. – Нужно было найти радикальное решение.

– Где находятся врата? – Спросила Роза.

Наставник смерил её сердитым взглядом.

– А догадаться не судьба? – Наставник будто был возмущен.

– Что? Правда? В Темном лесу? – Роза хмыкнула.

– Не вижу причин для веселья. Академию специально возвели неподалеку. Циклами и под влиянием светил, некоторых природных явлений, врата открывались. Но вот в чём заключалась основная проблема: когда-то они впускали туда души, что жаждали мести. Но когда-то и выпускали.

– Но было у врат еще одно свойство: когда портал превращался в бездну, пожирающую всё живое. – Роза перестала улыбаться и для разнообразия не задавала уточняющих вопросов. Даже Даэль, казалось, заинтересовался рассказом Наставника, слушал внимательно. – В тот первый раз погибли все: спириты, люди, стражники Императора, каждая травинка в округе, не говоря уже о других живых организмах.

– Это была нестабильность, которую невозможно было контролировать. Только предугадать. Как выяснилось многим позже, если уйти на достаточное расстояние, бездна не дотягивалась до живых. Лес и есть граница, его создавали не просто так.

– Но все двуликие и злые духи, что здесь оказались, в бездну затягиваются, – выпалил вдруг Ради нетерпеливо, осознав это для себя.

– Верно, – закивал Наставник. – Мы уходим, всех остальных пожирает бездна.

– Но… если это не Обитель, что это? – Спросила Роза.

Все внимательно смотрели на Наставника.

– Исходя из рисунков из пещер призрачного света, которые мы до сих пор изучаем очень тщательно, полагаю, это своего рода измененная форма энергии Обители, – предположил он. – Всё дело в том, что наш мир создавался, основываясь на балансе: где-то прибыло, где-то убыло. Но спиритам было трудно справляться со всем разом, особенно, когда в мир живых вырвалось столько злых духов.

– Тогда Обитель превращалась в воронку, затягивающую тех, до кого дотягивалась, могла дотянуться, в себя. Поэтому мы собираем здесь злых духов. Чтобы, если случится нечто подобное вновь, Обитель забрала свои жертвы, баланс восстановился, но воронка, в конце концов, закрылась.

– Она может не закрыться? – Нахмурившись, спросила я.

– Может, – подтвердил Наставник, напряженно кивнув. – Пока она не напитается нужным количеством, она не успокоится. С одной стороны, это помощь, но бьет она всех без разбору. Это как ярость: с её помощью можно более успешно сражать врагов, но в наивысшей точке не разбираешь, кто друг, а кто враг.

– Или болезнь, – добавила Роза. – Цепляешься ведь за соломинку. Может, и с Обителью так же.

– Возможно, – не стал спорить Наставник. – Так или иначе, запомните главные признаки бездны: все живые существа спешно покидают зону воздействия. Птицы, животные, насекомые. Если вы заметили подобное, нужно бежать. Спасать других и спасаться самим.

– Выйти за пределы леса, – предположил Ради, записывая.

– Лучше – дальше. Поскольку врата в Обитель изучить невозможно, не став их жертвой, наверняка мы почти ничего не знаем. Будьте бдительны и осторожны. Шанс выжить есть, но замешкаетесь, и быть беде.