Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

Перед неизбежным мы склоняем голову. Но мы не пшеница, мы гречиха! Сильный ветер сбивает спелую пшеницу – она сухая и гнуться не может. А в гречихе есть соки, под напором ветра она сгибается. А как ветер утихнет – поднимается почти такая же сильная и прямая, как и прежде. Вот так и мы. Мы из племени несокрушимых. Под напором сильного ветра мы сгибаемся, потому что знаем: дело того стоит. Приходит беда, и мы безропотно склоняемся перед неизбежным, работаем с улыбкой на лице, дожидаемся своего часа. Мы подыгрываем людишкам ниже нас по положению, берем от них все, что можем взять. А встав на ноги и окрепнув, посылаем к черту всех, по чьим головам поднялись наверх. Вот, дитя мое, и весь секрет выживания. – Она немного помолчала и затем добавила: – Я передаю его тебе.

Тело, казалось, таяло в его руках, они стояли целую вечность, слившись в объятиях, а его губы ненасытно и жадно целовали ее.

Даже в те дни, когда все шло, казалось бы, замечательно, приходилось только удивляться, с какой необыкновенной быстротой любящая и нежная жена, хлопочущая по дому и беспечно напевающая что-то себе под нос, превращалась в фурию, стоило ему сказать: «На вашем месте, Сахарок, я бы…»

«Я их всех пошлю к чертям собачьим, – подумала Скарлетт, – и первым будет Ретт Батлер!»

Не будучи от природы злой, она вместе с тем была так напугана и так не уверена в себе, что становилась грубой, боясь, как бы ее несостоятельность не обнаружилась и не пошатнула ее авторитета.

все слабые существа не вызывали в ней симпатии.

«Если он позабыл меня, я заставлю его вспомнить. Заставлю возжелать меня вновь».

Но он ушел и оставил ее одну в этой черной, слепой ночи, с притаившимися где-то янки, одну, вдали от дома.

Нет ничего на свете, говорит он, за что стоило бы платить такой ценой, какую мы заплатим за эту войну. Он говорит, что не видит в ней доблести – только грязь и страдания.

Все войны, в сущности, – драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов.