2.

Дарио проснулся от ощущения, что кто-то на него залез, и моментально отпихнул от себя человека. Послышалось недовольное бурчание девушки, с которой он провел ночь. Внезапно он вспомнил, что уже не в тюрьме. Дарио отпихнул девушку от себя и поднялся. В воздухе витал аромат свежей выпечки, и он понял, что дядя уже приступил к работе. Быстро одевшись, Дарио еще раз взглянул на девушку, но, так и не вспомнив ее имя, решил оставить спать и пойти на кухню.

Преображение Исайи за готовкой все еще удивляло его. Казалось, что на кухне он парил. Даже его тучность не мешала ему передвигаться. Неуклюжий в жизни Исайя, вечно все сшибающий на своем пути и получающий за это нагоняй от супруги, как будто бы даже становился меньше. Дарио не мог вспомнить, чтобы на кухне что-то ломалось, разбивалось или падало из-за его неаккуратных движений.

– Тебе помочь с чем-нибудь? – спросил Дарио, отгоняя все мысли.

– Займись бискотти. Я уже испек батон, он достаточно остыл, – сразу ответил Исайя. – Только не забудь: тонкие пластинки, – показывая в воздухе необходимую толщину, напомнил он.

– Я помню, – усмехнулся Дарио. – Идеальная дважды запеченная закуска, – более важно произнес он, давая понять, что прекрасно помнил и теоретическую часть уроков кулинарии.

– До одиннадцати завтракаешь с капучино, а вечером ешь с вином, – мечтательно договорил Исайя, видимо, представляя один из приемов пищи.

Дарио негромко рассмеялся и потянулся за фартуком. Он повязал его на бедрах, вымыл руки и подошел к горячему свежеиспеченному батону, с охотой вдыхая приятный аромат.

Точные движения ножом, отрезанные косыми ломтиками кусочки толщиной около двух сантиметров, как показывал дядя. Дарио достал противень, на котором ранее пекся батон, и разложил бискотти.

– Как думаешь, сколько у нас примерно церквей в Неаполе? – погружая противень в духовку, спросил Дарио, увидев, что Исайя подошел ближе.

– Мы уступаем только Риму по количеству в мире, – отозвался Исайя.

– Блядство, – выругался Дарио, хлопнув дверцей духовки сильнее, чем нужно было.

Недовольный взгляд Исайи не заставил себя ждать. Дарио быстро извинился и виновато посмотрел на него, понимая, что за подобное можно получить оплеуху и самому.

– Искать священника в Неаполе – трата времени. Они тут на каждом шагу, – пробормотал Исайя.

– Я знаю его имя, – сообщил Дарио, надеясь, что это знание ему действительно чем-то поможет.

– Благослови, Господи, начинаемое тобою дело и помоги тебе благополучно завершить его при содействии Твоей благодати. Аминь, – перекрестившись, смиренно помолился Исайя.

После его слов Дарио отвернулся, чтобы дядя не увидел его скептическое выражение лица. Их с Богом связывали странные отношения. В моменты опасности, занимаясь продажей наркотиков, в тюрьме, порой он обращался к Богу и к Деве Марии, прося защиты. После этого обычно шел на воскресную мессу в знак благодарности, что все завершилось благополучно. Честный обмен. Бартер. Не более. Назвать себя добрым католиком Дарио не мог, как и заверить, что он полностью верит во всю эту божественную тему.

Он просто испытал благодарность, что дядя действительно больше не собирался мусолить эту тему, а по-своему благословил его путь. Пусть и не одобрял.

Дарио работал до сиесты, а потом вышел побродить по городу, наметить примерный список церквей, куда могла пойти Маддалена, понять логику ее выбора. Первой на ум приходила капелла Сан-Северо.

…– Какой бред, что вход туда стоит восемь евро для взрослого, – возмущалась Маддалена, сидя напротив него в комнате для свиданий. – Это же капелла. Храм. Даже вера в наше время – лишь способ набить кошелек.

Дарио усмехнулся, негромко рассмеялся. Короткие волосы, часть которых собрана в несуразный хвостик, усталое лицо без какой-либо косметики, но такой живой и возмущенный взгляд, словно платный вход – самое страшное, что могло произойти с ней в Неаполе.

– Чего тебя, Мадди, на храмы потянуло? – усмехнулся Дарио.

– Да так… – загадочно протянула Маддалена. – Хочу проверить одного падре… Я расскажу тебе, как сама что-нибудь пойму. Он хотя бы в церкви, где вход свободный.

– Уже что-то, – вяло заметил Дарио.

– Знаешь, по легенде, мимо Сан-Северо проводили закованного в кандалы человека. Его обвиняли в убийстве, которого он не совершал. Пока его вели, он увидел, что часть штукатурки осыпалась, и появился образ Пресвятой Девы. Тогда он поклялся образу, что если все будет по справедливости на суде, то он даст церкви серебряный медальон. Его оправдали, он передал медальон. Потом время от времени еще всплывали истории о людях, которые видели образ.

– Думаю, что его оправдание как-то связано с серебряной побрякушкой, которую он отдал нужному человеку, – хмыкнул Дарио. – Столетия проходят, а в Неаполе ничего не меняется. Невиновных арестовывают, и все покупается.

– Это все, что ты вынес из этой истории? – с дружеским негодованием спросила Маддалена. – Еще скажи, что сам сел потому, что оказался не в то время, не в том месте.

– Видит Бог, я сел не за все, за что следовало бы, – тише произнес Дарио.

– Хоть с этим ты согласен, – мирно произнесла Маддалена. – А о легенде подумай еще. Только уже головой, а не задницей.

– Ладно, выделю на это вечерок, – смиренно сказала Дарио…

Ехать в Сан-Северо было не нужно. Маддалена четко дала понять, что священник, с которым она связалась, был из другого храма, но воспоминания о ней нагнали такую горечь, что он сел в «Фиат» дяди и поехал на улицу Франческо де Санктис.

***

Пусть и шла сиеста, Дарио был уверен, что увидит кучу туристов, желающих посмотреть на оформление капеллы. Брошюры рассказывали о скульптурах и фресках, которые признаны мировыми шедеврами искусства, и привлекали людей толпами. Дарио припарковал машину относительно недалеко от капеллы, но так и не спешил выходить на улицу. Просидев пару минут, он приоткрыл окно и закурил.

Решимость взглянуть на место из легенды, которую рассказала Маддалена, прошла. Вдруг стало не по себе, что он не только больше ничего не вынес из ее рассказа, а еще и забыл о нем, как только вернулся в камеру.

Дарио выпустил дым сигареты и сильнее сжал челюсти, разозлившись на собственное бездействие. Что он делает вместо поиска священника? Курит и предается воспоминаниям? Этим можно заниматься, катаясь по городу в поиске нужной церкви.

Первый день поиска прошел безрезультатно.

Когда Дарио вернулся в ресторан дяди, то увидел, что тот вместе с супругой убирают зал и кухню после рабочего дня. Не теряя времени, он направился к Ромоле, чтобы помочь ей поднять все стулья в зале.

Дарио был уверен, что и она в курсе его планов, но, как и дядя, ничего спрашивать не будет. Это явно тот случай, когда лучше ничего не знать, а просто продолжать жить в своем привычном ритме. И без лишнего пафоса за это поблагодарить. Ромола молча отдала ему швабру и сказала, что ужин будет ждать его на кухне.

Оставшись в зале в одиночестве, Дарио начать мыть пол, продолжая думать о церквях и священниках. И вдруг ему в голову пришла мысль, что можно было бы начать с чиновника. Их мертвых в Неаполе явно меньше, чем падре и соборов.

Он ел спагетти алла путтанеска, когда искал информацию об убитых чиновниках в интернете, и отвлекся от поиска, чувствуя вкус детства во рту. Очищенные от кожи помидоры, которые потушили на сковороде до полного выпаривания жидкости. Загустевший соус с парой столовых ложек домашней томатной пасты. Спагетти «аль денте» – в тюрьме он мечтал снова попробовать их по рецепту тети. Весь смысл блюда – сочетание соленого вкуса анчоусов и каперсов со сладкими помидорами. Классика неаполитанской кухни, к которой он привык с детства. Которую еще не опорочили туристы, пьющие капучино в обед и считающие кетчуп и томатный соус одним и тем же.

Если бы Дарио попросили выбрать счастливое воспоминание, то оно было бы связано с кулинарией. Он смотрел на дядю, готовил сам под его присмотром в Скампии на страшной кухне и удивлялся каждый раз, когда Исайя ставил перед ним красивое, словно только что из ресторана, блюдо. Дарио продолжил это дело в Секондильяно, гордясь собственными успехами и похвалой Исайи, который доверял ему приготовление блюд для клиентов.

Маленький островок спокойствия, где все зависело лишь от него, в хаотичном месте, наполненном сделками, насилием и ложью. Которым он хотел сполна насладиться, прежде чем нырнуть в омут вендетты с головой.

Член городского правления найден мертвым

Энзо Гуидо, член городского правления, отвечающий за культуру и туризм, был найден мертвым сегодня ночью. Полиция не исключает убийство.

Дарио активнее жевал спагетти, найдя явно то, что ему нужно было. Убийство чиновника, в котором позже обвинили Маддалену. Вбив его имя, вскоре Дарио обнаружил и церковь, которой незадолго до смерти занимался Гуидо.

Церковь Сан-Фердинандо находилась в центре Неаполя. Дарио удивился, что Маддалену, живущую в Испанском квартале, могло что-то привести туда, но он твердо решил наведаться туда с утра и поговорить с падре.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату зашла Ромола с рюмкой амаро¹ и тарелкой семифредо². Даже опоздание на ужин не лишало привычного ужина из закуски, основного блюда, десерта и рюмки алкоголя.

– Спасибо, тетя, – поблагодарил Дарио, освобождая место на столе. – Прости, что задержался.

Итальянская поговорка гласит, что лучше опоздать на аудиенцию к папе Римскому, чем на ужин к матушке. И пусть Ромола не была его матерью, но определенно была единственной женщиной, которая заботилась о нем, как мама.

Ромола поставила на стол амаро и семифредо, бегло глянула на экран ноутбука и стукнула легкий подзатыльник.

– Ауч! – театрально воскликнул Дарио и тут же поднял руки в знак капитуляции. – Но я это заслужил.

– Негодник, – по-доброму пробормотала Ромола и забрала грязную тарелку.

Дарио вдохнул аромат домашнего травяного ликера, посмотрел на семифредо с медом и фруктами и еще шире улыбнулся. Он расстегнул ремень, пуговицу на джинсах и удобнее расселся на стуле, желая завершить ужин без спешки и неприятных мыслей.

***

Новый день оказался пасмурным. Добравшись до Сан-Фердинандо, Дарио решительно переступил ее порог, пытаясь выстроить в голове примерный диалог с падре. В нос ударил запах дерева, ладана и шлейфа чьих-то резких духов.

Дарио прошел мимо ряда деревянных скамеек для прихожан и задрал голову. На потолке он увидел фреску и даже нахмурился, пытаясь ее рассмотреть.

– Свод церкви украшен фреской с изображением жизни святого Франциска Ксаверия и других иезуитов, – вдруг раздался мужской голос рядом. – Кисть Паоло де Маттеиса. Красиво, не так ли?

Для Дарио это был набор слов и фамилий, но он благодарно кивнул, с интересом рассматривая падре. Мужчина лет тридцати, довольно приятная внешность и располагающая улыбка. Воображение заработало на всю мощь, пытаясь представить такого человека рядом с Мадди, но выходило все равно с трудом.

– Отец Виллермо? – уточнил Дарио.

– Нет, сын мой. Отец Габриэле. Чем я могу помочь?

Дарио не смог сдержать вздох разочарования.

– Ничем, – отозвался Дарио. – Я думал, что найду здесь Отца Виллермо…

Убитый чиновник, продвигающий эту церковь, Маддалена, связанная с падре и с ним. Дедукция Дарио свела все точки и получила эту церковь, но…

– Раньше Отец Виллермо действительно служил здесь Господу, но попросил о переводе. Теперь здесь я, – простодушно отозвался Отец Габриэле, оборвав мысль Дарио.

– Знаете, куда он перевелся?

Дарио сам заметил, что спросил более нетерпеливо, но, напав на след, не хотелось впустую терять время.

– Нет, сын мой, – спокойно отозвался падре.

– Твою же… – раздраженно произнёс Дарио, но опомнился, что находится в церкви. – Извините. Давно он перевелся?

– Весной прошлого года.

– В апреле-мае?

– Да, примерно так.

«После смерти Мадди. Он определенно что-то знает», – моментально пронеслась мысль в голове.

Дарио ощутил еще большую потребность действовать. Как будто бы бежал на соревнованиях, уже видел финишную прямую, но вдруг она начала отдаляться, увеличивая расстояние между ними.

– Я точно не могу чем-нибудь помочь тебе, сын мой?

От вопроса падре захотелось рассмеяться. На вид он был чуть старше самого Дарио, и подобное обращение выглядело комично. Но казалось так явно только ему, поскольку Отец Габриэле обращался вполне серьезно.

– Если только дадите адрес церкви, куда перевелся Отец Виллермо. Мне поможет только он.

Отец Габриэле слегка нахмурился, поднял глаза к своду и что-то прошептал. Дарио уже подумал, что ответа не дождется, как услышал:

– Приходи послезавтра на воскресную мессу, я попробую узнать о переводе Отца Виллермо к этому дню, – мягко произнес падре с таким искренним пониманием в голосе, что Дарио немного смутился.

– Спасибо большое, падре. Я буду здесь, – пообещал он и, попрощавшись, отправился к дому.

***

Дарио уже почти добрался до ресторана, когда неизвестная машина подрезала его и преградила путь. Он ударил по педали тормоза, избегая столкновения, и громко выругался, вцепившись в руль. Преступный опыт подсказывал, что ничего хорошего сейчас не произойдет. Особенно с учетом того, что он вышел из тюрьмы и никому не дал о себе знать. И, сидя на водительском месте, смотря на черный «Хендай», Дарио почувствовал, что сердце ушло в пятки.