Она приземляется рядом с Нейтом и закидывает ногу на ногу, растянув губы в приветливой улыбке. Леман ловит тот же озорной настрой и поворачивается к Палмер вполоборота, упершись локтем в спинку дивана. Я закатываю глаза.

– Нейт Леман, – он протягивает руку, и Дафна принимает легкое рукопожатие.

– Мне представляться смысла нет, – Палмер откидывает с лица шоколадные кудри и отворачивается.

– Действительно.

Смотрит куда угодно, только не на меня. Я пока что не понимаю причины, но знаю, что надолго ее выдержки не хватит. Мне стоит только поддеть одну из туго натянутых струн, и Дафна в очередной раз взорвется.

Палмер осталась ночевать у меня, в моей же спальне, куда я принес ее изнеможенное от шока, потерявшее сознание хрупкое тело. Я словил контраст того, какой легкой она казалась в тот момент, и какой тяжелой держалась в остальное время.

Я понимал, что ей некуда было идти, она оказалась в тупике, потому не стал противиться. К тому же, было в Дафне то, что заставляло меня наслаждаться ее присутствием, хотя любой другой на моем месте наверняка бы уже выставил дерзкую авантюристку за дверь.

Бойкость.

О, как же мне не хватало этой непокорности.

А еще я не мог отвезти глаз от волос чертовой Палмер. Их не хотелось нежно касаться, нет.

Их хотелось сжимать, тянуть, наматывать на кулак…

– Я подумала над твоим предложением, – Дафна вырывает меня из омута поверхностно порочных мыслей, и я перевожу на нее взгляд.

– Смею предположить, что твой ответ положительный, раз ты все еще здесь.

Не удерживаюсь – подстегиваю ее. Реакция незамедлительна: кофейные глаза расширяются от недовольства, она выпрямляется и задирает подбородок, желая смотреть на меня свысока. В голову тут же врезается острый, в какой-то степени, даже ироничный вопрос.

Смог бы я когда-нибудь добровольно позволить кому-то смотреть на меня также свысока после того, как сам я забрался еще выше?

– Но у меня будет условие.

– Слушаю.

– Половину за первое дело я возьму сразу, – Палмер говорит уверенно и с расстановками, как если бы мы сейчас сидели на масштабной сделке, а не за рядовым разговором. – И я выйду из игры, когда захочу.

Теперь смеюсь я.

– Мне нравятся твои амбиции, – я закуриваю и выдыхаю дым в сторону. – Будут тебе деньги.

– Наличными, – уточняет Дафна.

Я замечаю, что Лемана покидает дружелюбие, и он хмурится.

– Нейт, займись этим.

– Тед, ты не думаешь, что это немного…

– Займись, – холодно повторяю я, на что Леман молча кивает и встает с дивана.

Прежде, чем уйти, он смеряет Палмер недоверчивым взглядом, который та попросту игнорирует, смотря в упор именно на меня.

Мы остаемся одни. Дафна делает глоток джина и чуть морщится. Я слегка прищуриваюсь, заметив, как ее грудь, холмики которой соблазнительно выглядывают из-под выреза черной шелковой рубашки, тяжело вздымается. В теле вновь закручивается приятный спазм.

– А ты умеешь убеждать людей, – говорит она и больше, чем необходимо, склоняется к столу, чтобы поставить стакан.

Мне удается зацепиться взглядом за изящное кружево ее бюстгальтера. В районе ширинки дергается член, но я сковываю себя контролем, когда до меня доходит, что Палмер по какой-то причине решила провоцировать меня.

Я не прочь поддаться наваждению, но не позволю воровке обвести меня вокруг пальца также, как она это делает с другими.

– Я много чего умею, – я ухмыляюсь и закуриваю новую сигарету.

– Что мне нужно будет делать?

– Сначала я хочу посмотреть на тебя в деле.

– Как это понимать?

– Как ты держишься на людях, как действуешь в непредвиденной ситуации. Как легко тебя вывести на эмоции.

На последнем предложении я делаю акцент.

– Если ты так этого хочешь, – Дафна пожимает плечами. – Пусть это и бессмысленно.

– Для меня – нет. Я должен быть уверен в тебе, чтобы переходить к более серьезным вещам.

– Мне доводилось иметь дело с разными людьми.

– Тогда для тебя показательное выступление не станет проблемой.

На какое-то время Палмер провисает, обдумывая мои слова. Я почти разочарован тем, что ее так быстро посетили сомнения.

– Когда?

– Завтра один из моих знакомых организовывает прием. На него ты и поедешь со мной.

– Мне нужно новое платье.

Эта девичья фраза не звучит из уст Дафны по-детски или как-то капризно. Простое утверждение, которое я принимаю с неожиданно мягкой улыбкой.

– Тебе придется довериться моему вкусу.

– А если мне не понравится? – Палмер выгибает бровь.

– Значит, поедешь голая. Тогда точно произведешь должное впечатление.

Она фыркает и мотает головой на мою наглость.

– Мне вот что интересно… Чем конкретно ты занимаешься?

Я обдумываю, как менее красочно и наиболее исчерпывающе ответить на этот вопрос, и, взяв со стола ее стакан, обжигаю горло крепким алкоголем.

– Всем.

Пытки, незаконные сделки, суровые уроки жизни для тех, кто поступал опрометчиво. Все.

Дафна не спрашивает о подробностях, будто и так прекрасно знает, чем промышляет мафия. Возможно, в какой-то степени так и есть. А вот с последствиями нарушения уговора с мафией она еще ни разу не сталкивалась, что уже подтвердилось ее внезапным обмороком.

– Ясно. Что ж… Мне нужно позвонить и переговорить кое с кем, – Палмер встает и направляется к двери.

– Мне даже хочется послушать, как ты будешь объясняться перед своим координатором, – бросаю я ей вдогонку, и она тут же останавливается.

Бушующая стихия, что выражает Палмер в моменты злости, не дает мне придержать язык за зубами. Я ведь мог бы просто дать ей уйти, но – нет.

Не просто.

Она молниеносно подлетает ко мне и грозится тонким наманикюренным пальчиком. Машинально перевожу взгляд на его кончик, затем обратно к пылающей бестии.

Я все еще сижу, она вновь смотрит на меня свысока. Забавно.

– Не зазнавайся, Хардман. То, что я согласилась работать на тебя, не дает тебе права лезть в мои личные дела.

Возложенные на собственное терпение надежды рушатся, когда я резко встаю, чем заставляю Дафну неосторожно отшатнуться назад. Я не даю ей упасть, как и в первую нашу встречу, обхватив рукой тонкую девичью талию, и прижимаю к себе. Последнее скорее личная прихоть, нежели необходимость.

Палмер не сдается – заносит ладонь для пощечины. Я перехватываю ее и заставляю посмотреть мне в глаза.

– У тебя фетиш на рукоприкладство?

– А у тебя проблемы с личными границами?

– О каких личных границах ты говоришь, Дафна? – насмешливо интересуюсь я, пока она трепыхается и пытается избавиться от моей хватки. – Я предоставил тебе безопасный ночлег и работу. Почти безвозмездно. Здесь все – мое.

– Ты забыл одну единственную деталь, – шипит Палмер и тянется выше, чтобы последние слова осели на моих губах. – Я – не твоя.

Я готов поклясться, что в этот момент мне становится не по себе ровно настолько, чтобы по ощущениям это походило на то, как если бы меня сбросили с высотной каменистой башни на груду костей и остроконечных валунов.

Почему эти слова так внезапно и так ярко откликаются мириадой шипов, впивающихся с обратной стороны кожи?

Каждый вздох – новый шип.

Я отхожу от Дафны, ничего больше не говоря. Ее пылающее лицо накрывает тень самодовольства, что становится финишем. Меня трясет от напряжения, и я хрущу шеей, давая понять авантюристке, что лучше бы ей поспешить в преисподнюю к своим сестрам.

Палмер поднимается в гостевую комнату, в которую я переселил ее из своей спальни, а сам достаю телефон и открываю диалог с Кортни. Большой палец застывает над кнопкой отправления, но так и не опускается на нее.

– Блять…

Я тяжело выдыхаю и швыряю телефон на диван.

Она сведет меня с ума, не иначе.

Глава 7

Дафна

Я влетаю в комнату и хлопаю дверью так сильно, что мог бы осыпаться высокий потолок в этом раздражающе шикарном доме. Таком же раздражающем, как и его хозяин.

Мне жарко. Мне холодно. Меня хватает ступор и также быстро отпускает. В моей голове крутится миллион мыслей, и я отчаянно пытаюсь остановить этот бешеный поток, шепотом убаюкивающий меня чудовищной правдой:

Хардман меня привлекает. Мое тело реагирует на него нездоровым, маниакальным образом, а разум играет роль суровой матушки из старейшего женского монастыря.

Что плохого во влечении? Правильно, ничего. Но почему влечение к Теодору Хардману кажется чем-то роковым, и потому его стоит держать под контролем?

Не знаю. Не понимаю. Плевать!

Я беру в руки телефон с треснувшим защитным стеклом и не сразу решаюсь набрать Питера.

Если быть до конца честной с собой, то я не хотела бы ни с кем сейчас разговаривать и оправдываться. Чувствую себя и без того униженной, а эти объяснения высосут из меня последние моральные силы.

– Какие люди, – голос Питера едко-сладкий, отчего я брезгливо морщусь.

– Что за тон?

– Тебя не устраивает мой тон, Дафна? Меня, например, тоже не устраивает, что ты подкинула нам такую свинью и ничего не объяснила.

– Перестань вести себя, как обиженка. Я тоже не в восторге от этой ситуации. И ничего! Варюсь и не ною.

Я кусаю щеку с обратной стороны, понимая, что мне бы очень хотелось этого – поныть. Уже не помню, когда в последний раз позволяла слезам размочить дорогостоящую тушь от Живанши. Зато помню, как приобрела ее и отметила это дело бутылочкой игристого.

– Ладно… – Элфорд вздыхает. – Что произошло?

– Ну, меня, можно сказать, перехватил Хардман. Если говорить подробней, то я теперь работаю на него.

– Я спрошу только одну вещь.

– Спрашивай.

– Ты знаешь, чем конкретно занимается Хардман? Я не просто так предупреждал тебя о нем.

– Я уже поняла это, – я закатываю глаза и подхожу к окну, отодвинув увесистую темно-зеленую штору. – Он мафиози, а они занимаются одним и тем же. Запугивают, ведут себя, как заносчивые засранцы, и меряются между кланами, у кого член подлиннее.

– Раз уж на то пошло, то у Хардмана член подлиннее любого другого мафиози, с которыми мы уже работали. Тебе не просто так удалось спастись в отеле.

– Ты знал все и даже не спросил, в порядке ли я?! – возмущенно взвизгиваю я.

Питер смеется в трубку.

– Ты всегда в порядке, Дафна. Я даже не переживаю на этот счет.

Грудную клетку в моменте сдавливает от… Обиды. От детской, глупой обиды.

– Продолжай, что там насчет Хардмана. Чем же он так отличается?

– Если те были показушниками, то он – тихушник. Его люди максимально уравновешены, как и он сам в большинстве случаев. Работают всегда тихо и… С изыском.

– С изыском?

– К нему обращаются в основном весьма представительные люди, но он не брезгует и сделками с отпетыми ублюдками. Если есть выгода для него – он берется за дело. Если выгоды нет, то он никогда не марает руки лишний раз. А еще огромную роль в его репутации играет то, как он вообще встал на место главы мафии. В их мире это… Табу.

Мой взгляд цепляется за две фигуры во дворе: Тед и Нейт стоят у бассейна и о чем-то напряженно разговаривают. Я прислоняюсь плечом к стене и слежу за каждым движением Хардмана, улавливаю каждый его отведенный в сторону мрачный взгляд. Вены переплетаются на его сильных руках паутинками; широкие плечи, обтянутые темно-синей поло, расправлены из-за идеально ровной, статной осанки. Слишком хорош.

– Ты здесь? – подает голос Элфорд, отчего я часто моргаю.

– Да, я здесь. Не думаю, что на его счет стоит беспокоиться. Я ведь тоже преследую свою выгоду, поэтому и согласилась работать на него.

– Деньги?

В этот пророческий момент Хардман хватает Нейта за шею и вытягивает руку вперед, заставляя своего помощника отступить на шаг. Леман по какой-то причине не сопротивляется, хотя мог бы. Мое сердце бешено колотится, но я не могу перестать смотреть на происходящее.

– Как и всегда.

– Дафна, будь благоразумна. Игра может и не стоить тех свеч.

– Я перезвоню, Питер, – выдыхаю я и отключаюсь прежде, чем Элфорд намеревается продолжить.

Тед отпускает Лемана. Тот кивает и уходит. Хардман же, с минуту постояв на месте, разворачивается к дому и поднимает голову, вперив в меня леденящий душу, тусклый взгляд.

Возможно, Питер прав.

Игра может нет стоить свеч.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Мы не пересекались больше до самого «испытательного» приема. За это время я смогла успокоиться и начать вновь размеренно дышать. Я быстро свыклась с тем, что нахожусь под крышей мафиози, и вела себя почти как дома, пусть мне никто и не намекал на настолько теплое гостеприимство. Но мне и не требовалось для этого разрешение Хардмана, ведь я и ни о чем его не просила, а вот он меня – да.

Когда я возвращаюсь в комнату после душа, расслабленная и обернутая полотенцем, то обнаруживаю на кровати матовую коробку, и еще одну, обувную, рядом на полу.

Тед говорил, что сам выберет мне образ. Почему-то мне представляется глубокое декольте и неприлично обтягивающая бедра ткань, однако, мои предположения рассеиваются, как только я снимаю крышку.

Коричневый шелк. Тонкие бретели. Мерцающие туфли с острым носом и такой же переливающейся застежкой на щиколотке. И ничего вульгарного.

Я изумленно выдыхаю и улыбаюсь, добавляя карме Хардмана недурной плюс.

Меня слишком легко купить. Да я и не против, если меня покупают подобной красотой!

Через час я уже полностью во всеоружии. Волосы собраны в кудрявый пучок с ниспадающими на лицо и плечи редкими прядями, лицу еще большую свежесть придают румяна и бежевый блеск для губ.

Я наслаждаюсь своим отражением в зеркале до тех пор, пока дверь не открывается и не входит Нейт. Он бегло оглядывает меня и озорно ухмыляется.

– Тед ждет на улице.

– А сам он почему не поднялся?

– Попробуй поинтересоваться у него лично, – Леман галантно подставляет мне локоть, когда мы оказываемся у лестницы, и я принимаю поддержку. – Выглядишь очень недурно.

– Так себе комплимент, – нервно усмехаюсь я, аккуратно ступая по порожкам. – Ты всегда беспрекословно выполняешь его приказы?

– Почему ты вдруг спрашиваешь об этом? – удивляется Нейт.

– Просто интересно, почему люди решаются вступить в мафию.

– А почему ты решила начать воровать?

Я спотыкаюсь. Нейт придерживает меня, но вместо благодарности я удостаиваю его испепеляющим взглядом, как если бы именно он толкнул меня.

– Я не…

– Воруешь, – мягко заканчивает Леман. – Я не осуждаю, а утверждаю. Кто мы такие, чтобы судить других?

Он говорит так глубоко, что я начинаю невольно ощущать трепыхания совести, из-за чего все же решаю поблагодарить его.

– Спасибо.

– Мелочи. Постарайся не довести Теда до белой горячки.

– Ничего не обещаю, – смеюсь я.

Легкость покидает мое тело, как только мы подходим к черному спорткару, у которого стоит…

Дьявол.

Хардман внимательно наблюдает за нами, докуривая сигарету. На нем белая рубашка и классическая темная жилетка в едва заметную полоску. Ноги с идеальной посадкой облегают черные брюки. Немного вьющиеся каштановые волосы едва заметно игриво колышутся на ветру.

Он весь вылизан до той же степени, что и начищенные туфли, отбрасывающие в свете фонарей блики.

– Может ты поедешь вместо меня? – усмехается Тед, отщелкивая указательным пальцем окурок. – Твое общество, видимо, ей нравится куда больше.

– Просто у кого-то манер будет побольше, – язвлю я и со вздернутым подбородком прохожу мимо Хардмана, специально задев его плечом.

Я усаживаюсь в машину и бережно закрываю за собой дверь роскошного авто. Оно не должно страдать из-за людского бешенства.

По лицу Лемана хорошо видно, с каким трудом ему удается сдержать смех. Тед коротким жестом машет ему и садится на место водителя.

Мы едем в тишине. Хардман в расслабленной позе ведет машину. Порой я искоса поглядываю на него, ожидая хоть каких-нибудь первых шагов, однако, ничего не происходит. Тяжесть тягучей лавой растекается по моим венам.

Тед увеличивает скорость. Не сразу – постепенно. Я перевожу взгляд попеременно с него на спидометр, и замечаю на его лице тень кривой ухмылки.

– Меня не напугать подобным.

– Даже не собирался.

Мы останавливаемся у трехэтажного дома, освещаемого со всех сторон теплым светом. Люди в вечерних нарядах, с белозубыми улыбками стекаются ко входу. Я заглядываюсь, даже не заметив, что Хардман уже успел нацепить пиджак и теперь открывает передо мной дверь. Он протягивает мне руку, и я смотрю на нее, как на космический артефакт.

– Давай, Палмер. Моя рука не кусается.

Закатив глаза, я касаюсь его теплой ладони, и Тед чуть дергает меня вперед. Я оказываюсь прижатой к его твердому телу и удивленно выдыхаю в лукаво изогнутые губы напротив.

Поняв, что он подтрунивает надо мной, я дергаю головой и возвращаю себе руку, после чего направляюсь по вымощенной камнем дорожке в дом.

Вечер обещает быть напряженным.

Глава 8

Тед

С выбором наряда для Дафны я не прогадал, за что теперь расплачиваюсь сгорающими нервными окончаниями. Не помогает ни алкоголь, ни тяжелые сигары, которые едва возможно в одного скурить до середины.

Я скурил полностью.

Палмер выделяется. Ее таинственный ореол манит, мужчины так и оборачиваются ей вслед, после чего одобрительно кивают и ухмыляются своим порочным мыслям. Но самое необычное то, что ей даже не приходится делать что-то особенное, чтобы ее шарм перекрывал всех остальных девушек в зале.

– Теодор, – ко мне подходит хозяин и центр мероприятия – Кристофер Кирк, и мы обмениваемся рукопожатием. – Рад видеть. Как продвигаются дела?

– Взаимно, Крис, – киваю я, грея в руке стакан с джином, вторую отправив в карман. – Все идет своим чередом. Подозреваю, вопрос неспроста.

Кирк заходится громким смехом, похлопав меня по плечу.

В отличие от Бейтса, Кристофер имел жесткий нрав и никогда не любил тешить свое эго второсортными играми. В пищевой цепочке он находился ступенью выше.

Я же вовсе не входил в пищевую цепочку, но находился где-то очень близко.

– Мне нужно добыть кое-какую информацию о перевозке одного интересного мне груза. Я знаю, что никто не справится с этим лучше тебя. Возьмешься?

– Ты же знаешь, что все зависит от цены вопроса.

– Не обижу.

У меня возникает одна неплохая, пусть и рисковая идея, и я устремляю взгляд в зал в поисках Дафны. Чертовка вовсю воркует с одним женатым магнатом, а, почувствовав на себе взгляд, поворачивает голову в мою сторону и хитро ухмыляется.

– Представлю тебе кое-кого, – бросаю я Кирку и направляюсь к Палмер.

Когда я оказываюсь рядом с ними, Дафна заметно напрягается и улыбается мужчине уже натянуто. Мне нравится то, как мое присутствие заставляет ее натянуться и приложить немалое усилие для того, чтобы не подать никакого виду.

– Я украду у вас эту очаровательную особу, – не извиняюсь, а утверждаю я, едва заметно улыбнувшись.

Палмер не сопротивляется, когда я кладу свою руку ей на талию и направляю в сторону Кристофера, которого уже втянули в другой разговор.

Слышу, как от моего прикосновения она втягивает воздух и на секунду прикрывает глаза. Я наклоняю голову к ее уху, чтобы прошептать пару слов, и мне в очередной раз кружит голову миндаль.

– Мы сейчас подойдем к человеку, который попросил меня взяться за одно дело, и за него он щедро отплатит. Я планирую поручить это тебе. Но только после того, как увижу, на что ты способна.

Она медленно поднимает ко мне лицо и смотрит укоризненно. Я не удерживаюсь – опускаю руку с талии на поясницу, и поглаживаю ее в качестве успокоения. Теперь в медных глазах плещется предостережение, на что я ухмыляюсь и задеваю носом мочку ее уха.

– Расслабься. Ты слишком напряжена.

– Катись в Ад, – шепчет Дафна, и я тихо смеюсь.

Хочу сказать, что мы отправимся туда вместе, но Кирк замечает рядом со мной Палмер и ожидающе засовывает руки в карманы брюк.

Она никого не оставляет равнодушным. Я не исключение.

Тогда меня захлестывает безумное желание сломать, нарушить, переписать правила, возведенные Дафной, и заставить ее подчиниться мне. Такая женщина…

Ею хочется обладать. Перед ней невозможно устоять. Ее хочется заставлять склонять голову, опускаться на колени, покорно заглядывать тебе в глаза и долго наслаждаться тем, как она добровольно отдается тебе, поступаясь с принципами.