9 глава

Делия устала от попыток наладить контакт так сильно, что захотелось закричать в пустоту. Она бы именно так и поступила, если бы не находилась на военной базе, где на любой подобный душевный порыв может подняться тревога.

Военные в горячих точках не кричат лишь потому, что их собеседник глух и слеп ко всем попыткам вывести их отношения в мирное русло.

Военные не кричат лишь потому, что их раздражают собственные чувства.

Они находились в месте, где подобное теряло важность, просто стиралось под тяжестью событий настоящего.

И привлекать к себе внимание таким образом – лишнее нежелательное напоминание о себе в стенах военной базы. Еще и показывающее профнепригодность. Годы съемок подобных мест в сопровождении мужчин, и не столь важно связаны они с армией или журналистикой, показали одно – ее хорошую работу примут как должное, а ошибки или проявления слабости запомнят надолго.

И хоть это здравое осознание сформировалось так давно, что никакие конфликты или провокации не могли его заглушить, Делия все еще думала о том, что могла понять и реакцию Райана. И от этого желание закричать в голос возрастало в разы.

– Вот ты где. Думал, что спать уже ушла.

Делия не сразу поняла, что обращались к ней. Лишь когда Эван подошел достаточно близко, она обернулась, поправив сумку с камерой на плече.

– Да… я тут.

– Я вижу, – усмехнулся Эван. – Сорвалась с места и пропала чуть ли не на полчаса.

– Устала… от… шума…

– Да уж, вояки эти – ребята шумные, – согласился Эван. – Узнала что-то от капрала?

Делия стала собирать мысли, отгоняя полыхающее негодование после разговора с Белфи. Было даже что-то удивительное в том, что он сумел так зацепить. До поездки в Коренгал она наивно полагала, что привыкла к прямолинейности и бестактности военных.

– Дел? – окликнул Эван.

Делия увидела, что он уже ушел вперед на несколько ярдов и стала нагонять.

– Я… нет. Он не сказал ничего конкретного. Лишь общие слова и то, что все деревни и люди у него уже на одно лицо.

– Стоило ожидать после вчерашнего. Думаю, Белфи одним приходом дал понять, что надо следить за языком. Но попытаться стоило, – спокойно отреагировал Эван. – Я связался с твоим переводчиком. Он согласен.

– Отлично, – ответила Делия. – Просто отлично.

Эван повернул голову к ней и внимательнее осмотрел. Делия продолжала идти, игнорируя его взгляд, поняв, что ее голос возможно звучал отстраненно, и радуясь тому, что уже видела заветную лестницу.

– Ты в порядке? – наконец спросил Эван. – Какая-то… взволнованная немного.

– Да, – сразу ответила Делия. – Мне просто надо поспать.

– Поспать это хорошо, но…

Эван многозначно приподнял брови, а затем указал головой в сторону от блиндажа, в который Делия уже планировала спуститься. Она начала всматриваться в сооружения, но так и не поняла, что вызвало у Эвана такой интерес.

– Пока тут все расслабились, не хочешь прогуляться до тюрьмы? У тебя и камера с собой.

– Думаешь, что для базы день рождения сержанта, как Рождество, и все забыли об арестованных?

Делия знала, что Эван так не думал, но не удержалась от саркастического вопроса. Мысли наконец вернулись в рабочее русло, отодвинув выяснение отношений с Белфи хотя бы на второй план.

– Злая ты, Ричардс, – нарочито обиженно пробурчал Эван и продолжил более серьезно: – Так что, сходим на разведку?

– Для этого мы и здесь, – уверенно ответила Делия, театрально разведя руками. – Веди.

Почувствовав рабочий азарт, она даже немного расслабилась. И хоть попытка явно обещала быть провальной, Эвану удалось раззадорить ее интерес. Даже если не получится собрать материал для работы, она хотя бы увидит условия, в которых содержали опасных представителей местного населения.

Делия шла за Эваном, сосредоточив взгляд исключительно на широкой спине впереди себя. Его бойкий шаг шел вразрез с ее слегка унылым, но притворяться бодрой не было ни сил, ни желания. Разговор с Белфи как будто бы опустошил ее снова. Тем более не хотелось притворяться рядом с Эваном, который смотрел на слабости с пониманием.

Делии стало казаться, что Райан действовал на нее, как война. С одной стороны, ее чувства настолько обострялись, что потом наступало опустошение, словно она прогорела до костей, и хотелось просто лечь и пролежать с закрытыми глазами некоторое время, чтобы восстановить ресурс. С другой – этого чувства не хотелось избегать. Его не хотелось ни на что променять. Пусть оставался осадок, пусть темы не всегда были приятны, а условия не щадили, желания послать все это и вернуться к спокойной гражданской жизни не возникало. Хотелось продолжить борьбу. И с обстоятельствами. И с самой собой, чтобы достойно пройти этот путь. И его осознание было по-своему приятно.

Сравнение Белфи с войной показалось Делии таким точным, что на недолгий миг это заняло все ее мысли. Афганистан в целом стал казаться похожим на него: спокойный и даже умиротворенный где-нибудь в живописных горах или около реки, но при этом таящий угрозу даже когда ты этого не ждешь, от чего в сознании все увереннее утверждается мысль, насколько первое впечатление обманчиво.

– Наши моджахеды³⁸ и военные.

Эван произнес спокойно. В его интонации ясно читалось, что он просто констатировал факт, видя то, что и ожидал. Делия пригляделась в «вольер», как его назвал коллега, когда они впервые говорили об этом в центре связи, и признала, что лучшего слова для описания места не подобрать.

В голову Делии пришло несколько по-дружески саркастичных фраз, но она решила придержать их при себе. Ее больше заинтересовали сами афганцы. Мусульмане всегда считались гордецами, не прощающими унижения себе и своей семье. И после работы в мусульманских странах Делия сама в этом убедилась. Часть афганцев рьяно выступали против свободы женщин, не понимали тех немногих мужчин, которые своим женам и дочерям ее давали. Обычно они с осуждением насмехались над их современностью и образованностью. С издевкой отзывались об уме и том, что они были слепы в главном: их женщины оскорбляли свои честь и гордость, а они просто за этим наблюдали. И сильнее ненависти и непонимания в этом вопросе было лишь наказание тех, кто посягнет на нанг и намус³⁹ их семьи. Один косой взгляд, неправильное слово, действие – и жди крови.

Взгляд Делии невольно приковывался к пленникам. Гордость их позы, расправленные плечи резко контрастировали с прутьями отсека и помятым внешним видом. Руки сами потянулись к фотокамере. Делии казалось, что это один из тех кадров, которые надо снять. Который передавал саму суть жителей Афганистана. Пусть их страна прошла через перевороты, годы войн, насилия и бедности, но народ оставался при своих ценностях. Ни веяние демократии, ни влияние и осуждение более цивилизованных стран не смогли прогнуть их под свою систему взглядов.

Людей можно было запереть как животных, но они явно знали за что боролись. И продолжали делать это с гордо поднятой головой.

Чутье Делии кричало, что этот кадр терять нельзя. Она взглянула на военных, огляделась по сторонам, а потом посмотрела на Эвана, который уже явно понимал – она что-то задумала. Находясь в ярдах пятнадцати от камер, можно было сделать снимок. Вся сложность состояла лишь в одном – их уже заметили. Да и рядом не было мест, чтобы укрыться. Вся территория перед отсеком проглядывалась слишком хорошо.

– Отойди немного вперед и в сторону.

Эван послушался беспрекословно, не задал ни единого вопроса. Делия стала отходить назад, радуясь, что друг так хорошо понимал ситуацию. Быстрыми движениями она достала камеру и поднесла ее к лицу.

Здравый смысл снова дал о себе знать. Пусть Белфи и дал разрешение делать съемку – вряд ли ему понравится подобная ситуация. Но она все равно сделала несколько снимков, чтобы в кадр попали военные и тюремные камеры.

Когда вспышка и щелчки привлекли внимание солдат, Делия быстрее направила камеру на Эвана, краем глаза замечая, что те стали переговариваться более оживленно. Она быстро перестроила объектив, начав вращать фокусировочное колесо, чтобы придать снимкам эффект боке⁴⁰, и продолжила съемку Эвана, который лучезарно улыбнулся.

– Хэй!

Громкий мужской оклик по ощущениям раздался где-то в голове и как будто царапнул острым лезвием кожу изнутри. Делия почувствовала, что ее колени подкосились, но она быстро обернулась. Прямиком к ним направлялись сержант Хоулел и Котяра.

– Что делаем?

Трой спросил спокойно, но Делия кожей почувствовала напряжение, которое он не хотел показывать. Фантомное лезвие снова нанесло удар, но уже разрывая не только кожу, но и мышцы. В голове всплыли слова Белфи, что соверши она хоть одну ошибку – он использует это, чтобы выкинуть ее с базы.

– Фотоотчёт для моей жены, – невозмутимо произнес Эван.

Делия так сосредоточилась на последнем умозаключении, что даже не заметила, как он подошел к ней.

– Искали какое-нибудь пустое место, чтобы в кадре был лишь я, – в том же духе продолжил Эван. – А то праздник там… и… как-то не очень вяжется с моими рассказами в суровых странах третьего мира.

– И места лучше не нашли?

– Какие-то проблемы?

Делия наблюдала за словесной пикировкой Эвана и Троя, взглянула на Котяру, который, как и она, занял наблюдательную позицию, и поняла – пора как-то сбавлять уже нарастающий градус. И даже тот факт, что Трой спросил без претензии, а Эван – спокойно, не разбавляли нервное напряжение.

– А вы женаты? Или с подругами? – возвращая самообладание, спросила Делия. – Оцените мужским взглядом, подойдут ли снимки для жены.

Говоря, она начала показывать снимки с Эваном, при этом пытаясь вспомнить, сколько их сделала. Пять? Семь? Опыт подсказывал, что не стоило ждать просьбы посмотреть, а тем более приказа. Если нечего скрывать, то почему не предложить нечто подобное самой?

– Я размазала фон, чтобы снимки для личного использования не показывали базу. Боке – здесь самый лучший выход. Но красивые снимки получаются, если не просто размыть фон, но и окружность. Для изданий вроде «Нью-Йорк Таймс»,на которое мы сейчас и работаем, – с нажимом произнесла Делия, – это не особо годится. Они не рассказывают историю. Это больше для модной фотографии, чтобы взгляд сразу цеплялся за одежду. Но все снимки по-своему важны. Тем более для граждан нашей страны, которые так ценят свободу во всем.

Делия перестала показывать снимки и с улыбкой взглянула на Троя и Котяру, надеясь, что ее ненавязчивое напоминание, что они работают на уважаемое издание, которое ценит свободу слова и не потерпит произвола военных вроде изымания камеры, уловят.

– Это звёздный наш флаг! И пусть же он вьется

Над землей свободных, над родиной смелых⁴¹.

Когда Трой процитировал слова американского гимна с еле заметной саркастичной ноткой, Делия поняла, что цель была достигнута, посыл расшифрован. И тут же вспомнила о военной разведке, которая будет проверять их материал. И наверняка довольно скрупулёзно.

– Уже поздно, – продолжил Трой.

– Мы пойдем, – ответил Эван. – Еще раз с днем рождения.

– Спасибо, – поблагодарил Трой и с улыбкой посмотрел на Делию. – Твоя коллега прям дипломатский переговорщик, – со смехом продолжил он, переключив взгляд на Эвана. – Ты к ней присмотрись, может, у нее есть парочка секретов.

– А у кого их нет. Доброй ночи.

Делия уже не вслушивалась в ответ Эвана, а смотрела на Троя и по его триумфальному взгляду понимала – он знал. Но она лишь невозмутимо на это улыбнулась, развернулась и пошла вслед за Эваном. Пройдя пару ярдов, Делия поняла, что она так и держала включенную камеру. И нажав на кнопку, чтобы пролистнуть на следующий снимок, увидела тюремный отсек и афганцев.

– А Хоулел прав, – вдруг заговорил Эван. – Умеешь ты завуалировано угрожать, – продолжил он, толкнув по-дружески в плечо. – Тоже папа научил?

– Вроде того, – со смехом ответила Делия, чувствуя, как желание прокричаться возвращалось с новой силой, но она лишь чуть быстрее направилась в блиндаж.

***