4.

Дарио казалось, что сердце билось у него в голове. Гоняло кровь так сильно, что вены могли не выдержать и прорваться, заливая все вокруг. Он уезжал из Испанского квартала, пытаясь соблюдать все правила дорожного движения. Где-то на подкорке им управляла мысль, что нельзя привлекать к себе внимание неосторожной ездой.

Ему так и не верилось, что произошло то, что он увидел.

«Неужели Алонзо мертв? – лихорадочно проносилось в мозгу. – Не огребу ли я проблем, если кто-то пронюхает, что я его искал? А это действительно он?»

Подумав о Маддалене, Дарио даже издал непонятный звук, что-то между криком и рыком, словно это могло как-то помочь избавиться от мыслей. Он еще до конца не переварил новость о том, что Мадди занималась проституцией, а теперь еще это. Происходило что-то нехорошее, и Дарио казалось, что каждое его действие подталкивало его в круговорот событий. Часть хотела немного притормозить, остудить пыл, но другая требовала идти вперед. И Дарио не мог этому противостоять.

Доехав до ресторана дяди, Дарио припарковался, вцепился в руль и сделал глубокий вдох, шумно выдохнул и осмотрелся по сторонам. Всю дорогу он постоянно пялился в зеркало заднего вида, высматривая полицейские машины, и снова туда посмотрел по инерции.

– Дерьмо, какое же дерьмо, – пробормотал Дарио, доставая сигарету и зажигалку.

Перед глазами сразу же возникли образы из тюрьмы: камеры, сокамерники, общий душ, вонь дерьма в сортире. Единственное, почему он не сошел с ума там – это готовка на кухне, но осужденному за убийство работу с кухонным инвентарем уже не доверят.

– Ты ничего не сделал, – напомнил себе Дарио, смотря на отражение. – Хотя кому будет до этого дело?

Жизненный опыт напомнил, что никто не будет в этом разбираться. Он и до тюрьмы был удобным подозреваемым, а после отсидки с ним и вовсе никто не станет церемониться. Кроме того, он искал Алонзо через третьих лиц. Да и, можно сказать, имел мотив.

От всех этих мыслей Дарио вдруг почувствовал, что его голова горит. Как будто запекается на медленном огне. Он потянулся за упаковкой сигарет, но увидел, что выкурил уже все.

– Вот же дрянь, – выругался Дарио, смяв пачку.

Он вышел из машины и направился в ближайший магазин за сигаретами. Паранойя все еще давала о себе знать, перебирая все возможные варианты.

«Хотя, может, никто не будет особо заниматься его убийством», – вдруг пробежала спасительная мысль.

Обратная сторона жизни в неблагополучном районе – на жителей легко вешали разные обвинения, но так же особо не интересовались обстоятельствами их смерти, списывая ее на разборки кланов или казнь.

Дарио уже предвкушал, как выкурит сигарету, немного успокоится. Он полез в карман за наличными и вспомнил про деньги, которые забрал в клубе. У него сработал инстинкт – взять то, что плохо лежит. Но почему тогда убийца не сделал так же, если это был кто-то вроде него? Если суть проблемы в обычных разборках за территорию.

– Ты платить будешь? – чуть раздраженно спросил продавец.

Дарио очнулся после его слов и заплатил. От денег в кармане будто бы жгло. Он вскрыл пачку и закурил, стараясь игнорировать эту мысль. На некоторое время от никотина в организме стало легче, словно часть напряжения уходила вместе с дымом.

Зажав сигарету в зубах, Дарио залез в карман, решив пересчитать деньги. Всего там оказалось семьдесят евро мелкими купюрами. На дорогу должно было хватить.

Еще более нехорошее предчувствие охватило Дарио. Такое сильное, что, казалось бы, даже схвати он сейчас Джанару⁴ за волосы и правильно ответь на ее вопрос, удачи все равно не дождаться даже ему одному.

Дарио выкурил сигарету, пытаясь понять, что для него будет лучше: уехать из города подальше от всего происходящего и исполнить свой долг, или немного подождать, дабы не вызвать подозрение столь стремительным отъездом. Дилемма, которую он никак не ожидал. Проблема, которая свалилась на голову так неожиданно.

Ему все чаще казалось, что жизнь сбивает его с ног. И хоть ее течение особо не изменилось, но он явно отвык от такого, находясь в тюрьме. Привык к чему-то более размеренному, точному и напряженному. Единственное общее, что было – это все время быть начеку. Но на улицах Неаполя это стало казаться сложнее в круговороте событий, набирающих силу. Он как будто бы бежал, а легкие не выдерживали нагрузки. Теоретически – продолжать забег можно, но практически делалось это тяжело.

***

Дарио решил уехать. Украденных денег хватало на дорогу, а что-то заработать на жизнь он мог и в Ното. Он уже собирал свои немногочисленные вещи, когда в комнату зашел дядя Исайя и недовольно сообщил, что его спрашивает Матео.

После его слов Дарио кинул майку в сумку, поняв, что невольно ждал этого момента весь день. И вдруг обрадовался, что момент настал, что больше не будет черной тучей висеть над его головой. Дарио шел на задний двор, настраиваясь на быстрый разговор, но, увидев слишком испуганное лицо приятеля, немного растерял настрой.

– Какого черта ты творишь? – почти закричал Матео, буквально подскочив к нему, как механическая игрушка. – Ты грохнул Алонзо? Я думал, что врежешь пару раз, но…

Матео провел ладонью по лицу, словно хотел стереть с него все, и замаячил перед глазами. Дарио напрягся. Он и сам прекрасно понимал, что вся ситуация хреновая, но такая реакция наводила на еще более удрученные мысли. В узком закоулке неспокойный Матео производил впечатление зверя в ловушке, и от его вида Дарио заново почувствовал себя в камере.

– Когда я пришел, он уже был мертв, – в свою защиту ответил Дарио, направляясь к Матео.

Он встал перед ним и вытянул руки вперед, чтобы затормозить приятеля.

– Тысяча членов в твою задницу! – раздраженно воскликнул Матео и сделал глубокий вдох. – Это все очень дерьмово.

Дарио хотел сказать, что и сам все это понимал, но Матео уже завелся, и следовало дать ему выболтать все, что было на языке. Весь разговор начал действовать на него еще более раздражающе.

– Много шума разводишь из-за убийства сутенера, – осадил Дарио.

– Чувак много знал, – серьезнее ответил Матео. – И имел страховку на случай смерти. Сейчас многие обеспокоены тем, кто прикончил его, чьи грязные трусы всплывут.

Дарио пожал плечами, мол, что ты от меня хочешь, ничего другого я тебе скажу. Более того, его стал напрягать факт того, что Матео ему не верил. Наверное, имел для этого основания, учитывая всю историю. Дарио убедился, что ему надо уехать. И сделать это быстро. Ему не хватало слов даже для того, чтобы убедить в своей невиновности приятеля, что будет, когда он встретится с комиссаром из отдела убийств? Если смерть сутенера действительно так важна, то с этим быстро разберутся. И явно будут искать виновника, а не удобного кандидата. Но инстинкт самосохранения все равно кричал, что есть силы о том, что происходило что-то еще. Что-то, с чем он был в опасной близости, буквально ходил на грани падения, и в его самовнушении нет никакого смысла.

Автобус был самым дешевым способом. И пусть ему предстояло провести в нем около одиннадцати часов, Дарио решил экономить. Тем более что прямых рейсов в Ното нет. Он доедет до Катании, а потом придется преодолеть еще километров семьдесят, и уверенности, что ему хватит денег на билет, не было.

Но Дарио не волновался. Он неприметно оделся, натянул капюшон худи на лицо и старался смотреть под ноги, чтобы лицо не попало на камеры. Его ждал ранний рейс. Утренний прохладный воздух освежал, а он пил кофе, который в термосе прихватил из дома, и собирался выкурить сигарету. В нем зародилось странное умиротворение. Казалось, что это верный путь, который ему необходимо пройти. Не зря же все складывалось именно так. Как будто бы все события, происходившие с ним последние пару суток, специально подталкивали его. А когда все складывалось в его пользу, Дарио определенно предпочитал верить в судьбу и ее знаки.

***

Оказавшись на Сицилии, Дарио чувствовал себя побитой собакой. Тело затекло от неудобного кресла, голова немного болела, а еще надо было как-то добраться из Катании в Ното.

Май не пользовался спросом у туристов, и народу вокруг было не так много, как могло бы. Дарио сделал глубокий вдох. Температура была приятная: не дневная жара, но еще и не холод, как обычно случалось после захода солнца. Он без спешки бродил по вокзалу, пытаясь подобрать для себя наиболее приемлемый маршрут.

Денег на билет не хватало. Дарио осмотрелся. Конечно, автостоп не жаловали, но и он не собирался ловить машину на скоростной суперстраде. Ничего страшного не случится, если он попробует найти кого-нибудь, кто смог бы подкинуть его до Ното или окрестностей. Главное – включить обаяние при переговорах.

Минут через сорок Дарио все-таки удалось остановить машину. Водитель по внешности напоминал ему дядю Исайю, и из-за этой ассоциации даже не пришлось сильно притворяться. Дарио уселся и всю дорогу беззаботно болтал, что расстался с девушкой, решил освежиться, посмотреть родную страну, найти себе приключения. Говорил, что первое придет в голову лишь для того, чтобы водитель не начал что-то спрашивать у него.

***

Дарио высадили в нескольких километрах от города, и остаток пути он проделал пешком. В животе урчало, ноги болели, но Дарио продолжал плестись, покуривая сигарету, помня о цели – добраться до церкви Ното.

О самом городе Дарио слышал мало. Оказавшись в нем, он не обращал внимания ни на жителей, ни на окрестности, ни на ароматы. Все силы сосредоточились на том, чтобы продолжать идти. Темнело, холодало, хотелось есть. Даже сигареты заканчивались. Но пункт назначения был лишь один. И в глубине души Дарио надеялся, что в храме ему разрешат и переночевать.

Когда он подошел к собору, то сразу увидел – лестницу. Монументальную, высокую. Часть Дарио захотела кричать, поскольку подниматься столько ступенек не находилось сил, но и выбора тоже он не видел.

Ноги еле волочились. Дарио казалось, что ступени исчислялись уже сотнями, но продолжал идти, видя перед собой цель. Фасад храма без какого-либо декора, необычных элементов, как это часто бывало в Италии, выгоревший желтый цвет. Дарио без особого интереса осматривал здание, пока добирался до входа, и невольно даже стал молиться Деве Марии, чтобы чертов падре оказался внутри.

Тяжелая дверь. Приглушенный запах ладана. Горящие свечи. Полумрак.

Дарио медленно вошел, ища признаки хоть каких-то людей внутри. Около изображения Девы Марии сидела женщина и, перебирая четки, молилась. Больше никого не было. Дарио миновал ряды скамеек, поравнялся с женщиной, но сосредоточенно смотрел на огонь от свечи. Ему казалось, что подобное множество огоньков горят и в нем, подпитывают, ведут. И сделай он одно неосторожное движение, то все возгорится так, что останется лишь пепелище и выжженная земля.

– Я могу чем-нибудь помочь, сын мой? – раздалось над ухом.

Дарио невольно даже вздрогнул от голоса рядом. То ли он устал так, что внимание притупилось, то ли священники обладали талантом подходить незаметно, но перед ним стоял падре и терпеливо смотрел, ожидая ответа.

Мужчина лет тридцати пяти, черные волосы, добрые голубые глаза, словно на него смотрел домашний пес. Дарио показалось, что перед ним типичный пай-мальчик, маменькин сынок.

– Добрый вечер, падре. Я… только приехал в город и… немного не рассчитал деньги, – с тенью смущения заговорил Дарио. – Мне неловко просить, Отец…

Дарио подключил все свое актерское мастерство и обаяние. Внешность волка давно научила его притворяться овцой. Привыкнув, что все видят в нем разгильдяя и бандита, он научился вовремя включать смущение, вежливость и манеры, чтобы расположить к себе.

– Виллермо. Виллермо Клементе, – представился священник.

– Дарио.

Ему казалось, что он услышал залпы фейерверка после того, как осознал, что нашел нужного человека. Что теперь? Сразу спросить? Или дать время себе все обдумать? Что ему вообще надо?

«Узнать о последних неделях жизни Маддалены. Об обвинении. О смерти», – напомнил себе Дарио.

– Добро пожаловать в Ното, – с улыбкой произнес Виллермо. – Можете остаться в стенах церкви до утра.

Дарио слышал слова, но его мысли уже были далеко. Смотря на Виллермо Клементе, ему стало казаться, что он все делает медленно. Слишком медленно. На один только поиск него он потратил больше недели, кроме того, умудрился нажить проблему в лице убитого сутенера.

Огонь стал разгораться сильнее, от нетерпения не хватало воздуха. Дарио казалось, что он вот-вот разорвется от избытка жажды отмщения и гнева на себя за потерянное время.

– Спасибо, – кивнул он.

Сначала он больше узнает об этом священнике, а уже потом точно определит его место в своей вендетте.