Я тушу окурок и одергиваю пиджак. Мы с Нейтом заходим в здание галереи и оказываемся в холле, где я пересекаюсь с несколькими многозначительными женскими взглядами. Возможно, все не так уж и плохо.

– Ну и где Бейтс со своей безделушкой? – вздыхаю я, пряча руки в карманах брюк.

– Окучивал какую-то кудрявую девицу в баре, но, как видишь, здесь их уже нет. Видимо, добился своего.

Я хмыкаю и заказываю порцию джина у бармена.

Алистер говорил, что уже давно охотится за каким-то кольцом, за которое в этот вечер должен был отвалить бешеные деньги. Я спрашивал, к чему такие траты и усилия, на что Бейтс только невразумительно смеялся:

– Недоступное всегда желанно.

Не берусь утверждать, что он был прав – на своей шкуре не проверял. Маниакальность, с которой Алистер рассказывал о желанной драгоценности, всегда пробивала меня на смех. В те моменты он походил на ребенка, что жаждал Рождества, чтобы ему наконец вручили паровоз с конструируемой дорожкой.

– Сам лучше расскажи мне, – я обратился к Нейту, сделав глоток крепкого алкоголя. – Стоит ли это кольцо того восторга, с которым Бейтс рассказывал о нем?

– Ну… – Леман чешет на затылке свою русую шевелюру. – Вряд ли тебя можно подобным удивить. Если тебя вообще можно еще чем-то удивить.

Я с кривой улыбкой коротко киваю и делаю еще глоток, опершись локтем о барную стойку.

Мой взгляд скользит с одной фигуры на другую, с мужской на женскую, с лица на лицо, и в голове все больше укореняется мысль, что все – как один.

Жадные, надменные, предсказуемые.

Чем-то я сильно отличаюсь, в чем-то идентичен, но, как минимум, не отрицаю этого, в то время как большая часть присутствующих перед тем, как прийти сюда, нацепила фальшивые маски вместе со сшитыми по индивидуальным меркам нарядами.

Я держусь выше, но они думают, что мы наравне, и это их самая фатальная ошибка.

Высокомерие? Оно самое.

Сейчас мне не о чем было говорить ни с кем из них. То лишь дело времени. Рано или поздно наши пути пересекаются, тогда открывается роковая истина: во главе не тот, у кого больше денег.

Во главе тот, у кого руки в крови.

– Отойду, – роняю я, махнув бармену. – Повтори пока.

Делаю ставку, что за этот вечер я скурю не меньше половины пачки.

Я не успеваю покинуть холл и выйти на улицу, как из-за двери, ведущей в уборную, кто-то выскакивает и врезается в меня на полном ходу. Мои руки на автомате смыкаются на обнаженных плечах, в нос ударяет сладость, и я опускаю взгляд на виновницу происшествия, отчего-то тут же пожалев об этом.

Шоколадные кудри щекочут мои пальцы. Такого же цвета глаза смотрят на меня с изумлением и чем-то еще, что я не успеваю уловить, так как девушка отскакивает, как ужаленная, и опускается на колени – при столкновении из ее рук выпал клатч, и теперь она нервно собирает его содержимое.

Мой взгляд цепляется за что-то блестящее, до чего девушка еще не успела добраться, и только потом до меня доходит. Кольцо. Она хватает его и прячет, после чего, скрыв лицо за изящными природными локонами, намеревается ретироваться.

Я не успеваю себя одернуть, когда хватаю ее за локоть и разворачиваю к себе. Внутреннее чутье перебивает мимолетное восхищение красотой незнакомки, намекая на то, что она ведет себя подозрительно дергано.

Она смотрит с осуждением сначала на место соприкосновения, затем на меня. Ее взгляд сгущается и сочится раздражением, что поражает, но не останавливает.

Было бы смешно, если бы девушка сумела остановить меня.

– Откуда у тебя это кольцо? – твердо спрашиваю я, усиливая хват, когда она начинает дергаться.

– Отпусти меня! – вырывается девушка, после чего дерзко вздергивает подбородок. – Я сейчас вызову охрану.

– Вызывай, – насмешливо улыбаюсь я. – Они как раз помогут прояснить ситуацию.

Она поджимает губы, что подтверждает мои подозрения.

– Это мое кольцо!

– Тогда почему так спешишь уйти?

– Хочу поскорее избавиться от твоей назойливости, уж прости за прямолинейность!

Меня пробирает на смех, и я размыкаю ладонь. Девушка поправляет чуть сползшую сетчатую перчатку, обхватывающую тонкую руку, и я не сдерживаюсь – разглядываю незнакомку полностью. Плавные изгибы под обтягивающей черной материей пленяют.

Хороша. Слишком.

– Я еще не проявил всей назойливости, которую могу. Так что лучше просто скажи правду.

– У тебя какие-то проблемы? – с вызовом шипит девушка, делая шаг ко мне.

Я ухмыляюсь, достав из внутреннего кармана пиджака пачку.

– У меня – нет. А вот у тебя они вовсю назревают, красавица. Я сегодня не в самом хорошем расположении духа, так что будь повежливей.

Не знаю, замолкает ли она потому, что я назвал ее красавицей, или потому, что обдумывает неприкрытую с моей стороны, очень лояльную угрозу, но это еще больше забавляет.

– Вежливость надо заслужить, – наконец выдыхает незнакомка, не намереваясь сбавлять напора. – Ты без доказательств заподозрил меня в чем-то и предъявил обвинения.

Делая затяжку, я щурюсь.

Своими же руками выкапывает себе могилу.

– Значит, все-таки есть причина.

Она чертыхается и закатывает глаза, разворачиваясь так резко, что ее кудри пружинят волной, после чего накрывают плечи, которых я уже успел коснуться, пусть и ненадолго и случайно.

– Иди ты к черту.

– Каждый день с ним выпиваю, – выдыхаю вместе с дымом вслед девушке.

Я дышу глубоко, не сводя взгляда с грациозно удаляющейся фигуры, что в какой-то момент скрывается в подъехавшем такси. За ней не приехал личный водитель, значит, она не была одной при привилегированных. Манеры также не соответствовали. А вот внешность…

Внешностью незнакомка могла посоревноваться с самой Венерой. Я нередко забавлялся с привлекательными особами, но в этой было что-то цепляющее.

Пороховой запал.

Вечер действительно не так уж плох. Спасибо, Бейтс.

Я возвращаюсь в зал и вижу, что сам Алистер раздраженно о чем-то вещает Нейту. Тот, заметив меня, облегченно выдыхает и устало потирает переносицу.

– Привет, Алистер, – приветствую я его, но в ответ не слышу того же.

– Блять, какой же я кретин! Я как чувствовал, что это подстава какая-то! – все больше распаляется Бейтс, залпов осушив стакан с виски.

– Просвети меня, – я удивленно вздергиваю бровь и перевожу взгляд на Нейта. Тот лишь мотает головой. – Алистер?

– Одна сука окрутила меня и вырубила в туалете, а пока я был в отключке – подменила кольцо на фальшивку. На вот, полюбуйся!

Алистер швыряет кольцо на стол. Я резко накрываю украшение ладонью, прекратив звон.

– Ты хочешь сказать… – начинаю я, разглядывая хорошо знакомый камень на свету от хрустальных люстр под высоким потолком. – Что какая-то девица поманила тебя голыми сиськами и ты повелся, не удосужившись отдать только что купленную «реликвию» какому-нибудь своему человеку?

Нейт прыскает.

– Кудрявая тварь! – Алистер хватается за волосы. – Прикончу суку!

Я замираю, когда пазл в моей голове окончательно сходится. Леман замечает это и одаривает меня вопросительным взглядом.

Бейтс вряд ли обратится с ее розыском к полиции. Скорее наоборот – к кому-то, кто настолько далек от закона, что сумеет без лишнего шума вернуть украденное и прихлопнуть воровку по тихой грусти, перед этим сполна поиздевавшись над хорошеньким личиком.

Подобная махинация – крупный риск. У этой девчонки явно непростой характер, раз она умудрилась провернуть такое. Тем выше мой интерес и внезапно давший о себе знать дьявольский кураж. Более того – она может послужить неплохим подспорьем для моих дел.

– Если хочешь, я найду ее, – внезапно предлагаю я Бейтсу, и тот едва ли не падает мне в ноги, ведь знает, что лучше мафии людей не ищет никто.

– Ты сейчас серьезно? Сколько ты хочешь за это? Черт, дружище…

– Все равно дел сейчас не так много, – я пожимаю плечами и прячу кольцо в карман. – Она не говорила, как ее зовут?

– Говорила. Оно у нее еще, блять, такое красивое…

Я вижу, что Нейт вот-вот взорвется от всей этой ситуации, но после все равно сделает все, что я скажу.

– Так какое? – со вздохом переспрашиваю я.

– Дафна.

– Дафна, значит… – мысленно смакую я, предвкушая, что последствия немаленькой шалости авантюристке совсем не придутся по вкусу.

И, раз уж она не соизволила прислушаться ко мне и быть более приветливой, то и я отплачу тем же.

Глава 3

Дафна

Я снова это сделала. Все прошло не так гладко, как хотелось, но, боже, я это сделала! Камень с плеч с грохотом свалился и укатился туда, где ему самое место – подальше от меня.

Жизнь налаживается. Завтра я передам кольцо в более заинтересованные руки, после чего мой счет пополнится, и первым же рейсом я вернусь в Лиссабон, где пустует и покрывается пылью моя любимая квартира. Чтобы ее купить, мне пришлось изрядно постараться – уже и не вспомню, какие амплуа мне приходилось примерять, чтобы потешить вкусы извращенцев с набитыми наличкой карманами.

Несколько часов назад Питер прислал мне адрес нового отеля. Вот это уже был тот размах, который соответствовал моему вкусу: четыре звезды, заполненный мини-бар и свежее постельное с перьевыми подушками. Я собрала вещи в прежнем задрипанном номере так быстро, что, кажется, не расстроилась бы, если бы оставила там что-то в спешке.

Теперь, приняв душ и укутавшись в махровый халат, я облегченно выдыхаю и отпиваю из бокала мартини. Мои глаза прикрываются, а губы невольно растягиваются в улыбке.

Наслаждаюсь умиротворением я до тех пор, пока в голове не всплывает образ парня, в которого я врезалась, когда бежала из уборной, где одним ударом локтем я вырубила Бейтса и подменила настоящее кольцо репликой.

Кем было этот выскочка и какое ему дело до этого кольца?

Я открываю глаза, и рука сама тянется к украшению, что валяется у раскрытого клатча вместе с остальным его содержимым в виде красной помады Армани, телефона и небольшого флакончика духов с миндальным шлейфом.

Мириады бриллиантов вокруг изумруда изящно блестят на моей ладони. Я медленно, даже как-то неуверенно надеваю кольцо на средний палец правой руки, и вытягиваю ее перед собой. Меня посещает безумная мысль оставить его себе и сбежать вместе с ним, настолько хорошо оно сидит и переливается…

Тихий стук в дверь заставляет меня подскочить на месте от неожиданности. Я никого не жду, но, когда стук повторяется, все же подхожу и решаюсь открыть ее.

Мне достаточно было увидеть в небольшом проеме одни только очертания лица этого человека, чтобы сию секунду обратно захлопнуть дверь. Вернее, попытаться захлопнуть, так как он резко выставляет руку и не позволяет сделать этого.

Я пячусь назад, впуская незваного гостя в номер.

В прошлый раз парень выглядел… Добрее. Сейчас же его зеленые глаза, цвета того же изумруда на кольце, что до сих пор покоилось на моей руке, сверкают притаившейся угрозой.

Он не обращает на меня внимания, обводя изучающим, оценивающим взглядом комнату. Не понимаю, что происходит, но слова вдруг встают поперек горла.

Вся его поза выдает леденящую уверенность. Бордовая футболка, темно-серый пиджак, черные джинсы – все сидит идеально, строго по подтянутой фигуре. На расстоянии нескольких шагов я ощущаю терпкие ноты его одеколона – древесные, с примесью перца и дорогого табака.

– Неплохо, – заключает парень, разрезав звенящую тишину. – Губа у тебя не дура, Дафна Палмер.

Под ногами крошится земля, сердце лихорадочно заходится.

– Кто ты. Мать твою. Такой? – цежу я сквозь зубы.

Я не называла ему своего имени. Я это хорошо помню. Не могла же я находиться в тот вечер в состоянии такого дикого аффекта, чтобы что-то упустить?

– Меня зовут Теодор Хардман, – его голос – спокойный и бархатистый.

– Какая же ты дура, Палмер… – вспоминаю, что именно о нем меня предупреждал Питер, и проклинаю себя за беспечность.

Хардман, довольный произведенным эффектом, усмехается и проходит вглубь номера. Когда он одной рукой отодвигает стул и разваливается на нем, по-хозяйски расставив ноги, меня начинает одолевать желание врезать ему. Но что-то мне подсказывает, что я не смогу этого сделать и близко из-за разницы весовых категорий.

– Смотрю, тебе знакомо мое имя.

– Проваливай из моего номера! – яростно выпаливаю я, тяжело дыша. – Мне нет дела до гребаной мафии.

Лгу.

Я не раз работала на представителей мафии. Но потому мне и плевать на нее. Если все делать аккуратно, то с тобой ничего не…

– Сначала отдай то, что не принадлежит тебе, – его голос звенит, осекая меня. – И возмести ущерб.

Черты моего лица смягчаются, и я недоуменно хлопаю глазами.

– Чего? Какой ущерб?

– Моральный.

Я вдруг захожусь заливистым смехом от комичности его слов. Какой бред.

– Ты точно из мафии? Какой моральный ущерб? – успокаиваюсь я и возвращаю взгляд к Хардману. – И есть ли у тебя доказательства того, что у меня то, что мне не принадлежит, как ты говоришь?

Он скучающе вздыхает и подпирает щеку ладонью, разглядывая меня так, будто я – хорошенькая кукла на витрине лондонского Хэмлиса. Я все еще хочу стереть с его лица самодовольство. Но, черт, как же он привлекателен…

– А тебе нужны доказательства того, что я из мафии?

– Я уже сказала, мне нет дела до…

Я застываю, как вкопанная заживо, когда Тед неспешно достает из кармана такое же кольцо и аккуратно кладет его на стол.

Та самая фальшивка, которой я подменила настоящее. Моя рука из-за гребаного самовнушения начинает чесаться в том месте, где находится подлинник, и я сжимаю ее в кулак. Ногти впиваются в кожу.

– И что это? – я встряхиваю головой, убирая с лица непослушные кудри.

– Сейчас мы это и узнаем.

Хардман настигает меня за несколько шагов. Не успеваю среагировать, как он хватает меня за руку и вздергивает ее кверху. Я вырываюсь, но хватка на запястье усиливается. С моих губ срывается всхлип, я сгибаюсь пополам от боли.

– Больной ублюдок! Пусти меня!

– Лучше не сопротивляйся, красавица, – ласково заявляет Тед, с легкостью заставляя меня разжать кулак. – Ты уже и так закопала себя.

Не успеваю больше ничего возразить, как он снимает с моего пальца кольцо и возвращается к столу. Я тут же хватаюсь за пульсирующее запястье и нелестно высказываюсь.

– Смотри сюда.

– Да пошел ты!

– Смотри сюда, Палмер! – настойчиво, громко повторяет Хардман.

Я подчиняюсь. Раздраженно поднимаю голову и вижу, как он кладет два кольца рядом друг с другом и хватает пустую бутылку из-под мартини. А затем делает то, чего я уж точно не ожидала – замахивается.

– Нет! – выкрикиваю я и дергаюсь вперед.

Звон. Хруст. Треск.

Осколки моей паршивой жизни, которую я кутаю изящной ложью.

От шока я зажимаю рот ладонью.

На столе, вместо одного из колец, теперь лишь изумрудные крошки вылетевшего из оправы камня.

Тело с трудом поддается на команды.

Просто подними взгляд на гребаного Хардмана, Дафна. Просто посмотри на него.

Он возвращает меня к реальности, с эдаким презрением отбросив бутылку на пол. Я вновь вздрагиваю от громкого звука, но все же решаюсь посмотреть Теду в глаза.

– Как давно ты этим занимаешься?

– Чем? – глухо отзываюсь я.

– Завлекаешь богатеньких идиотов невинными взглядами, – Хардман делает шаг ко мне, пытаясь вывернуть мое нутро наизнанку пронизывающим, колким взглядом. – Одеваешься как можно сексуальней, чтобы они уж наверняка мечтали трахнуть тебя в туалете.

Еще шаг. Я пячусь назад, сглатываю.

– Делаешь вид, что отдаешься им, а сама…

Горячая ладонь смыкается на моей шее. Я охаю от немягкого столкновения со стеной.

– Сама подменяешь вещи, стоящие целое состояние, на то, что можно купить в ближайшей подземке.

Я поднимаю голову, одаривая Хардмана уверенным, горделивым взглядом.

Мне не стыдно.

– Завидуешь? – растягиваю губы в лукавой ухмылке.

– Чему же?

– Что женщины не наряжаются так ради тебя.

Тед хрипло смеется и легонько мотает головой. Я уже расслабляюсь, но он с новым запалом вжимает меня в стену и заставляет изумленно приоткрыть рот.

– Женщины раздеваются ради меня, Палмер. В этом большая разница.

Жар прокатывается по моему телу до самых кончиков пят.

Хардман – самонадеянный ублюдок, но, кажется, моему подсознанию известно куда больше.

– Ты вот тоже уже почти сделала это.

Он опускает взгляд. Мой неплотно затянутый халат топорщится, чуть оголяя грудь. Еще одно движение – полы махровой ткани разъедутся.

Я собираю все имеющиеся у меня силы и отталкиваю Хардмана. Он отступает, обнажая в смехе белые, едва ли не волчьи клыки.

– Что тебе от меня надо? – ровно спрашиваю я.

– Завтра вернешь кольцо Бейтсу. А потом будешь работать на меня. Отработаешь свою оплошность.

– Черта с два я буду на тебя работать!

Тед вновь подходит ко мне, но на этот раз с целью поправить халат. Меня сбивает с толку внезапная «забота», пока он не берется за пояс и не затягивает его одним резким движением.

Я недовольно шиплю. Хардман ухмыляется.

– Подумай трижды, Палмер. Я даю тебе шанс сохранить свое очаровательное личико и подзаработать неплохие деньги. Тебя ведь именно они интересуют больше всего?

Дьявол, увидевший мое главное, непотаенное, корыстное желание.

Я не могу вернуть кольцо Бейтсу. С меня заживо сдерут шкуру те, для кого я его и выкрала.

– А если я не приму твое предложение?

– Пеняй на себя.

Глава 4

Тед

Жизнь нередко диктует свои правила. Я давно научился тому же. И, очевидно, Дафне Палмер, характерной, обворожительной воровке, такой расклад не приходился по душе.

Теперь она ненавидела не только жизнь, но и меня.

– Ты уверен, что эта стерва не провернет что-нибудь еще и не сбежит с моим кольцом? – Алистер садится в кресло и тянется к бутылке виски на столе. – Будешь?

– Джин.

– Принеси джин, – коротко машет он прислуге, и та с кивком удаляется.

Мы сидим в гостиной почти что целого поместья Бейтса. Он тревожится за свою ненаглядную драгоценность, я же спокойно ожидаю появления кудрявой макушки на пороге.

– Терпение, Алистер, – я снимаю с опущенного сбоку от меня подноса стакан и киваю в благодарность. – Ей некуда деваться.

– И как она узнает, где я нахожусь?

– Ну узнала же о твоем присутствии на выставке.

– Тварь, – плюется Бейтс и залпом выпивает виски. – Надо показать ей, что бывает, когда берешь чужое.

Я делаю глоток и вперяю взгляд в высокую синюю вазу в углу комнаты, что Алистер привез прямиком из Парижа. Тогда он также кичился совершенной покупкой, чего мне не понять.

Деньги – инструмент для возведения империй. Однако, они ничего не значат без наличия стальных яиц.

Нейт по моему указанию разузнал, кто же такая Дафна Палмер.

Сирота, профессиональная аферистка. Убийственное комбо, которое можно понять.

Человек, выросший в грязи, никогда в нее не вернется. Даже если это означает плевок на уголовный кодекс. Уж мне ли не знать.

Я слышу недовольную брань со стороны входа и кривлю губы в ухмылке, смакуя во рту крепость джина.

– И правда пришла, – недобро смеется Бейтс. – Ну что, принесла?

Чувствую на себе ее прожигающий взгляд и буквально ощущаю дикость, с которой Дафна хотела бы рассечь мне глотку.

Палмер резво подходит к нам и вырывает у меня стакан, допивая остатки джина. Я хмыкаю и скрещиваю руки в замок в ожидании представления. Ноздри вновь щекочет бархатная сладость миндаля.

Дафна со стуком ставит стакан на стол и, недолго порывшись в бордовой сумочке, выбрасывает кольцо на стол. Оно преодолевает целый путь от одного конца до другого, остановившись на углу рядом с Алистером.

– На этот раз настоящее? – кривится он, перекатывая в руках украшение с придирчивой гримасой.

Палмер молчит. Я поднимаю лицо в ее сторону, но она не обращает на меня внимания. Ее челюсть плотно сжата, грудь медленно, тяжело вздымается, будто она пытается держать себя в руках. Верное решение.

На ней короткое черное платье с летящей юбкой и сетчатой тканью, обтягивающей тонкую шею и плечи по локоть. Одно отклонение от ровного положения – и откроется вид на сочные ягодицы.

Мне нравится.

Изящна и с поднятой головой даже сейчас. Это нравится еще больше.

– Да, – цедит Дафна.

Я отворачиваюсь и машу прислуге.

– Принеси еще.