Цитаты из книг автора «Мари Арнтцен»

Модная индустрия сегодня является пятой по величине отраслью мировой экономики. В ней заняты 60 миллионов человек, и половина из них живет в Китае112. Другие страны, известные низкими затратами на производство, – Турция, Индия и Бангладеш113. Бангладешская женщина, например, успевает пошить за смену около 90 футболок и получает менее одного доллара в день. Это означает, что издержки на рабочую силу составляют около одного цента за изготовленный экземпляр. И минимальная заработная плата этих женщин – не более 20 долларов в месяц. Сумма, на которую можно прожить, – около 50 долларов. Если бы сотрудницам платили хотя бы три цента за футболку, уровень их благосостояния возрос бы довольно значительно, но смысл быстрой моды не в том, чтобы наемным рабочим было на что жить. В Европе эти футболки продаются, скажем, по 25 долларов за штуку114. Покупатели экономят свои деньги, а вся прибыль отправляется прямо наверх – в карманы руководителей магазинов быстрой мод

«Мы замечаем, что нам не хватает целого ряда вещей, и нужно как-то прикрыть этот недостаток. Благодаря одежде мы чувствуем себя лучше. Она скрывает тот факт, что все мы являемся индивидами, что мы всего лишь люди, которые рано или поздно умрут, что каждый из нас может заболеть. Мы не совершенны – мы не цельны. Но одежда позволяет нам притворяться перед другими, что мы являемся самодостаточными людьми». Одежда служит отвлекающим маневром, мысленно уводящим противника от наших недостатков. Она подобна доспехам, которые прячут и защищают наши слабые места, – как те, что Изабелла Блоу надела на свою последнюю фотосъемку. Вещи маскируют те части тела, что не вполне соответствуют идеалу.

Красота была такой, что от нее захватывало дух. Она могла вознести человека из тьмы к свету. В наши дни творцы занимаются провокациями и нарушением всевозможных табу, утверждает Скратон. Они видят только себя и демонстрируют это, будто так и надо. Общество потребления получило над нами неограниченную власть. Реклама теперь значительнее искусства, а функция важнее внешнего вида. Архитектура свелась к пользе и выгоде, сегодняшние здания имеют только одно назначение – служить помещениями. Мир погряз в уродстве, и потому Скратон бьет тревогу. Он уверен, что человечество вот-вот потеряет самое главное. «Я думаю, мы почти утратили красоту, – говорит он. – Опасность в том, что вместе с ней мы утратим смысл жизни»

Люди – не жертвы моды, но и мода – не лакей, прислуживающий человеку. Они существуют в симбиозе, словно лишайник. Не столь важно, кто здесь является грибами, а кто водорослями – речь идет о дуализме, взаимодействии, мере участия и общих обязательствах. Люди и индустрия в равной степени несут ответственность как за производство, так и за потребление одежды. Процесс был запущен внутренними желаниями и потребностями личности. Но теперь он развил такую скорость, что превратился в самостоятельную силу. Внутренние демоны человека – жадность и тщеславие, к примеру, – выросли до таких размеров, что их уже невозможно контролировать. Поэтому кажется, что индустрия моды сильнее, чем сам индивид, что он превратился в ее раба, даже если это не та

Мода – словно кукушонок, который считает себя полноправным членом семьи в чужом гнезде. Ведь она позиционирует себя так, что мы считаем ее неотъемлемой частью общественной и личной жизни. При помощи СМИ и рынка мода встраивается в жизни не только своих адептов, но и обычных людей. Она производит стимулы, которые люди используют для создания себя в своем собственном представлении. Мода подкидывает им идеи о том, как они могут и должны выглядеть. А еще она формирует потребности, заставляющие людей покупать. Эта индустрия кормится за счет уже существующего и вполне естественного ментального процесса – процесса, где человек менее всего осознает себя и является наиболее уязвимым

Идеал тела, которое мы полностью контролируем, не обязательно навязан нам средствами массовой информации. Он вполне мог возникнуть в наших головах как визуальное выражение личных качеств, столь ценимых сегодня: образ целеустремленного, дисциплинированного человека с железной волей. Обратимся к истории. Совершенное тело далеко не всегда напоминало гибкий, но сильный росток бамбука. Фигура, как песочные часы, женщины с мальчишеской конституцией, накачанные атлеты, субтильные мужчины, полные дамы, маленькая грудь, большой бюст, длинные ноги, широкий разрез глаз, осветленные брови. Единственная постоянная черта идеала – мужчина должен быть ростом выше женщины. В остальном тело похоже на комок глины, который мы моделируем

У моды есть возможность манипулировать людьми ради собственной выгоды, а не для пользы самих людей. С этой точки зрения фэшн-индустрия, пожалуй, самая блестящая бизнес-идея нашего времени. Мода обладает реальной властью над человеком. Она может заставить людей потреблять больше, чем им необходимо. Она способна принудить их позабыть о фундаментальных принципах справедливости, таких как зарплата, на которую можно прожить, и достойные условия труда. Она в силах убедить потребителей пренебречь возможными загрязнениями и ущербом, который наносится природе и экологии. Она подпитывает одно из величайших и сильнейших желаний человека – быть красивым. Но означает ли это, что люди стали жертвами моды? Нет. Французский психоаналитик Жак Лакан говорит, что мы являемся добровольными участниками моды, движимые потребностью в интеграции82. Мы хотим вписываться в общество, поэтому следуем моде. Это наш собственный выбор.

В дальнем конце сада росла роза, едва распустившаяся, сияющая, и принимала гостей. Вокруг нее собрались придворные: дамы Фиалка и Астра, юные девушки Сирень и Жимолость, барон Гладиолус и барон Пион, рыцарь Ирис, Водосбор и маленькие фрейлины Маргаритки. “Я так рада, что все успели расцвести”, – сказала Роза и улыбнулась гостям. А они улыбались в ответ, кланялись и приседали в реверансах, потому что очень любили свою королеву. “Оркестр, музыку!” – крикнула Роза и хлопнула в ладоши. И тут же сверчки, шмели и пчелы принялись играть праздничный марш, а крошечные манжетки и душистый горошек носились вокруг, предлагая угощения»57. В самом начале праздник безупречен. Но затем показываются сорняки. Они нахально и напористо требуют, чтобы им позволили принять участие в торжестве. Их появление становится кульминацией всего сюжета. Сорняки пытаются прорваться через ворота. «Мы тоже цветы!» – кричат они. В конце концов Розе удается пресечь беспорядки и уговорить непрошеных гостей посидеть за оградой, на краю канавы. «Оттуда вам все будет видно и слышно, и если вы успокоитесь и не будете мешать, я разрешу этим милым маргариткам принести вам угощения. Не окажет ли господин Чертополох любезность постоять на страже у ворот?»58 – говорит королева Роза.

Если товар недорогой, единственная возможность заработать – производить и продавать очень много. Это территория больших объемов. Чтобы сбыть все это с рук, стоимость вещей должна быть незначительной. Такой, чтобы покупатель мог приобрести топ по дороге с работы, даже если ему некогда его примерить. Мы не разоримся, если нам вдруг не подойдет футболка за несколько долларов. При таких ценах сети магазинов быстрой моды получают деньги за счет снижения производственных расходов. Они размещают фабрики в странах, где рабочая сила стоит недорого, зарплаты низкие, а у сотрудников нет никаких прав. Ткани тоже выбирают самые дешевые.

Ранним весенним утром 2007 года административный директор сети Gina Tricot окидывает взглядом свое творение. Пять минут назад он открыл новый магазин площадью в тысячу квадратных метров. И теперь помещение полно молодых женщин, охваченных желанием тратить. Аппельквист качает головой. Девушки вешают на руку одну вещь за другой. В примерочные выстроилась десятиметровая очередь, и пока одни посетительницы терпеливо топчутся в хвосте, другие примеряют одежду прямо в зале, поверх собственной. «Мы, старики, плохие клиенты, – говорит Йорген. – Мы ходим за покупками три-четыре раза в год, приобретаем три пары брюк, четыре рубашки и четыре галстука. Если подойти к женщинам и спросить, что им нужно, они поначалу не смогут ответить. И тогда придется предложить им варианты. Вы хотите, чтобы часто появлялись новинки? Да. И чтобы цены были пониже? Да