2.

Велия

Деметрио…

Я всегда знала, что рано или поздно он вернется.

И поэтому чуть не сошла с ума, когда отец сообщил, что он серьезно ранен. И вообще, единственный выживший после задания.

Он ушел ради служения моей семье и собственным амбициям, пока я, как дура, мечтала, что он заберет меня из этого мира, увезет в какой-нибудь тихий городок, где мы могли бы начать все заново. Но вместо этого он отправился в Афганистан, чтобы стать сильнее. Еще опаснее.

И, кажется, у него это получилось.

Ему, наверное, около тридцати. Но время словно прибавило Деметрио лет. Он стал жестче. Будто бы выше. Мускулы под футболкой очерчивались резче, будто высеченные из камня. Шрам на шее притягивал взгляд, заставляя сердце сжиматься. Я перевела глаза на его темные волосы, щетину, широкие плечи. Его походка, выправка, каждое движение — все говорило о том, что он через многое прошел. О том, кем он стал.

Боже, через что же он там прошел? Даже его взгляд стал еще более пронзительным. Более….

Ни у кого, даже у самых жестоких и самых опасных людей отца, я никогда не видела такого взгляда. Одновременно холодный и горячий, при котором чувствуешь озноб, но внутри сгораешь, как в огне.

Мы шли в мастерскую, и от каждого его шага сердце стучало чуть сильнее. Неужели я не переросла подростковую влюбленность?

Дура. Просто дура.

В мастерской пахло красками и старыми книгами — моими постоянными спутниками последних лет. Мое убежище. Мой маленький мир. И даже он сейчас не приносил мне покоя. Я села перед поврежденной влагой картиной и попыталась зарядиться от нее силой.

— Отец рассказал тебе все? — спросила я, снова посмотрев на него.

— В общих чертах, — отозвался Деметрио, рассматривая мастерскую с праздным любопытством.

— Понятно, — ответила я и потянулась за папкой.

Раскладывая на столе документы по последним операциям, я сама чувствовала себя как полотно, на котором пишут кистью. Мои руки в белых перчатках аккуратно перебирали бумаги, а я не могла избавиться от мысли, что взгляд Деметрио, как кисть, которая оставляла на мне мазки, словно на полотнах Моне или Ренуара. Словно мазок его эмоций появлялся на мне там же, куда он бросил взгляд, и он тут же видел это. Чувствовал.

— В Афганистанее появились новые игроки. Они пытаются перехватить наши маршруты и установить свои правила, — деловито заговорила я, отгоняя мысли.

Деметрио молча наблюдал за мной. Сурово. Серьезно. Напряженно. И вдруг я поняла, что же сильнее всего изменилось в нем. В Деметрио чувствовался какой-то надлом. И на миг, в мастерской, заставленной антиквариатом, стало даже жутковато. Он был словно демон, охраняющий что-то отсюда. Безмолвный страж, который внимательно следит на посту без лишних движений.

Но стоит тебе посягнуть на то, что под его охраной — лишишься головы.

— Нам нужно выяснить, кто стоит за этим, — продолжила я, сохраняя все тот же деловой тон.

Я замолчала на мгновение, чтобы собраться с мыслями, но больше для того, чтобы отвлечься от его присутствия. Каждый его взгляд, каждое движение будто прожигали во мне дыру. Я пыталась сконцентрироваться на документах передо мной, но слова путались, а логика ускользала.

— Ты изменилась, — внезапно произнес он, и я замерла, словно меня ударили. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась такая уверенность, что у меня перехватило дыхание.

— А ты нет, — ответила я чуть резче, чем хотела. — Ты все такой же преданный пес клана Амати.

Я сразу пожалела о своих словах. Не потому, что они были неправдой, а потому, что в них звучала обида. Та самая, которую я годами пыталась спрятать глубоко внутри себя. Горечь, которая теперь всплывала на поверхность, стоило ему только появиться в моей мастерской.

Деметрио слегка прищурился, и я поняла, что задела его. Но он ничего не сказал. Просто продолжил смотреть на меня тем же пронзительным взглядом, который заставлял меня чувствовать себя обнаженной.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, наконец, и его голос был холоден.

— Ничего особенного, — ответила я, вернув себе самообладание. — Просто констатирую факт. Ты вернулся. И снова ради работы. Так что делай ее.

Я приказала себе успокоиться, не наговорить лишнего, чтобы выдать себя, и снова перевела взгляд на бумаги, пытаясь сосредоточиться на деле. Но присутствие Деметрио было слишком громким. Словно каждый его вдох наполнял комнату тяжестью, которую невозможно игнорировать.

Из-за которой я не могла дышать полной грудью.

— Есть подозреваемые? — сухо спросил он, возвращая нас к деловому разговору. Обошел стол, встал напротив меня, оперевшись руками на столешницу.

— Нет. Но отец подозревает семью Монтальди. У них тоже есть связи с афганскими землями, но…

— Но они работают через Пакистан. Регион нестабилен, американские спецслужбы наблюдают, границу с Афганом перейти сложнее. Через Иран проще, пусть шииты и наглеют порой, — перебил Деметрио со взглядом «не-надо-объяснять-мне-такие-простые-истины».

Святая Мадонна, дай мне сил не заехать ему сейчас по этой самодовольной роже!

— А еще доступ к Персидскому заливу, — продолжила я, чувствуя странное желание доказать, что я знала все это и без него. — Порой мы передаем сразу заказ в Дубай через порты Бендер-Аббас или Бушер, не транспортируя в Европу, — договорила я. — И тут нужно особое внимание.

— Какие у тебя контакты там?

Я вздохнула и достала из папки еще несколько документов. На одном из них была карта маршрутов, где красным цветом отмечались точки контроля. Второй документ содержал список имен и кодовых обозначений. Я положила их перед Деметрио и указала на одно имя.

— Фарид Хассан. Он работает с нашими людьми уже три года. Надежный партнер. И он сейчас в Палермо.

— Ясно, — лениво, просматривая бумаги, протянул Деметрио и нахмурился, видимо, уже обдумывая что-то.

Вдруг мой смартфон зазвонил. Я стала высматривать его в кипе бумаг, но Деметрио оказался быстрее. Он протянул мне его, мимолетно взглянув на имя. Паоло.

— У нас скоро аукцион.

Сказала и захотела ударить уже себя. Зачем это пояснение? Интересно, Деметрио вообще знает, что Паоло работал с Сандрой? Помнит его?

— Фарид будет там. Надо работать быстро, — продолжила я, отклоняя звонок. — Дошла поставка оружия с художественной отделкой. Мужчины будут в восторге.

— Оружие с художественной отделкой? — переспросил Деметрио, приподняв бровь. Его голос был спокоен, но в нем чувствовался оттенок иронии. — Значит, теперь ты не только контрабандист, но и поставщик подарков для коллекционеров с изысканным вкусом?

Я напряглась, услышав его тон. Он будто бы спрашивал, помню ли я сама, чем хотела заниматься когда-то. Словно пытался одновременно поддеть меня и напомнить о том, как далеко я зашла.

Кажется, я все-таки ударю его сегодня...

— Это не просто «подарки», — ответила я, сохраняя профессиональный тон. — Каждый предмет уникален. Изделия выполнены мастерами, чья репутация говорит сама за себя. Наши клиенты готовы платить огромные деньги за такие вещи. Особенно если они имеют… историческую ценность.

Деметрио кивнул, не скрывая иронии на лице и продолжая просматривать документы. Но его взгляд снова вернулся ко мне, и я почувствовала, как его глаза будто сканируют каждую деталь моего лица. Он искал что-то. Внимательно. Без стеснения. И я снова почувствовала себя в огне.

— Так что с Фаридом Хассаном? — спросила я, решив перевести разговор в более безопасное русло. — Ты проверишь его?

Деметрио задумчиво потер подбородок, его взгляд стал еще более сосредоточенным.

— Да, — коротко ответил он. — Начнем с него, — продолжил, кладя документы на стол. Его голос звучал уверенно, словно он уже мысленно прокручивал план действий. — Потом займусь Монтальди. Хотя для них такие выходки слишком рискованные. Но разберемся.

Я кивнула, соглашаясь с его планом, и протянула папку с копиями документов. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Мы оба понимали, что ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. Эти игроки явно не новички. Они знали, как двигаться в тени, используя любые возможности для давления.

— Что дальше? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Деметрио выпрямился, подойдя к окну. Его силуэт четко выделялся на фоне света, льющегося снаружи. Он выглядел как человек, который уже принял решение.

— Во-первых, я свяжусь с нашими людьми в Иране. Проверю, есть ли утечки информации. Во-вторых, нужно организовать встречу с Фаридом Хассаном. Лично. Если он замешан, я это почувствую.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал жестче.

— В-третьих, ты должна быть осторожна. Очень осторожна.

Я невольно вздрогнула от его слов. Это было не просто предупреждение. Это было заявление. Деметрио явно брал на себя роль защитника, даже если я этого не просила.

— Я могу позаботиться о себе, — твердо ответила я.

Он усмехнулся, но в этой улыбке не было тепла. Скорее насмешка взрослого над словами ребенка.

— Посмотрим.

Его слова ударили больнее, чем я ожидала. И во мне вспыхнуло что-то такое, что напугало меня саму.

— Сколько пренебрежения от человека, который избегал меня последние пять лет.

Деметрио замер, словно его ударили. Его лицо окаменело, а взгляд стал еще холоднее. Он медленно направился ко мне, и я поняла, что просто бросила ему в лицо то, о чем мы оба старались все это время не говорить.

Что так старательно обходили.

Игнорировали.

И вот все-таки удар. Пусть и не физический.

— Избегал? — раздраженно переспросил он. — Меня почти все это время не было в стране!

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Но теперь, когда все это вышло наружу, я не могла просто отступить. Гнев овладевал все больше, обида чувствовалась все острее.

— А разве нет? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты ушел. Сначала в армию, потом в Афганистан. И ни разу… ни разу не позвонил. Ни письма. Ничего. Хотя у тебя были возможности.

Деметрио прищурился, и я увидела, как его челюсть напряглась. Он сделал еще шаг вперед, сокращая расстояние между нами. И, кажется, я все-таки пробудила этого демона. Вот только он стоял на страже не древностей, а прошлого, которому лучше было бы там и оставаться.

Но к черту уже.

— Я делал то, что должен был, получив приказ, — ответил Деметрио, и в его голосе послышалась горечь. — Ради тебя, ради семьи, ради всего этого дерьма, в которое мы оба влипли. И теперь я снова здесь. Так что, может, хватит копаться в прошлом? Его уже не изменить.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Потому что, если быть честной перед собой, я знала правду. Это был не его выбор. Это был приказ моего отца. Винсенте настоял, чтобы Деметрио отправился в Афганистан. А я… я молчала. Потому что была слишком слабой, чтобы противостоять семье. Но не он. Деметрио всегда был сильным. Просто он не хотел пытаться. Бороться. И от этого обида была еще более вязкой. Болезненной. Меня как будто что-то прожигало изнутри, как растворитель краску.

— Хватит об этом, Велия. Это уже не имеет значения.

Его слова ранили, но в них была правда. Большая, жестокая правда, которую я годами пыталась скрыть даже от самой себя.

— Ты прав, — сказала я, опустив глаза. — Прошлое не имеет значения. Сейчас важно только одно — работа. Аукцион завтра. Оденься прилично. Я представлю тебя Фариду.

Я смотрела прямо в его темные глаза, пытаясь ранить, но, кажется, запала было недостаточно.

— Как скажешь, — холодно отозвался Деметрио и направился к выходу.

После его ухода я долго стояла у окна, глядя на пустынную улочку. В воздухе витал запах растворителя, но даже он не мог перебить то напряжение, что оставил после себя Деметрио.

Боже правый, какой же он стал… Словно превратился в древнеегипетского бога смерти. Анубис. Такой же неумолимый, опасный и… красивый. Его красота была опасной, как ядовитый цветок. Она притягивала и одновременно пугала.

В мастерской все еще витал его запах — смесь одеколона и чего-то более первобытного, дикого. Этот запах пропитал каждую книгу, каждый предмет антиквариата, будто заявляя свои права на мою территорию. Будто бы его присутствие подчинило и мое пространство.

Я невольно провела пальцами по тому месту на столе, где он недавно стоял, опираясь руками о деревянную поверхность. Мне показалось, или там до сих пор остался след его энергии?

«Слишком много власти надо мной для одного человека», — подумала я, машинально поправляя выбившуюся прядь. Но разве не это делало его таким притягательным? Эта способность одним взглядом заставить замолчать, одним движением бровей вызвать трепет?

Деметрио никогда не был обычным человеком в моих глазах. Даже когда мы были детьми, в нем чувствовалась некая предопределенность. Словно судьба нарочно создала его для страшных и сложных дел. Теперь он вернулся для очередного. Просто вылетел в Палермо, даже не узнав суть задания.

Я посмотрела на документы, которые он просмотрел. Как же глупо… Все это время я пыталась забыть его, закопать свои чувства под тоннами антиквариата и контрабандных сделок. А он просто вошел и одним взглядом разрушил все мои защитные сооружения, вызвал бурю внутри. И я никак не могла надышаться.

Но сейчас не время для этих мыслей. Завтра аукцион, Фарид Хассан, новые игроки на поле… И этот чертов демон в человеческом обличье, который будет рядом. Будет наблюдать. Оценивать. Решать.

Интересно, понимает ли он, как сильно действует на меня? Вряд ли. Люди вроде Деметрио слишком заняты своими демонами, чтобы замечать чужих.

Но лучше об этом не думать. Нужно подготовиться к завтрашнему дню. Выбрать платье. Продумать стратегию. Представить Деметрио Фариду…

Анубис. Мой личный бог смерти. И завтра он будет рядом на аукционе, такой же опасный и неумолимый, как всегда. Только теперь он служит не только моему отцу, он служит нашим общим интересам. Если, конечно, наши интересы действительно совпадают.

Поразительно, как одновременно человек может быть таким чужим, и таким своим.