Глава 3

Натан привык, что удобства заканчиваются на аэропорте во Франции. Как правило, туда, куда он летел, не было прямых рейсов. И с каждой пересадкой становилось только хуже. Порой это были самолеты, на которые было уже страшно даже просто смотреть. Порой – водители, которые не внушали доверие, но с которыми все равно приходилось сотрудничать за неимением выбора.

Но, оказавшись сейчас в аэропорту Стамбула, Натан вдруг узнал, что перейти турецко-сирийскую границу придется пешком.

Информация вызвала противоречивые чувства. С одной стороны, он был этим недоволен. С другой – это было вполне ожидаемо. Одна машина довозит их до границы, другая подбирает за ней.

Врачи были спокойны, и Натан решил последовать их примеру.

Их было трое: он, хирург и анестезиолог из Сассекса. Первому – лет сорок. Он угрюмо осматривал аэропорт в поиске то ли каких-то указателей, то ли людей, а потом кивнул в нужном направлении. Второй – немного моложе. Улыбчивый. У него был добрый взгляд, живой. Кажется, в отличие от коллеги, его трогала цель их миссии. Натан невольно усмехнулся этому энтузиазму, понимая, какая проверка на прочность ожидала его впереди.

– Мы не представились, – неожиданно заговорил старший доктор и протянул руку. – Джеймс Картон. Мой коллега – Эндрю Фаулер. Мы врачи из Брайтон-энд-Хов. А откуда ты?

– Натан Барье. Я – журналист из Парижа. Еду в Алеппо писать об обстановке там. И о вас, – пожимая руку, представился Натан.

Джеймс нахмурился, Эндрю доброжелательно улыбнулся и протянул руку, когда очередь дошла до него.

– Приятно познакомиться. – Голос Джеймса заглушили звуки аэропорта. Натан отчетливо уловил эту холодную вежливость ради вежливости и ответил взаимностью с дежурной улыбкой.

Журналистов не любили все: врачи, военные, местные. Их мнения расходились во многом, но только не в этом вопросе. У всех свои причины или предубеждения, но конечная реакция всегда одна.

– Ого, – удивленно протянул Эндрю. – Моя сестра встречалась с журналистом. Он писал что-то про финансы. И у него был приятель, военкор. Как-то мы отдыхали все вместе, и он рассказывал о поездке в Сьерра-Леоне. Вы, ребята, просто безумцы.

В интонации Эндрю смешались восхищение, уважение и удивление. Джеймс с укором посмотрел на него, видимо, не одобряя такую реакцию. Натану подумалось, что тот даже поборол порыв закатить глаза. У него же эти излияния вызвали лишь чувство скуки и снисхождения. И совсем немного удивления.

– У тебя это первая миссия с «Врачами без границ»? – с интересом спросил Натан, проверяя собственную догадку.

– Да, – невозмутимо отозвался Эндрю. – И, наверное, мне надо выглядеть круче. Словно для меня это обычные будни, но… Черт, чувак, я еду в чертов Алеппо. Снайперы стреляют, иностранцев похищают, женщинам из сопротивления отрубают головы и выставляют на всеобщее обозрение, а я добровольно еду туда, чтобы оказывать медицинскую помощь. Если это ничего не значит, а мое отношение к этому вызывает негатив, то к черту таких людей.

Натан внимательно выслушал и украдкой посмотрел на Джеймса. Наверное, отчасти эта тирада была и для него.

– У тебя душа француза, – по-доброму усмехнулся Натан. – Быть, а не казаться.

– Сочту за комплимент. И у меня была девушка-француженка. Ураган. И странная. По-хорошему. Я не знал, чего от нее ждать. Но в этом и был весь кайф.

Натан понимающе рассмеялся. К его смеху присоединился и Эндрю, но вскоре их заглушил звук улицы. От резкой смены температуры после помещения с кондиционером Натан нахмурился, а потом обернулся к аэропорту. Он вышел из удобного, хорошо обустроенного здания. В воздухе пахло кофе и выпечкой, таксисты высматривали потенциальных клиентов, а вокруг суетилось множество людей. Пары разных возрастов, семьи, местные и туристы – все куда-то шли, неся в руках сумки или тянув чемодан, общались, создавая тем самым гул, делающий аэропорт живым.

И на миг даже стало немного странно, что через несколько часов он в компании врачей пересечет границу и окажется в совершенно ином мире. Что эти два мира разделяет лишь одна черта.

Размышляя об этом, Натан дошел до автомобиля. Мысль показалась ему поэтической и тревожной. Как раз такой, с какой можно было бы начать статью, постепенно подводя к более пугающим фактам.

Он расположился на заднем сиденье. Рядом шумно плюхнулся Эндрю, а Джеймс сел впереди. Водитель включил веселую музыку и тронулся в путь. Натан повернулся к окну и без особого интереса стал наблюдать за жизнью Стамбула, представляя, что ждет его в Сирии в эту минуту.

Удастся ли без проблем пройти блокпосты? Под чьим они контролем? Какую реакцию могут вызвать у исламистов и правительственных войск?

Натан знал, что его ждали напряжённые сутки, в которые он получит ответы, но не заранее, а столкнувшись с проблемой лицом. И пока он находился в безопасности в Турции, решил отдаться этому чувству и, приоткрыв окно, закурил.

***

Дорога выдалась долгой и нудной. Зелено-коричневый незатейливый пейзаж смазывался. И вскоре кедры, пески, трава вовсе перестал интересовать. Натан даже умудрился задремать, пусть в машине играла музыка и постоянно завязывались разговоры ни о чем. К счастью, годы командировок научили его спать при любых обстоятельствах, если выдавалась такая возможность.

– Чувак, мы подъезжаем.

Натан почувствовал, что его толкнули в бок, и разобрал голос Эндрю. Разлепив глаза, он понял, что немного стемнело.

– Завтра в семь утра вас будет ждать машина. Не проспите, – раздался уставший голос водителя.

Натан был недоволен раскладом, но хорошо знал, что спорить не стоило. Сигарета. Ночлежка. Усталость. Забавно, что добраться до пункта назначения порой сложнее, чем находиться там. Словно страна или высшие силы давали последний шанс отказаться от затеи. Но трудности только еще больше подогревали пыл Натана. Как можно повернуть назад, когда столько всего уже пройдено?

***

В семь утра он стоял с врачами и ожидал продолжения пути. Вскоре в поле зрения показались фургон с надписью на обеих сторонах «Городской медицинский совет Алеппо» и грязный внедорожник, из которого высовывались двое вооруженных мужчин.

Натан затянулся и усмехнулся. Хоть какое-то подобие охраны. Он потушил сигарету и залез внутрь. Взгляд зацепился за автоматы, которыми были вооружены водитель и его помощник.

– Даже дорога в Алеппо – целое испытание, – констатировал Натан. – В городе, я так понимаю, совсем жара.

– Кровавая баня, – хмыкнул водитель. – Но перед этим нервы пощекочет «Дорога смерти».

Что-то в его интонации зацепило Натана. Нехорошее смирение. Наверное, как это часто бывает с местными жителями, людьми, которые много времени провели в зоне боевых действий, он просто привык. Защитный механизм психики, чтобы дальше существовать в аду, которым стал твой город. Страна. И Натан решил ничего не уточнять, а просто плыть по течению.

И если он ожидал чего-то такого, то Эндрю явно начал нервничать. Наверное, реальность превысила его ожидания. Наверное, он начал понимать, на что подписался, и стал заново обдумывать, а по силам ли ему окажется нечто подобное.

Натан на собственной шкуре знал: одно дело слышать и читать о происходящем в горячей точке, другое – оказаться в машине, где у каждого сопровождающего автомат, а ты еще даже не добрался до конечного пункта.

– По главной дороге ехать не получится, – продолжил водитель. – Перекрыта правительством. Поэтому едем в объезд.

Натан ожидал и нечто подобное. Страна разделена. Борьба за каждый ценный кусок, особенно если речь о чем-то вроде дорог. Как результат, поездка, которая должна занять минут тридцать, займет несколько часов. Еще и неизвестно, сколько они проторчат на блокпостах.

Но думать об этом не было смысла. Впереди все тот же унылый пейзаж из песков, бук, кипарисов и травы, который лишь все больше погружал в тоску и безрадостные мысли.

***

На подъезде в Аазаз стояла первая баррикада. Натан усмехнулся незамысловатости этой преграды: просто цепь, натянутая поперек проезжей части. Обманчивая незатейливость. Чем-то даже напоминало детство.

Натан много времени проводил на улице, играя с соседскими детьми или воспитанниками каких-нибудь центров по опеке. У них в ход тоже шло все, что попадется под руки: палки, веревки, сломанные части чего-то.

Порой Натану казалось, что все эти джихадисты, радикалы – просто мальчишки, которые не наигрались в войну в детстве. Которые, став взрослыми, получив настоящее оружие, просто продолжали играть по тем детским незатейливым правилам. Захотел взять дорогу под свою власть – просто взял, оградив ее тем, что нашел ранее. И, конечно же, защищаешь от всех, кто пытается на нее посягнуть, наплевав на законы и право собственности.

Во время столкновений во дворе ты отделаешься синяками, разбитым носом или губой. Здесь же результат может быть разный, начиная от плена и заканчивая убийством на месте. И, подумав об этом, Натан ощутил, что по коже побежали мурашки. Но не от страха или волнения, а от нетерпения и возбуждения, которые прекрасно понимали коллеги, но все остальные люди считали больными.

К ним вышли четыре человека. Все были в черном, в куфиях, обмотанных вокруг головы, и держали в руках автоматы Калашникова. Поперек их тел были переброшены патронташные ленты.

– ДАИШ⁵, – шепнул один из вооруженных мужчин.

Натан немного остудил пыл. Переложив рюкзак с камерой, он сел так, чтобы максимально закрыть его телом. Тем временем вооруженные парни выставили из окон дула автоматов, видимо, демонстрируя, что и у них есть оружие.

Вдруг дверь резко открылась. Натан понял, что так сосредоточился на действиях их сопровождения, что не заметил, как один из джихадистов заглянул к ним в салон. Темные глаза из-под куфии внимательно всех осмотрели. Хищно. Угрожающе. Натан понимал, что этот взгляд надо выдержать. Показать и смирение, готовность покориться правилам, и силу. Он научился надевать эту маску. Джеймс, кажется, тоже. А вот Эндрю побледнел. И даже оцепенел.

Натан почувствовал раздражение. Пусть Эндрю вполне понравился ему как человек, подобные проявления эмоций – потенциальная проблема в дороге. Тем более в такой, где почти за каждым поворотом какие-то проблемы и проверки.

Боевик будто бы чуял этот страх. Его взгляд загорелся нехорошим зверским блеском, словно у хищника в предвкушении охоты. Натан уловил шевеление от одного из их сопровождающего с автоматом, но не повернулся к нему, продолжая пялиться на лоб боевика.

Тот постоял еще несколько секунд, а потом махнул рукой, мол, можно ехать. Дверь с грохотом захлопнулась, но Натан продолжал пялиться в ту же точку. Пусть рот боевика был скрыт под куфией, его воображение ярко дорисовало гадкую улыбку удовлетворения, что он добился цели – внушил страх, показал, кто хозяин положения.

– Вам бы осторожнее быть, – заговорил водитель, немного отъехав. – Много спрашивали о вас. Поняли, что иностранцы. Они делают деньги на всем. Если не смогут получить хороший выкуп, то лишний раз продемонстрирую власть перед вашей страной.

– Эти ребята любят брать на себя ответственность за все теракты в мире, – заметил Натан и усмехнулся, вспоминая обсуждение на эту тему с коллегой в редакции пару недель назад. – Не верю, что это все действительно их рук дело. Тут главная цель – демонстрация власти. И они научились хорошо играть на этом и опережать, делая громкие заявления, когда начинают говорить об этом в новостях. Печально, поскольку из-за них куча мелких фанатиков уходит от ответственности.

Натан хотел разрядить атмосферу, завязав какой-нибудь разговор, но тему выбрал плохую. Эндрю походил на призрака. Он судорожно что-то искал в рюкзаке и вскоре извлек бумажный пакет.

«Только не…»

Натан даже не успел додумать мысль, как Эндрю вырвало. Мерзкая вонь рвоты не заставила себя ждать. Слушать его кряхтенье тоже было неприятно. Натан переложил рюкзак с камерой на колени и отвернулся.

«Хотя, может, если тут будет вонять блевотиной, то нас не будут так долго осматривать на блокпостах», – вдруг подумал Натан и достал пачку сигарет.

– Думаю, что это, – извлекая сигарету, невозмутимо произнес Натан, – уже не будет для кого-то проблемой.

Ему ничего не ответили. Натан закурил в приоткрытое окно. Дорога в Алеппо была дрянной, но соответствовала всем его ожиданиям. И это радовало.