– Пройдемте, я покажу вам наши последние приобретения. Есть чудесные образцы церемониального оружия, – с придыханием заговорил он. И тут я подумал, что с Велией они явно ладят.

Я вмиг представил, как они оба часами обсуждают какие-нибудь рукоятки и художника, расписавшего их.

Мне же было на это абсолютно плевать. Оружие должно быть эффективным, а не красивым. Но игра продолжалась.

– Пройдемте, – согласился я.

Мы подошли к витрине, где под мягким освещением лежали предметы, больше похожие на игрушки, чем на оружие. Хассан с видимым удовольствием начал свой рассказ:

– Вот, взгляните на этот кинжал XIX века из Кандагара. Лезвие выполнено из дамасской стали. Видите этот уникальный узор? А рукоять инкрустирована слоновой костью и золотом с тончайшей гравировкой.

Я делал вид, что внимательно рассматриваю оружие, хотя мне хотелось просто забрать его и проверить баланс. Но пришлось играть свою роль:

– Впечатляет, – произнес я с легкой усмешкой. – Хотя, признаться, я больше привык к простому и функциональному оружию.

Хассан понимающе улыбнулся:

– Конечно, это скорее предмет коллекционирования. Музеи Европы проявляли большой интерес, но мы смогли организовать доставку быстрее и безопаснее. Особенно через новые маршруты.

Он указал на другой экспонат:

– А это меч из Герата. Ножны полностью покрыты серебряной насечкой с изображением сцен охоты. Работа мастера XIX века. Великолепное качество сохранности.

– Поразительно, как вы находите таких мастеров, – сказал я, наблюдая за его реакцией.

– О, это не так сложно, когда знаешь нужных людей, – ответил Хассан с легким прищуром. – Главное – правильно организовать логистику.

– В нашем деле это все, – знающе протянул я. – Раньше предпочитали Бендер-Аббас, но, говорят, появились новые точки отправки.

– Да, действительно есть несколько новых точек, – подтвердил Фарид, продолжая рассматривать нож из Герата. – Иногда приходится менять коридоры из-за внешних факторов. Нестабильность в регионе, как вы понимаете. Особенно в последнее время. Месяц назад мои люди нашли прекрасные терракотовые фигурки, но поставка сорвалась. Мы потеряли деньги.

Неужели кто-то будет перехватывать маршруты ради терракотовых фигурок? Никогда не пойму это помешательство на древностях.

– Да, дон Амати говорил, – подтвердил я.

– Терракотовые фигурки… – Фарид сделал паузу, словно вспоминая детали. Его пальцы легонько коснулись стекла витрины, где лежал какой-то древний артефакт, он явно наслаждался своей коллекцией. – Это были уникальные экземпляры, датированные IV веком до нашей эры. Представляете? Целая серия. Такие предметы редко появляются на рынке. И такое упущение…

Он говорил с воодушевлением, но в его голосе чувствовалась нотка раздражения. Возможно, из-за того, что сделка не состоялась.

– И что случилось? – спросил я, стараясь сохранять непринужденный тон. – Как так вышло, что поставка сорвалась?

Фарид слегка помрачнел. Он отвел взгляд от витрины и посмотрел на меня с сожалением. Кажется, эта потеря действительно задела его.

– Местные проблемы, – ответил он после короткой паузы. – В том регионе сейчас неспокойно. Новые группировки пытаются взять под контроль маршруты. Мы планировали доставить их через Герат, но… – Он пожал плечами, намекая на то, что дальше я и сам все знаю…

– Да уж, – произнес я, позволяя себе легкую усмешку. – С такими вещами всегда есть риск. Хотя, уж простите мою душу без изысков, не думаю, что терракотовые фигурки сами по себе стоят таких усилий, но…

Я специально не закончил фразу, давая ему возможность самому заполнить пробел. Фарид на мгновение замер, затем его губы растянулись в холодной улыбке.

– Вы правы, Деметрио, – сказал он, наклоняясь чуть ближе, словно делился секретом. – Иногда дело не в самих предметах. А в том, кто за ними стоит. Или кто хочет их получить. К счастью, Велия – умная женщина. Она убедила коллекционера, что мы все возьмем под контроль. Лично занялась решением проблемы. Он не ушел.

И в Палермо приехал я. Может, с подачи не только дона, но и Велии?

Возможно такое?

Или я придумываю все сам?

В этот момент телефон Фарида издал короткую мелодию. Он достал его из кармана, бросил быстрый взгляд на экран и слегка нахмурился.

– Извините, мне надо ответить.

– Конечно, – кивнул я, понимая, что, скорее всего, ему сообщат информацию, которую я велел распространить. – Спасибо, что ответили на мои вопросы. Было приятно поговорить.

Фарид что-то вежливо пробормотал, но я видел, что все его внимание уже было сосредоточено на разговоре. Что ж… теперь оставалось только наблюдать.

Я сделал шаг назад, растворяясь среди толпы, и сразу же почувствовал на себе чей-то взгляд. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять – Велия. Она не уходила далеко, стояла чуть в стороне, исполняя обязанности хозяйки вечера. Улыбалась гостям, произносила нужные фразы, но ее глаза… Они следили за всем. Особенно за мной и Фаридом.

Красивая. Умная. Внимательная. Тихая на первый взгляд.

И опасная. Именно потому, что молча наблюдает за всем со стороны. Без шума. Без суеты. И от этого ее удар будет сокрушительным.

Она указала кивком на один из выходов. Наверняка помнит, что я обещал ей переодеться. И я пошел за ней к лестнице. Велия шла впереди, легко и уверенно поднимаясь по ней. Ее фигура, эта грация, этот спокойный контроль над каждым движением, заставляла меня напрягаться еще больше.

Каблуки ее туфель приглушенно стучали по мраморным ступеням, а я следовал за ней, стараясь не выпускать из виду ни единой детали. Я наблюдал за ней, как хищник наблюдает за добычей, пытаясь понять, где подвох. Могла ли она действительно повлиять на отца, чтобы я вернулся? Или я просто хочу в это верить?

– Как прошло? – поинтересовалась Велия, когда мы почти дошли до одной из комнат.

– Скормил ему информацию. Жду реакцию. Если он тебе сегодня-завтра сообщит об оружии, которое придержали, не волнуйся. Все в порядке, – ответил я, продолжая думать о другом.

Какая разница, как я здесь оказался. Даже если с подачи Велии, то что это меняет?

Она остановилась перед дверью одной из комнат и повернулась ко мне. Ее глаза встретились с моими, и на мгновение я почувствовал, как будто между нами проскочила искра. Настоящая. Опасная. Та самая, из-за которой я наплюю на все предостережения Винсенте.

Я видел, что в ее голове тоже много мыслей. Чувствовал, что она тоже в огне.

И понимал: если она хотела, чтобы я здесь был, то это меняло все.

Не только Винсенте сделал работу над ошибками. Я тоже многое в своей жизни пересмотрел после Кандагара.

– Мне изобразить бурную видимость решения проблемы? – поинтересовалась Велия, заходя в комнату.

Она была просторной, с высокими потолками и массивной люстрой. На окнах висели тяжелые шторы, скрывающие городской шум. Здесь явно велись важные разговоры.

– Скажи, что разберешься с этим сама, а он пусть сосредоточится на текущих делах, – ответил я и, увидев, что Велия открыла шкаф, стал снимать рубашку.

Когда она снова посмотрела на меня, то уже держала в руках чехол с костюмом. Но ее взгляд был сосредоточен на моем торсе. На шрамах, оставленных Афганистаном. И кажется, они взволновали ее.

Она так и стояла с чехлом, не торопясь протянуть его мне. А я прекрасно знал этот ее взгляд, видел его раньше, когда служил в армии. Она хотела что-то спросить, но боялась. В это мгновение она будто снова стала той девушкой, с которой я сидел у Джузеппе. С которой мысленно сбегал от всего мрака своей жизни.

И, пользуясь моментом, видя прежнюю Велию, я решил спросить прямо:

– Это ты вернула меня в Палермо?

Велия замерла. Ее пальцы сжали чехол чуть сильнее, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот отведет взгляд. Но нет. Она продолжала смотреть на меня, ее зеленые глаза, такие же пронзительные, как раньше, теперь полнились чем-то, что я не мог точно определить. Смесь вины, решимости и… чего-то еще. Чего-то, что она явно не хотела выдавать.

– А если и так? – произнесла она наконец, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. – Ты думаешь, это имеет значение?

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. Воздух стал тяжелее, гуще, будто сама комната задержала дыхание.

– Это меняет все, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело. – Если это ты, то я должен знать почему. Потому что в этот раз я не позволю твоей семье решать за меня все.

Она медленно подняла руку, словно собиралась коснуться одного из шрамов на моей груди, но в последний момент остановилась. Ее пальцы замерли в воздухе, а потом она сделала шаг назад, словно пытаясь уйти от этого момента. Но я знал, что она не уйдет. Не сейчас.

– Ты правда думаешь, что это важно? – спросила она, ее голос стал чуть более резким, будто она пыталась защититься. – Ты вернулся не потому, что я этого захотела. Ты здесь, потому что это нужно клану. Потому что никто другой не справится.

– Врешь. Ты могла бы выбрать кого-то другого, – возразил я, делая еще один шаг вперед. Теперь между нами оставалось ничтожное расстояние. Я чувствовал ее дыхание, видел, как ее грудь поднимается и опускается чаще, чем обычно. – Ты могла бы доверить это дело другому. Но выбрала меня.

Ее глаза сузились, и на мгновение мне показалось, что она готова сорваться. Но вместо этого она усмехнулась. Немного нервно. Кажется, я все-таки пробил ее броню.

– Ты слишком много думаешь, Деметрио, – произнесла она, грубо ткнув в меня чехлом с одеждой. – Иногда решения принимаются не потому, что кто-то хочет кого-то вернуть. А потому, что это логично. Потому что ты профессионал. И потому что…

Она запнулась, видя, как я отшвырнул костюм и свою рубашку на ближайший стул.

– Не оскорбляй меня ложью, Велия. Пожалуйста, – искренне попросил я, смотря в ее глаза, отмечая, что взгляд становится мягче с каждой секундой.

– Потому что испугалась, когда узнала, что ты чудом выжил в Кандагаре. И хотела, чтобы ты был здесь.

Сдалась. Окончательно. И от ее признания меня пронзило чувство, которое я так долго пытался подавить. Она действительно хотела меня здесь. Не потому, что клану нужен был профессионал. Не потому, что кто-то там принял «логичное» решение. А потому что она боялась потерять меня. Потому что где-то глубоко внутри ее холодной, расчетливой брони все еще жила та самая девушка, которая когда-то мечтала сбежать со мной из этого мира.

Она сделала шаг вперед, теперь уже без колебаний, и ее руки коснулись моей груди. Ее пальцы скользнули по шрамам, будто она хотела стереть их, убрать ту боль, которая осталась после всего, через что мне пришлось пройти. Но эти шрамы были частью меня. Как и она.

Я больше не мог сдерживаться. Мои руки обхватили ее лицо, мягко, но настойчиво, словно я боялся, что она исчезнет, если я отпущу ее хоть на секунду. Ее зеленые глаза смотрели прямо в мои, полные эмоций, которые мы оба так долго прятали. Это был момент, которого мы оба ждали. Который мы оба хотели. Который, возможно, был неизбежен с самого начала.

Видимо, поцелуй, который не случился, все равно тебя настигнет.

Я притянул ее к себе и поцеловал. Этот поцелуй был долгожданным, страстным, полным всего того, что мы так долго подавляли: боли, страсти, нерешительности, любви. Ее губы были мягкими, но требовательными, отвечая на каждый мой порыв с той же силой. Ее руки скользнули по моей спине, царапая кожу, словно она хотела быть еще ближе. Еще ближе к тому человеку, которого она так долго пыталась забыть.

Я не думал. Не мог думать. Все, что существовало в этот момент, – это она. Ее тепло, ее запах, ее дыхание, сбивчивое и прерывистое, смешивающееся с моим. Мои руки скользнули с ее лица на шею, затем ниже, к плечам, будто я пытался убедиться, что она настоящая. Что это не очередной призрак прошлого, который преследовал меня в кошмарах. Она была здесь. Живая. И такая же голодная до этого момента, как и я.

Велия издала тихий стон, когда я углубил поцелуй, и этот звук ударил прямо в кровь. Я больше не мог сдерживать себя. Мои ладони скользнули по ее спине, притягивая ее еще ближе, пока между нами не исчезло свободное пространство. Ее тело прижалось ко мне, мягкое и в то же время напряженное, словно она боролась с собой, чтобы не позволить этому зайти слишком далеко. Но я уже переступил все границы.

Один резкий шаг назад, и я прижал ее к стене. Холодная стена под ее лопатками заставила ее вздрогнуть, но она не отстранилась. Наоборот, ее ногти впились в мою кожу, когда она обвила руками мою спину, словно боялась, что я отпущу ее. Но я не собирался. Не сейчас. Не тогда, когда ее губы были такими горячими, а дыхание – таким частым, что казалось, будто она вот-вот задохнется.

Я целовал ее снова и снова, жадно, почти грубо, будто хотел стереть все, что нас разделяло. Все эти годы, все слова, которые мы не говорили, все решения, которые принимали ради других. Сейчас существовали только мы двое. Только этот момент. Только ее тело под моими руками и ее губы, которые отвечали на каждый мой порыв с той же страстью, которую я чувствовал внутри себя.

– Деметрио… – выдохнула она, когда наши губы ненадолго разъединились. Ее голос был хриплым, почти неузнаваемым. Она смотрела на меня, ее глаза затуманены, а грудь часто поднималась и опускалась.

Мои пальцы зарылись в ее волосы, нарушая аккуратную прическу, и несколько прядей упали ей на лицо. Я убрал их, как хотел раньше, задержав ладонь на ее щеке. Ее кожа была горячей, почти обжигающей.

Она снова притянула мое лицо к себе и поцеловала. Этот поцелуй был другим. Медленнее. Глубже. Будто она хотела показать мне все, что не могла сказать словами. Я чувствовал ее язык, ее дыхание, ее тело, которое все еще пыталось быть ближе, хотя дальше уже некуда.

Мои руки скользнули по ее бедрам, поднимая ее чуть выше, чтобы прижать к стене. Она издала тихий стон, обвив ноги вокруг моей талии, и я почувствовал, как ее сердце колотится в такт моему. Мы оба знали, что это безумие, но не могли оторваться друг от друга.